Новое приобретение

      Мужчины заговорили о делах. О налогах, о торговле, о конкурентах, о товарах и возможном сотрудничестве. Кай едва ли слушал их разговоры. Он лежал, сначала тревожно прислушиваясь к собственным ощущениям в анусе – в тело проникал то один палец, то другой, то сразу два, мягко поглаживая и осторожно растягивая мышцы. Потом немного привык и от нечего делать потихоньку начал прислушиваться к разговору. Речь как раз зашла о «небольших подарках гостеприимному хозяину поместья» - тех самых ларцах, что заприметил при входе в комнату Кай. Там были дорогие ткани, редкие заморские вещицы, небольшие украшения. Об этом слушать невольнику было неинтересно. Зато немного насторожился, когда услышал, что в числе прочих подарков гость привез вещицы, созданные особыми умельцами, знающими толк в наслаждении.       - Я отобрал для тебя одни из самых замечательных, - Рабастас кивнул в сторону подарков. – Надеюсь, они придутся по душе.       - Что же там? – не остался равнодушным хозяин.       - О, сейчас расскажу, - гость разулыбался и шлепнул по ягодицам лежащего паренька. - Так, мальчик, хватит лежать. Поднимись и принеси вон тот ларец, с серебристой узурской резьбой.       Поручение Кай исполнил мигом и с трудом удержал любопытство, когда хозяин открывал подарок.       - Ого! – короткий смешок, полный приятного удивления, сорвался с губ герра Карла. – Что же это, мой друг?       В руках мужчины показался сначала внушительных размеров фаллос, потом – чуть поменьше, куча разных шариков – как соединенных между собой нитью, так и отдельные. Что-то длинное, похожее на змею, разные ремешки, тонкие стержни и прочий, на взгляд Кая, хлам, назначение которого он совершенно не понимал. Разве что кроме искусственных органов. Стало быть, можно приблизительно догадаться, для чего все содержимое ларца.       - Это весьма занятные вещицы, предназначенные для получения удовольствия… для господ. А для рабов – как уж будет угодно тем, кому они принадлежат, – довольный реакцией хозяина поместья, охотно пустился в разъяснения Рабастас. – Думаю, для чего нужны фаллосы, вы знаете не хуже меня. А вот шарики… Шарики – это особые развлечения!       Гость в предвкушении потер ладони.       - О, я могу рассказывать о них бесконечно! Вон, видишь самые маленькие? Оказавшись в прямой кишке у человека, они вызывают огромное возбуждение. Достаточно одной штуки, а от двух таких любой взвоет от желания и сойдет с ума, если ему в скором времени не дать разрядки. Мне с месяц назад подарили парня – красавца породистого, но гордого ужасно – был вольным раньше, продан за долги. Не послушен – хоть режь; холодный, как каменная статуя. А когда в него запихнул парочку таких вещиц, он через пять минут упал мне в ноги, ползал за мной, оголял свой зад, только бы я его тронул, только бы трахнул. Он умолял, клялся в послушании, еще в чем-то – не помню уже. Даже разжалобил меня. Отдал его своим надсмотрщикам на ночь порезвиться. Так шелковым потом стал.       Кай, слушая рассказ, лишь затаил дыхание, мысленно моля о том, чтобы господин не решил опробовать средство на нем.       - А вот тот, с красноватым оттенком – горчичный шарик, - продолжил повествовать гость. – Можно раздавить и на поротый зад или спину невольника посыпать – «пожар» на теле устроить, но лучше использовать как и все шары – в зад. На час-другой рыдания наказуемому обеспечены – гореть будет все внутри. Вроде как, успокоить можно, промыв большим количеством воды, но никогда этим не занимался. Если наказывать, то наказывать. Но мне безумно нравятся вон те, зеленые, из сока миранжа.       Толстяк протянул руку герру Карлу и попросил дать ему один из них. Когда заветная вещица оказалась у Рабастаса в ладони, он бережно погладил ее пальцами.       - На юге выращивают особое дерево – миранж. Весной с него собирают сок и ставят на солнце. Сначала он загустевает, потом затвердевает. Его перетирают в порошок, а потом смешивают с особыми маслами и катают маленькие твердые шарики. Попав в теплое и влажное место, они становятся мягче и начинают увеличиваться в размерах во много раз. Они в меру упругие и гладкие, принимают форму того, в чем находятся.       Гость поманил к себе Кая. Ухватив за бедра, развернул его к себе спиной и снова ввел в мальчишку два пальца, раздвигая ими анус, проникая до упора. Прикоснулся внутри к особо чувствительной точке и усмехнулся, когда невольник вздрогнул всем телом.       - Если такой шарик ввести в зад, то он начнет расти внутри. Обожаю смотреть, как извиваются мальчишки, когда миранж пробирается дальше по внутренностям, заполняя их собой. И потом, когда его вытягивают из них. Ох… - внезапно мужчина замолчал, а его пальцы неожиданно жестко вцепились в волосы Кая и оттянули голову назад. – Ты любишь плакать, мальчик?       - Нет, господин, - прошептал невольник.       - Он любит, - ответил герр Карл.       - Замечательно, - довольно улыбнулся Рабастас и выпустил волосы Кая. – Давай, мальчик, наклонись.       На подгибающихся от страха ногах, парень нехотя нагнулся. Его не прельщало испытать на себе что-либо из рассказанного гостем, но его желание, как всегда, никого не интересовало. Легко и быстро мужчина протолкнул зеленый шарик Каю в зад. После растяжки тело приняло предмет без проблем.       - А теперь ложись сюда спиной, - распорядился гость, указав на низкий, но широкий столик. Поднос с так и нетронутыми угощениями был снят на пол. - И разведи ноги, чтобы мы могли полюбоваться тобой.       Особых ощущений внутри Кай пока не испытывал, потому чувствуя лишь дикий стыд, принял нужное положение. Правда, его почти сразу поправили – заставили согнуть ноги в коленях и упереться в край стола, к которому подтянули мальчишку. Теперь мужчины хорошо могли видеть ягодицы паренька, его член и ничем не прикрытый анус.       Господа вернулись к беседе, а невольник замер на столе, прислушиваясь к ощущениям. Внутри него что-то начало тихо шевелиться. Кай взволнованно моргнул, незаметно вытер о бедра повлажневшие от волнения ладони и понадеялся, что то, что он почувствовал, сейчас пройдет. Но шевеление продолжалось. Вместо того чтобы исчезнуть, оно становилось все более отчетливым, немного тянущим и давящим изнутри. Паренек глубоко вдохнул, выдохнул и попытался хоть немного успокоиться – ведь он уже пережил многие неприятные вещи, да и гость не говорил, что этот шарик способен убить. Значит, можно вытерпеть. Правда, в этом выводе мальчишка быстро усомнился – давление изнутри нарастало, становясь все сильней. Его ужасно распирало, а вещество пыталось пробраться внутрь по прямой кишке. Ощущения сейчас очень сильно напоминали те, когда в первый день герр Карл заполнил его водой. Даже хуже… С каждым мгновением становилось все хуже и больней.       Кай невольно сжал ягодицы и заерзал на столе. Его коленки сошлись вместе, но гость их тут же развел в стороны.       - Терпи, терпи, еще совсем мало времени прошло, - Рабастас похлопал раба по внутренней стороне бедра.       Мальчишке же казалось, что прошла вечность. Вещица в нем понемногу пробиралась все глубже, раскрывалась, принося мучительные ощущения. Кай дрожал, закусив губу, чуть выгибался на столе, пытался держаться, но не смог – тихие стоны паренька зазвучали в комнате. Сначала короткие, приглушенные. Затем – протяжные, то и дело прерываемые всхлипами.       - Это не опасно для него? – поинтересовался герр Карл. Вид голого мальчишки, извивающегося на столе, безусловно, ему нравился. Однако калечить невольника он не собирался.       - О, что вы?! – махнул полной рукой Рабастас. – Ничуть не опасно. Миранж лишь доставляет особые ощущения, но не наносит вреда. Он мягкий, гладкий. Кай слышал разговор мужчин словно издалека. Он дрожал всем телом и извивался на столе, не зная, как повернуться так, чтобы стало хоть немного, но легче. Ему казалось, что внутрь него пробралась змея, которая медленно двигается и постоянно увеличивается в размерах.       - Ааа! – не выдержав, взвыл паренек от боли, когда «змея» проникла еще глубже. Он выгнулся на столе. Задышал часто, глубоко, шумно, пытаясь совладать с кошмарными ощущениями внутри.       Рабастас улыбнулся. Наклонившись вперед, он огладил ладонью низ живота невольника. Отвесил пару шлепков по его яичкам и проник пальцами между ягодиц, ощупывая вход в тело Кая.       Губы мальчика кривились от боли. По щеками катились слезы. Каждая клеточка его тела была напряжена и молила о прекращении мучения. Гость же не спешил его заканчивать.       - Еще очень рано, - словно прочитав мысли раба, ответил он. Затем, словно сообщая нечто секретное, добавил шепотом. – Иногда, когда кто-то из моих мальчиков сильно провинится, не удовлетворив меня или моих гостей, он получает такой шарик. Только при этом, когда раб уже воет от боли, его дополнительно накачивают в зад водой. Правда, на тот момент его приходится привязывать, а иногда и вставлять в рот кляп, чтобы немного заглушить крики. От воды миранж разрастается еще больше и раздувается. Потом остатки воды немного выйдут, но разбухшее вещество останется внутри. Достать его почти невозможно без серьезных разрывов, потому провинившийся, как правило, мучается так пару дней. Позже миранж потихоньку сожмется и его можно будет достать из тела.       Кай с ужасом слушал Рабастаса, но легче ему не становилось – только страшней. Вдруг и с ним так решат поступить?       Изнутри парня распирало. Невероятно хотелось испражниться и, судя по его ощущениям, одна часть «змеи» начала стремиться к выходу из тела, раздвигая мышцы. Глаза Кая в ужасе распахнулись. Он не знал, что делать. С одной стороны, он был бы безумно рад избавиться от заполняющего его вещества – вдруг оно выйдет все сразу? А с другой… вдруг это запрещено? Вдруг за это накажут?! Страх перед хозяином и наказанием заставлял терпеть. Кай сжимался, но…       - Оно… из меня…лезет… - отрывисто, со всхлипами, сообщился виновато, словно оправдываясь.       - Расслабься, - улыбнулся Рабастас.       Ох, какое безумное удовольствие ему приносил вид мальчишки, его слез, боли и мучений. Настолько, что хотелось подарить ему каплю благодарной ласки. Торговец спустился с дивана. Провел пальцами по щеке мальчика, собирая с них влагу. Прошелся по губам, настойчиво проник в рот, поглаживая язык. Двинулся еще глубже и убрал руку лишь тогда, когда Кай начал давиться чужими пальцами.       - Чудный мальчик. Все-таки у тебя чудный мальчик, Карл.       Склонившись над мальчишкой ниже, толстяк наградил невольника поцелуем в самый низ живота. И почти сразу же накрыл ртом член Кая, принимаясь активно терзать его языком и губами. Только невольнику эта ласка удовольствия не приносила. Да и вообще осталась едва ли замечена им – просто очередная постыдная процедура, не способная перебить боль внутри. Ласка закончилась быстро. Вместо нее ладони мужчины легли на ягодицы Кая, принимаясь мять их – жестко, больновато, наверняка добавляя новых синяков к уже имеющимся. На это невольник тоже едва обращал внимание.       - Ммм, - простонал он, чувствуя, как, раздвигая мышцы ануса изнутри, часть «змея» выбралась из него наружу. Часть ее, оказавшись на воздухе, почти сразу же застыла. Другая же часть продолжала расти внутри.       - Замечательно, мальчик, - чужие руки раздвинули ягодицы сильней, чтобы лучше рассмотреть вход в тело. – Еще немного осталось.       Пожалуй, это были первые слова здесь, которые несли Каю облегчение. Немного… Значит, скоро все закончится. Значит, терпеть не много. Может быть даже совсем чуть-чуть? Радостный подъем остановил хозяин. Ранее только наблюдавший вблизи и не вмешивающийся, к развлечению гостя с рабом присоединился герр Карл. Он подошел вплотную и подтянул парня немного вверх к краю стола так, что голова раба оказалась на весу. Погладил по горлу, чуть надавил снизу на подбородок, заставляя мальчишку откинуть голову назад.       - Рот, - прозвучал короткий негромкий приказ.       Объяснять Каю, что к чему, не нужно было. Губы невольника раскрылись практически сразу. Сначала он лишь ощутил, как струятся по лицу шелковые одежды хозяина, а следом почувствовал на языке его вкус. Член герра Карла заполнил его рот, почти сразу начиная проникать глубоко и настойчиво, уверенными движениями. Дрожа и извиваясь на столе от распирающей боли в животе и в заду, невольник давился, чувствуя, как плоть его господина проникает в горло. К счастью, долго терпеть не пришлось. Хозяин излился в мальчишку довольно скоро и удовлетворенно погладил его по щеке, когда выдрессированный паренек вынужденно проглотил все семя.       - Можно доставать, - наконец послышался голос гостя.       Его ладонь огладила чуть округлившийся живот Кая, немного надавила на него, тем самым вызвав сдавленный вскрик парня.       - Больно? – улыбнулся Рабастас.       - Д-да, господин, - заикнулся парень.       Переглянувшись с герром Карлом, торговец ухватился за конец «змеи» и медленно потянул ее на себя. Ничего не легче! Больно, все так же больно! Кай тихо взвыл. Он цеплялся пальцами за стол, выгибался, стонал, пока вещество полностью не покинуло его тело.       Измученный, переживший кошмар, он, как и лежал, распластался на столе, мысленно молясь о том, чтобы ему дали немного прийти в себя. Хотелось рыдать, хотелось отдохнуть, хотелось… Море эмоций обрушилось на парня – непонятных, страшных, в которых можно было потеряться. Только из них его вырвали новые ощущения – словно ледяной водой окатили.       Член мальчишки пронзила такая острая боль, что Кай невольно сел на столе. Испуганным взглядом он попытался отыскать источник боли и тут же нашел его. Рабастас, крепко обхватив плоть парня, вводил в него маленький тонкий штырь, похожий на короткую спицу.       - Не дергайся, мальчик, - предупредил его, и зафиксировал очередную «игрушку» тугим ремешком у основания члена невольника.       Не выдержав, Кай разрыдался. Ему было больно, стыдно, и снова больно.       - Ну, ну, что же ты?! – с деланным сочувствием и умилением, Рабастас стянул мальчишку со стола. Устроив его между своих ног, поставил коленями на пол. Прижал к себе, практически вынуждая уткнуться лицом в толстый, скрытый одеждами, живот. Он гладил невольника по голове, по плечам, по спине. Свободной же рукой отыскал ладонь Кая и направил ее меж складок своей одежды. – Давай, погладь его, постарайся.       Парень ощутил под пальцами возбужденный член мужчины. Что делать – мальчик уже знал. Даже думать не нужно было, а сейчас он и не был способен. Словно во сне, почти автоматически, он принялся ласкать чужую плоть, в то время как собственную рвало от боли. Ладони скользили по мощному стволу, влажные от слез щеки то и дело ощущали чужой стояк, губы захватывали яйца, язык согревал головку. Он старался, пока торговец не кончил, излившись Каю на грудь.       - Шикарный мальчик, - выдохнул толстяк. Потрепав раба по щеке, освободил его член от мучившего стержня. – Будет с тебя толк.       В тот же момент крепкие руки хозяина неожиданно подхватили парня сзади за бедра и приподняли, ставя на ноги. Надавили на затылок вниз, заставляя вжаться лицом в пах Рабастаса. Развлечения с невольником снова разожгли желание герра Карла и он одним мощным толчком вставил свое возбуждение в измученный зад паренька.       Кай лишь выдохнул со стоном. После того, что мальчишка сегодня испытал, член хозяина не принес ему слишком сильной боли – лишь саднящее чувство внутри, да ощущение крепких пальцев на бедрах. Мужчина двигался в нем быстро, резко, проникая глубоко, до самого предела. Не было никаких ласк, никакой заботы. Хозяин вбивался в мальчишку с одной лишь целью – удовлетворить свою потребность.       Время растянулось, разъехалось, поплыло и растворилось. Мальчишка не мог бы сказать, долго ли брал его господин. Он хорошо помнил шлепки чужих бедер о свои ягодицы, движущийся ствол внутри, поглаживающие пальцы толстяка в волосах. Куда хуже – как выбирался из-под хозяина, как из задницы по ногам текло его семя, когда надевал штаны. И вовсе стерлось из памяти то, как добрался до своей кровати. Ему дико нужен был отдых и сон.