Глава IV
17 января 2022 г., 16:00
Когда Эрвин наконец-то добрался до дома, было уже за полночь. Его улица без устали сияла огнями Рождества, что сам собой напрашивался вопрос — как там люди спят? Смит вошёл в свой пустой дом, дошёл до парадной двери и оставил там верхнюю одежду, обувь, а ключи повесил на ключницу. Он шумно выдохнул и вернулся на кухню. Распахнув дверцы серванта, Эрвин плеснул себе в стакан виски и сделал несколько маленьких глотков. Это была его надежда на то, чтобы мозг хоть чуть-чуть расслабился и отошёл от произошедшего. Щека была до сих пор красная и чуть горела. Он дотронулся до неё и опустил голову, упёршись руками о барную стойку.
— Блять, — выругался Смит. — Да что не так с моей жизнью?
Он достал смартфон и набрал Леви, но как и предполагал, ему сообщили о том, что аппарат абонента выключен. Расстроенный, он бросил смартфон на стойку и тяжело опустился на стул. Застыл в тишине пустого дома. Он признался сам себе, что возложил на этого тридцатилетнего мужчину надежды, может, и неоправданно большие, увидел в нём того самого, а их отношения начались с обмана. Леви даже имя назвал ненастоящее. И как он должен это воспринимать? О чём ещё он соврал? И кто он на самом деле такой? Почему у него всегда отключён телефон? Он, как виде́ние: появился и исчез.
Эрвин принял холодный душ и завалился на кровать, даже не обтеревшись полотенцем. Он снова и снова набирал номер Леви, но на том конце отвечали за него. Так Смит и заснул: сжимая в руке смартфон.
Утро началось так же, как и началась ночь: со звонка Леви. Ответ был получен чужим голосом и по-прежнему абонент был вне зоны. Эрвин лежал ещё час, после пробуждения, а потом набрался сил и отправился в душ.
День этот прошёл в привычной тишине, разве что за окном пели рождественские гимны. Это были дети из школы, в которой работает Леви. Эрвин хотел выбежать к ним и спросить про их хмурого уборщика, но тут же отмёл эту мысль, поняв, насколько она глупа. Ехать к нему не было смысла, он точно не откроет, что вполне в его характере. Смит решил посвятить день работе, дать им двоим, особенно Леви, всё обдумать. Но всё равно набрал его номер вечером, когда ужинал, потом когда ложился спать. Ответ был тот же.
Прошло три дня. Три мучительных дня в подвешенном состоянии Эрвин сидел в своём кабинете и смотрел на буквы и изучал цифры. Леви молчал, а тем временем приближалось Рождество и его День Рождения. Смит хотел бы провести этот день с ним, подарить подарок какой-нибудь, выслушать его ворчание. Эрвин скучал по нему. Тогда мужчина решил уйти сегодня пораньше, доехать до того бедного и опасного района, вынести дверь квартиры и увидеть его наконец.
Эрвин оставил машину в безопасном месте, а до дома Леви добежал. Дверь подъезда была подпёрта кирпичом, благодаря чему Смит спокойно вошёл. Он поднялся на нужный этаж и начал стучаться в дверь. За ней была абсолютная тишина. Эрвин начал просто долбиться, не боясь, что может разгневать соседей. Тишина. Может, Леви на работе? Может вернуться позже? Смит покинул дом, решив, что возвращаться придётся уже по темноте и плевать на опасность, кто на него полезет? Он — гора мышц, а вместо правой руки у него мощный протез.
Побродив по округе до десяти вечера, найдя скромное кафе и съев чуть подгоревшие блинчики с джемом, Эрвин вернулся к дому Леви. Дверь в подъезд была теперь распахнута. Он поднялся на четвёртый этаж и увидел в коридоре двух уже знакомых ему подростков. Эрен и Флок что-то с умным видом обсуждали, рыжий активно жестикулировал, бил себя в грудь, а лохматый брюнет устало курил и смотрел в окно. Смит подошёл к двери и начал стучаться, но снова в ответ была тишина. Удары начали становиться сильнее.
— Эй, мужик, ты что творишь? — раздался неприятный голос позади. Эрвин обернулся. К нему обращался рыжий.
— Вы не знаете, Дилан дома? — спросил Смит, будто пришёл звать гулять своего друга.
— Чего? Мужик, ты пьяный, что ли? — парень подошёл к нему и заглянул в лицо, как это когда-то сделала мать Леви.
— Я абсолютно трезвый, к чему этот вопрос? — недоумевал Эрвин. — Так он дома?
— Мужик, шёл бы ты домой, отдохнул, — рыжий проявил неуместную заботу, даже по руке похлопал.
— В чём дело? — нахмурился Смит. Его уже начинало это раздражать. — Может это тебе сто́ит отдохнуть, а?
— Его уже давно тут нет, кто-то сказал, что он умер, — тихо сказал брюнет. Он потушил сигарету о подоконник.
— Стоп, стоп. Я на прошлой неделе здесь был, с ним. Вы сами это видели. Вы издеваетесь надо мной? — распалился Смит, с вызовом посмотрев на подростков.
— Точно, точно. А я-то думаю, где я твоё красивое личико видел, точно. Эрен, помнишь? Чёрт, я тогда под кайфом был же, думал, мне приснилось, — теперь Эрвин понял, кто из них кто. — Приходил, да?
— Да, вы приходили, но один, — подтвердил Эрен. Он размял плечи и кивнул Флоку. — И вы открыли дверь своим ключом.
— Что? — опешил Смит. Он пошатнулся и окинул двух парней взглядом. Флок смотрел на него с непониманием, вглядывался в его зрачки, а Эрену было всё равно.
— Идём, Флок, теперь твоя очередь, — рыжий снова похлопал Смита по плечу и удалился вместе с другом в квартиру.
Эрвин молча смотрел, как за ними закрывается дверь. Затем он повернулся к двери Леви и дотронулся до ручки, дёрнул её зачем-то. Он был точно уверен в том, что приходил с Леви, он был точно уверен, что тот реален. Не мог же он быть призраком? Эрвин, полный решимости, прошёл чуть дальше по коридору и постучался в зелёную дверь, ему тут же открыли. На пороге стоял мужчина средних лет в грязной футболке и шортах.
— Чё надо? — грубо спросил он.
— Простите за поздний визит, но я ищу Дилана из вон той квартиры, — Эрвин указал пальцем. — Вы давно его видели?
— Сто лет его не видел, — ответил мужчина и захлопнул дверь.
Смит вздохнул. Делать какие-либо выводы пока что рано, ведь найти его можно и на работе. Может, он скрывается? Может, Леви взял личность Дилана, чтобы скрыться от правосудия? Эрвин прикрыл лицо ладонью и задумался. Эти догадки и вопросы сводили его с ума. Он постоял в этом грязном коридоре ещё минуту и ушёл.
Утром его целью стала элитная школа в его районе, в которой якобы работал Леви. Эрвин не спал всю ночь и когда будильник сработал, он уже чистил зубы и собирался с мыслями. Собирал себя по частям после бессонной ночи.
За окном переливались рождественские гирлянды, проезжали не спеша дорогие автомобили, на востоке розовело морозное зимнее утро. У Эрвина тряслась кружка с кофе в руках, поэтому он с шумом поставил её на стол. Перед ним был раскрытый ноутбук со статьёй о ДТП, а точнее, со списком погибших в том автобусе. Все они были подростками, возвращавшимися домой после олимпиады. Смит наткнулся на статью ночью, когда просто сдуру ввёл Дилан Лагнер в поисковике, и в выдаче увидел его имя, выделенное жирным шрифтом. Дилан Лагнер, сотрудник школы, 30 лет. Погиб. Эрвин закрыл глаза, чтобы не видеть этой информации. Внутренне он успокаивал себя, шептал себе, что Леви жив, что Леви жив, а Дилан погиб.
— Блять.
Эрвин захлопнул ноутбук, выпил залпом кофе и побежал в гараж, выгонять автомобиль. На улице было холодно, мужчина сразу ощутил, как мороз кусает за щёки, поэтому быстро забрался в салон и нажал на газ. До школы ехать примерно десять минут, но на скорости Эрвин преодолел расстояние за пять. Заезжать на территорию без пропуска было запрещено, да и Смит не собирался делать этого, достаточно обратиться к постовому. Эрвин оставил машину на стоянке и подбежал к пропускной будке, где сидел мужчина в круглых очках. Он вальяжно закинул ноги на маленький столик и читал газету, куря сигарету.
— Простите, — Эрвин постучался ему в дверь.
Мужчина повернулся к нему, оценил взглядом, а потом встал и открыл.
— Доброе утро! Чем могу помочь?
— Я хотел спросить о вашем уборщике, Дилане, — Смит не хотел ходить вокруг да около.
— О, Дилан. Но он же погиб, молодой такой был, — вздохнул мужчина. — Жалко пацана.
— Как он выглядел? — этот вопрос звучал странно, но именно это и хотел узнать Эрвин. Если Леви присвоил себе имя погибшего, то вряд ли ему удалось присвоить внешность.
— Как выглядел? Эм, вы из полиции, что ли? — заподозрил охранник.
— Нет. Я… его дальний родственник, который никогда не видел его в лицо. А тут вот встреча с его матерью будет, не хочу чувствовать себя неловко… понимаете, — Эрвин молился, чтобы его ложь казалась правдой.
— И вы решили прийти сюда? — усомнился мужчина.
— Да, а куда ещё? — Смит выдавил из себя улыбку.
— В общем-то, плевать. Маленький, злой, помешан на чистоте. Не помню, какого цвета у него были глаза, волосы чёрные. И шутки у него были про говно, — перечислил охранник. — Достаточно? Он любил чёрный чай ещё.
Эрвин кивал и осознавал: он говорит о Леви. Нет сомнений. Удерживая накатывающие эмоции, Смит поблагодарил охранника и быстро убежал к своей машине.
Сидя в салоне, он сжимал руль и смотрел прямо перед собой пустым взглядом. Эрвин пытался что-то сказать самому себе, успокоить, но не мог. Ему было и страшно и больно, горечь холодными руками начинала сжимать горло. Его терзал только один вопрос: Почему? Почему именно с ним могло такое произойти? Почему именно ему явился призрак Леви, почему он влюбился в призрака? Почему нельзя было им встретиться до…
Эрвин переключил рычаг на задний ход, развернулся и выехал с парковки школы. Несмотря на очевидные доказательства, Смит не мог до конца поверить в смерть Леви. А может быть, он не погиб? Может быть, он сфальсифицировал свою смерть? Очередные предположения одолевали Эрвина. Он ехал на работу, держа в голове еще один план, последний. Разве что после него останется прийти к матери Леви спросить ее о смерти сына. Мужчина вспомнил встречу с ней и у него заныла щека, всё ещё не забыв ту пощёчину.
Смит приехал на работу, но состояние у него было далеко не рабочее. Сосредоточиться на клиентах было невозможно, потому что сосредоточен он был только на Леви. Эрвин снял верхнюю одежду в кабинете, включил ноутбук, глянул на бумаги, которые забрал у Нанабы, но оставил их на потом.
— Нанаба, вызови ко мне Марко, — нажав на кнопку связи с секретаршей, попросил Эрвин.
— Хорошо, — ответил строгий голос.
Марко был крутым айтишником, помогал с софтом для клиентов, но, помимо этого, умел находить в интернете информацию, которая надежно скрыта. Так он проверял клиентов, фирмы, предлагающие сотрудничать, начальников, которые красиво говорили в кабинете Эрвина, но на деле оказывались погрязшими в долгах несчастными. Марко был кибердетективом.
Молодой человек сперва постучался, а потом уже вошёл, после разрешения от Эрвина.
— Доброе утро, Марко. Садись, — Смит указал на стулья за его столом, сам он уже занял один из них.
— Доброе утро, Эрвин, — кивнул Марко и опустился на кожаный чёрный стул напротив начальника.
— Марко, у меня для тебя важное задание. Нужно найти всё, что сможешь на одного человека, — сказал Эрвин.
— Без проблем, — уже зная свою задачу, ответил парень.
— Его зовут Леви, ему 30 лет, родился 25 декабря. Это всё, что мне известно, — сообщил Смит.
Марко прилежно записал это в блокнот, с которым всегда приходил к Эрвину в кабинет.
— Начни с полицейских отчётов, возможно, его привлекали к ответственности.
— Я понял вас. Внешность?
— Ну, он… — очень красивый — хотел сказать Эрвин. — Невысокого роста, угрюмый, есть что-то от азиата. Волосы чёрные, глаза серые. Длинная чёлка.
— Понял. Сегодня? — уточнил Марко.
— Да, и как можно скорее. Я надеюсь на тебя, Марко, — Эрвин положил ему на плечо руку.
Молодой человек закрыл блокнот и кивнул. Это был не первый подобный разговор, поэтому Марко без лишних вопросов покинул кабинет и приступил к работе. А Эрвин встал и начал мерить свой просторный кабинет широкими шагами. Из большого окна ему открывался прекрасный вид на город, ожидающий прихода Рождества, была видна звезда ёлки на площади. Тоскливо посмотрев на неё, Эрвин попросил лишь увидеть снова Леви. Если это возможно.
Со своей работой Марко справился после обеда. Он принёс Эрвину распечатки, на которых были фотографии и текст. На них красовался Леви в полицейском участке с табличкой осуждённого, а текст описывал причину.
— Леви Аккерман, идеально подходит под ваш запрос. Был осуждён за мошенничество на пять лет. Вышел три года назад. Также были приводы за кражи в подростковом возрасте, отсидел полгода и три месяца, если не ошибаюсь. После выхода на свободу — пропал. То есть, ничего о нём неизвестно. Нет регистрации ни на одной работе, может работает нелегально, — отчитывался Марко. Он держал перед собой лист. — Есть у него дядя, его список будет подлинне́е. Кенни Аккерман, сидел и за кражи, и за мошенничество, за разбой, за вандализм.
Марко протянул Эрвину листок, на котором он увидел фото мужчины лет сорока, с мерзкой широкой улыбкой, похожей на оскал. У него были такие же, как у Леви глаза, но не одинокие, а как у хищника. Смиту стало неприятно смотреть на него, и он отбросил лист, и взял в руки тот, что с фотографиями Леви. Хмурый, недовольный, он держал эту табличку с номером и слал всех копов куда подальше. И в глазах его было одиночество. Эрвин так увлёкся разглядыванием Леви, что пропустил мимо ушей сказанное Марко.
— Что, прости? — уточнил он.
— На этом всё. Что-то ещё нужно? — повторил Марко.
— Нет, пока ничего. Спасибо, Марко, — отстранённо ответил Смит, не отводя взгляда от распечаток.
Значит, Леви преступник вставший на путь исправления? Или же он снова взялся за старое, из-за чего сменил имя и устроился уборщиком в школу? Эрвин откинулся на спинку кресла. Он узнал правду, к которой его подводили размышления. Леви уже упоминал своего дядю, но не стал развивать эту тему. Это было связано с его уходом из чайной. Смит нервно усмехнулся, осознавая то, что этот Леви Аккерман не только похитил его сердце, влюбив в себя говоря о поносе во время их первой встречи, так ещё и покоя его лишил, заставив распутывать своё прошлое.
Эрвин вернулся домой после десяти вечера, проведя время за ужином со своим другом Найлом. Он ничего не сказал ему о Леви, хотя Найл работал в полиции. Они говорили о работе, о дочках Найла, об их переезде. Говорили обо всем, кроме личной жизни. Смит неосознанно провёл границу в разговоре, за которую его друг не переступал.
Иллюминация возле дома и гирлянды включались автоматически, поэтому Эрвин вернулся в ярко горящий светильник, который будто был рад своему хозяину. Но встретил привычной тишиной. Смит выполнил те же действия, что и всегда: загнал машину в гараж, через гараж попал в тёмный коридор, отключил сигнализацию, прошёл на кухню, где горели лампы. Эрвин снял с себя одежду, проследовал к шкафу, достал плечики, накинул куртку на них и убрал в шкаф. Скинул с себя ботинки, повесил ключи на крючок и замер. На настенной деревянной ключнице был неопознанный ключ. Смит нахмурился и снял его. Держа его в своей ладони, мужчина усиленно вспоминал, откуда он взялся. Без брелока, с пустым металлическим кольцом. Его здесь точно не было… или был? Когда последний раз Эрвин обращал внимание на то, что у него в ключнице? Когда последний раз он оставлял здесь ключи? Он всегда кидал их на барную стойку, там они и лежали до утра. Когда? Когда? Неужели… когда вернулся от Леви?
Эрвин сильно сжал ладонь, почувствовав, как больно упирается в кожу головка ключа. Смит мотнул головой, снова достал из шкафа куртку, надел ботинки и пошёл в гараж. Это было всего лишь предположение, но проверить нужно было. Глупое предположение, безумное, но что он потеряет? Тем более что Флок и Эрен сказали ему, что приходил он один и открывал дверь своим ключом.
На часах было за одиннадцать ночи, когда Смит вошёл в распахнутый подъезд, быстро взбежал по лестнице на четвёртый этаж и приблизился к двери Леви, уже держа в руках ключ. Коридор, как обычно был наполнен голосами из квартир, но случайных зрителей не было, что было хорошо для Эрвина. Он дрожащей рукой вставил ключ в замочную скважину, несмело, аккуратно повернул, и услышал щелчок. Дверь открылась со скрипом и выпустила наружу лёгкий запах пыли. Запах пустоты. Эрвин шагнул внутрь в темноту и захлопнул за собой дверь. На ощупь он нашёл выключатель и свет осветил пустой коридор, на стенках которого висела зелёная гирлянда. Смит посмотрел на подставку для обуви и увидел две пары, которые разглядывал в прошлый раз.
— Леви? — произнёс Эрвин, но ответа не было.
На полу лежал слой пыли и грязи, поэтому Смит не стал снимать ботинки и прошёл в них на кухню, оставляя следы. Включив свет, Эрвин увидел знакомую обстановку: заварник, шкафчик, шторы и небольшой столик с одним стулом. Везде была пыль, говорившая о том, что здесь никто не живёт уже давно. Эрвин двинулся по коридору в комнату, где стояла елка, которую они наряжали. Он опустился на кровать и провёл ладонью по простыне.
— Леви… ты и вправду… — признавать правду было сложно, но нужно было. — Мёртв? Пришёл ко мне призраком?
Свет в комнате он не включил, но включил гирлянды на ёлке. И находясь в этой игре цветов на стенах, Эрвин закрыл лицо ладонями и опустил голову. Если бы он мог, он бы заплакал, но слёз не было. Горечь, обида и боль сдавливали ему грудь.
— Вот только не реви как девчонка, — раздался голос Леви.
Сперва Эрвин не поверил своим ушам. Он отнял ладони от лица и поднял голову. Перед ним был лишь освещённый светом коридор.
— Я здесь, — Эрвин обернулся и увидел Леви, сидящего в кресле. Он смотрел на ёлку, а лицо его было слишком бледным, неживым.
— Леви… ты… — Смит соскочил и подбежал к нему, но тот даже не пошевелился. Эрвин надрывно вздохнул и снова опустился на кровать.
— Мёртв. Да, — равнодушно ответил Леви.
— Давно ты… — прошептал Эрвин.
— Давно ли я мёртв или давно ли я знаю? — его лицо стало красным, когда сменился режим гирлянды. Горели только красные и белые огоньки.
— И то и то.
Леви замолчал и прикрыл глаза, будто бы вспоминая.
— Это было в сентябре, я только устроился работать в школу. Я знал, что дети будут в городе, а потом их повезут обратно в их богатые домишки. Попросил меня подвезти, потому что там… мой дядя обхаживал этого Райса, чтобы потом все деньги его к рукам прибрать. Мы договорились встретиться, типа ужин в доме Ури, чтобы и я с ним подружился. Я сел в автобус… а потом на той дороге, я помню, что видел тебя сонного, еле державшего руль, затем был удар и я умер, — рассказал, запинаясь Леви. Как бы он ни пытался скрыть это, но ему было тяжело и страшно. — А потом я отправился на работу, спустя два месяца оказался на том семинаре, ты подошёл ко мне, и я сделал вид, что не знаю тебя.
— Что значит…
— Я видел тебя несколько раз, когда был в гостях у Ури. Видел из окна, такого красивого, сексуального, а потом ты пришёл к нему, не знаю зачем. Я сидел в гостиной, и ты не видел меня, но я слышал твой голос. И, чёрт побери, это был самый приятный голос, который я когда-либо слышал! Эрвин, — Леви посмотрел на него. — Я…
— Я понял, я понял, Леви, — Смит поджал губы. — Почему тогда ты не подошёл ко мне? Почему ты…
— А что бы я сказал?! Привет, я Дилан, я уборщиком тут работаю в школе. Увидел тебя в окне, возбудился и вот решил познакомиться. Ах да, Дилан — моё ненастоящее имя, — язвительно сказал Леви. — Эрвин, я был там только из-за этого Ури и его денег, из-за своего ублюдка дяди. Знаешь, как я попал в ту школу? Там училась племянница Ури, Хистория. Кенни пришёл ко мне на работу и там же подцепил Ури. Но знаешь, что самое смешное? Они теперь пара! Кенни не стал разводить его на деньги, грабить, он в него влюбился. Общее горе объединило их, видать. Хистория же погибла вместе со мной.
Леви замолчал, а Эрвин переваривал эту информацию. Переваривал и принимал в себя, пропускал через себя, чувствуя, как она режет его изнутри. Леви первым влюбился в него, но не смог подойти, а Эрвин подошёл, но было уже поздно. Подлость жизни.
— Леви… я ничего не понимаю, так не должно быть! Не должно́! — Смит разозлился и соскочил с кровати. Он приблизился к окну и упёрся руками в подоконник. — Как же так.
— Первое время я не понимал, приходил на работу, мыл полы, уходил. Я мало с кем общался, поэтому то, что меня не замечали — было нормальным. Я работал, работал, и знаешь, смешно было то, что мне платили зарплату. Я пользовался школьным автобусом, чтобы добраться до города, потом на метро и пешком. Я покупал продукты, ел. Блять, я жил! Я думал, что живу. Но только сейчас я понял, что это всё было как сон, всё происходило слишком быстро, как будто я часто падал в темноту, как будто кто-то закрывал мне глаза.
Леви сидел и рассказывал, рассказывал, открывая свою душу и разрывая душу Эрвина в клочья. Смит не смотрел на него — он боялся. Боялся увидеть неживого человека, а бедного призрака, который явился ему. И скоро уйдёт. Эрвин представлял Леви, которого никто не видит, все похоронили его, а он продолжал жить…
— Я… потом стал понимать, когда встретил тебя и мы начали проводить время вместе. Помнишь, ты подвёз меня? Тогда водитель уехал без меня, понятно почему. А я стоял на остановке и должен был замёрзнуть, но не чувствовал холода, когда залез к тебе в салон, и потом не почувствовал тепла. Но я был рад, так рад, что ты сам пришёл ко мне, был счастлив, что еду с тобой, что ты пригласил меня выпить кофе. Я был счастлив и мне было тогда плевать на собственные подозрения, я повёл себя эгоистично, нужно было сразу тебя послать.
— Всё в порядке, Леви.
— Нет, не в порядке! Когда заявился к тебе тогда утром, я хотел убедиться в том, что ты видишь меня, что я реален. В то утро сквозь меня прошла девчонка. Понимаешь? Сквозь меня прошла девчонка! Я сперва не понял, что произошло, стоял со шваброй, а она неожиданно пронеслась через меня. Я крикнул ей вслед, но она не обратила на это внимания. На меня совсем никто не обращал внимания, абсолютно никто. Я вспомнил о тебе и тут же оказался на пороге твоего дома. Занимательно, да? Кто-то снова закрыл мне глаза.
Эрвин посмотрел на него. Леви был совсем белый, как статуя, изваяние из белого мрамора работы искусного мастера. Смит присел перед ним на корточки и хотел дотронуться до ладони, но Леви одёрнул её.
— Нет. Не трогай меня, — попросил жёстко Аккерман. — Помнишь, я у тебя завтракал? Приготовил, покушал, а продукты остались на месте. Тогда я готов был начать кричать и разнести всё к чертям. Это же было явным доказательством того, что меня нет!
Гирлянда начала быстро мигать, сменяя цвета. За окном громко просигналила машина, кто-то крикнул.
— А потом ты меня поцеловал, и я почувствовал этот поцелуй, — Леви дотронулся до губ. — И я ударился в предположения о том, что каким-то образом мне подливают наркотик, или же у меня аллергия на чистящие средства. Я думал рационально, я поддался чувствам, потому что я хотел тебя, я хотел быть с тобой. Не знаю, что ты сделал и как так получилось.
— Почему ты исчез? — тихо спросил Эрвин.
— Потому что пришло моё время уйти, видимо, — сказал Леви.
— Нет. Не уходи, — Смит поднялся и бросился на Леви, желая обнять его, но ударился в кресло. Он прошёл сквозь него.
Эрвин тут же отскочил и с ужасом посмотрел на Аккермана. Он скривил губы и с грустью смотрел на Смита.
— Знаешь, я никогда не верил в любовь. Я жил жизнью преступника, я никогда никому не доверял, я был всегда один и полагался в только на себя. А ты… Почему за какие-то жалкие три дня ты заставил меня поверить в то, что я могу быть любим и могу любить? А, Эрвин?
— Я не знаю, я не могу ответить тебе на этот вопрос, потому что задаю себе его сам. Быть может, так нам суждено, если ты веришь в судьбу и подобные вещи, — пожал плечами Эрвин. Он дрожал.
— Как тут не поверишь, — проворчал Аккерман.
Они оба замолчали и с мольбой смотрели друг на друга. Эрвин всегда знал, что делать, он умел быстро соображать, придумывать план и следовать ему, просчитывал все возможные ходы. Но что делать сейчас, когда перед ним сидит, возможно, любовь всей его жизни в виде призрака? Как воскресить умершего? Смит опустился, упал бессильно на колени и снизу вверх посмотрел на Леви. Он начал исчезать, еле-еле, но сквозь светлую кофту виделась уже тёмная спинка кресла.
— Леви, ты… — прошептал Эрвин.
Аккерман поднял ладонь и внимательно посмотрел теперь уже сквозь неё на печального Эрвина, беспомощно сидящего на пыльном грязном полу, а позади сияла ёлка.
— Да, я ухожу, — кивнул Леви. — Отпустишь?
— Разве я могу это остановить?
— Нет, не можешь. Я о другом.
— Я не знаю, Леви.
Леви опустился перед Эрвином и положил ладони поверх его. Смит не почувствовал прикосновения, но почувствовал страшную боль где-то в области груди, где сердце. Наверное, оно готово остановиться. Леви смотрел на него уже не одинокими глазами, а глазами человека, у которого есть кто-то, кто ждёт и будет ждать всегда.
— Эрвин, отпусти меня и живи, хорошо? Ты сможешь, я знаю, — Аккерман говорил медленно и вкрадчиво. — С нами поступили жестоко в этой жизни, может быть, у нас получится в другой узнать друг друга получше, побыть вместе подольше, дожить до благородных седин, умереть, как в сказке, в один день.
Эрвин ощутил на своей щеке влагу.
— Не плачь только. Спасибо, что был моим собеседником в эти дни, спасибо, что украсил мою квартиру и накормил деликатесами. Спасибо, что хоть ненадолго, но подарил мне тепло, заботу и позволил моим чувствам быть взаимными.
— Я никогда не забуду тебя, Леви.
— Я тебя тоже, Эрвин Смит. Найду и продолжу учить тебя чайному этикету.
Эрвин усмехнулся и стёр слезу. Он разглядывал лицо Леви, на котором замедлились отсветы от гирлянд — рождественские огоньки, являющиеся символом чудес и волшебства. Леви был почти невидим.
— До встречи, Эрвин.
— До встречи, Леви.
— Ещё раз спасибо тебе.
Эрвин закрыл глаза и почувствовал, как его невесомо поцеловали в лоб. Так он просидел ещё минуту, а когда открыл глаза, увидел лишь навсегда опустевшее кресло Леви и цветной танец света на стене. Леви ушёл навсегда. Смит поднялся на ноги, стряхнул с себя пыль, выключил ёлку и вышел из квартиры.
На улице было на удивление тепло, а с серого неба мягко падал снег.
Видимо, если двоим суждено встретиться, то они встретятся, вопреки всему, и даже смерть не помешает им. Эрвин улыбнулся.
— Леви Аккерман. Я обязательно тебя найду ещё раз.
Он посмотрел на небо, словно загадывая желание, а потом поспешил к своей машине.
Когда наступило Рождество, Эрвин первым же делом навестил могилу Леви, которая, к счастью, была у него. Возле неё он увидел его мать, поэтому замедлил шаг и дал ей побыть наедине с сыном. Она сидела на земле и что-то шептала, а потом резко встала, и Смит разглядел её заплаканное постаревшее лицо. Он отвернулся, чтобы она не узнала его. Когда женщина ушла, то Эрвин не спеша подошёл к серому надгробию. У его подножия лежали цветы, наверное, принесла мать. Эрвин же принёс жестяную коробочку, в которой был самый лучший чёрный чай. Он поставил её рядом с цветами.
— С Днём Рождения, — сказал тихо Эрвин.
Стоял он так минут десять, пока не почувствовал, как в лицо начал бить холодный ветер. Тогда Смит кивнул и покинул кладбище.
Эрвин прожил долгую жизнь и умер в глубокой старости своей смертью. Он побыл ещё пять лет директором своей фирмы, а потом ушёл в учителя. Стал преподавать историю, как и хотел когда-то. Как ему когда-то посоветовал сделать Леви. Он научился разбираться в чае и когда ушёл на пенсию открыл своё заведение, назвав его «Чайная Леви». На вопрос «Кто такой Леви?», он отвечал коротко «Мой вдохновитель». Так и прошла его жизнь, а дальше…
* * *
Капитан Эрвин Смит внимательно выслушивал отчёт своего тайного агента, работавшего в Подземном городе. Тот сообщил ему о некой троице, которая раздобыла где-то УПМ, научилась им пользоваться и теперь летала над крышами домов. Глаза Эрвина зажглись азартом. Командор улыбнулся и тут же обдумал свой план, держа в голове Лобова и его махинации. — Пора бы познакомиться с ними. И, стоя в толпе зевак и наблюдая за потасовкой, Эрвин разглядел лидера этой троицы. Смит бросил на него вызывающий взгляд и улыбнулся, а тот ответил недоумевающим взглядом, как уже когда-то давно…
