Детоксикация

      Мягкий золотистый свет проникал сквозь стекло, рассеиваясь дымкой по кухне. На улице стояла утренняя тишина, солнце едва начало подниматься из-за горизонта. Пустые дороги и промозглый воздух, густым киселем разливающийся по медленно отходящему от сна выходному Детройту. Но это где-то далеко, за завесой, а здесь, в породившемся помещении только он, его мысли и Пончик. Кошка свернулась на руках пушистым клубком, не переставая мурлыкать. Соскучилась. Грубые руки, все в бинтах, почесывали за порванным ухом, под челюстью, на загривке — куда дотягивались. Теплый комок, поднятый когда-то с осенней, дождливой подворотни. Рид подумал, что пока его не будет, ей будет лучше в доме Элайджи: он позаботится о ней. Переведет на корм подороже. Купит ей игрушек — больно она у него резвая и кровожадная, любит отрывать пластиковым мышам головы, кто ее знает, может, она переключиться на Хлой или самого Камски? Ричард сидит рядом. Девианту позволено держать руку на Ридовской спине, водить ей вверх-вниз по ткани свитера, который тому выдали. Зима как никак. Холодно. — Волнуешься? - Они решили перейти на "ты". — Пиздец, как сильно. — У Гэвина в глазах сплошное отчаяние, и его сердце бьется чаще, когда он воображает себе коридоры стационара. — Я просто не представляю, как это будет. Что мне делать. Что будет с моей работой. — Вроде как, все проведут аккуратно и тихо. — Да, да. Эл сказал, что все порешал, но блять. Я просто не представляю. Не представляю. Ну, хах, они же не положат меня под какой-нибудь шок или не накачают транквилизаторами, да? — Разумеется, нет. Вряд ли мои слова помогут, но все же постарайся думать о том, что там тебе хотят помочь, а не навредить. — Проще сказать, чем сделать. — Пончик внезапно шевелится, меняя позу. Трется о его грудную клетку, и Рид боится двигаться и дышать, чувствуя, как предательски влажнеют его глаза. — Моя ты славная. Моя ты хорошая… Прости, пожалуйста, что кинул тебя. — Лучше она побудет здесь какое-то время, чем однажды останется без хозяина? — Рик протянул было свободную руку, но кошачье только шикнуло на него предупреждающе. — И чем я ей не угодил. — Пха-ха-ха. Я ей не хозяин. Ты эту бандитскую морду видел? Она сама по себе. — Да. Вы чем-то похожи. Детектив, хотя, кажется, уже экс, хмыкает. В его теле нет ничего, кроме усталости. Остатки дозы он передал Рику, на хранение, так сказать, успев принять утром, чтобы выглядеть нормально. Сползал в душ. Побрился. В зеркало даже сумел посмотреться — почти обычный человек, разве что с хроническим недосыпом и сложностями на работе. Или в личной жизни. — Сколько он, интересно, заплатит за лечение. — Это уже не твои проблемы. — Думаешь? — Уверен. В этом смысл помощи. — А если не заученными фразами, как с потерпевшими? — А если не заученными фразами, то я думаю, что он сожалеет о всем происходящем и пытается сделать хоть что-то. Я видел всякое за время работы в участке, разных людей и разные мотивы, но все же, не всегда все делается из-за какой-то выгоды или злого умысла. Да и… Людей, в отличие от андроидов, любят не за что-то. Их любят просто так. Ты же любишь Пончик, хотя она кусается и царапается. — И жрет, как лось. — И жрет, как лось. Гэвин улыбается. Так страшно и непривычно позволить себе слабость. Не ваять из самого себя аутсайдера, которому поддержка и помощь не сдались. Это кажется мелочью, но подвинуться так, чтобы опереться спиной на грудь Ричарда это большой шаг. Неловко, когда приобнимают в ответ. Но так жизненно необходимо. — А что насчет девиантов? — М? — Ну, хах, их же тоже, наверное, любят уже не за что-то? — Точно не за попытку убийства. — Да ладно, каких только мазохистов земля не носит. — Рентгенограмму игл в паховой области и вокруг анального кольца я не сотру из своей памяти никогда. Хотя и хотел бы. — А-ХА-ХА-ХА-ХА. — Смех у человека нервный и глухой, но все же искренний. — Боже, нашел, че вспоминать! Этот дом с отрубленной головой в холодильнике и банкой из-под рыбы, в которую засунули человеческие кисти, я не забуду никогда. Фу блять, фу нахуй. — Серийники, все же, это очень странное явление. — Отморозки. — Я помню, что когда мы поднимали его биографию, то всплыло, что его мать была довольно… Жестока к нему. — Это не оправдание. — Ничуть. Просто, мне кажется это довольно интересным. Циркуляция насилия в природе. — Все циркулирует. Жестокость, садизм, отчаяние, соблазны. Надежда. Любовь. — На последнем слове Рид понижает голос, будто оно было стыдным. — Все. История в том числе. Мы живем в каком-то витке, дублирующем уже существовавшие. Помню, в каком-то фильме была тема с тем, что время нелинейно, а закручивается, ну знаешь. Там было что-то на умном. — Про фракталы? — Да, старый такой, лет двадцать назад вышел. Присутствие? — Прибытие. — Точно. Прибытие. — Чье прибытие? Две головы поворачиваются на внезапно появившийся голос. Гэв дергается, Рик только слегка щурится, что-то анализируя: Хэнк стоял в дверном проходе, оперевшись плечом на косяк. Двери не было, ее сняли, чтобы потом переустановить. Ричард ждал, что Рид подорвется, выпрямляясь и отстраняясь, но тот остался сидеть, как был. Пончик на его руках зашевелилась, лениво взглянула на Андерсона и что-то недовольно заурчала, утыкаясь мордой в своего компаньона. — Очевидно, что твое. Ты все же приехал? — Подумал, что будет неправильно не проводить тебя. Молодец, что согласился. — Пф, ты думаешь, у меня был выбор? — Выбор есть всегда, даже если он кажется идиотским. Тебе ли не знать. — Пошел ты, Хэнк! Лейтенант усмехается. Внутрь зайти не спешит, кажется, будто это может спугнуть или помешать. Из-за его спины осторожно высовывается Коннор. — Здравствуйте. — Ужас, столпотворение. Ну все. Точно решили от меня избавиться. А гроб где? — А мы по частям вынесем. — А, вот че ты так маньяками интересуешься, фичи у них подсматриваешь? Ну-ну. Собственный андроид в сговоре. Предатели. — Нервничаешь, да? — А че, по мне так заметно? — Ты всегда начинаешь нести хуйню, когда нервничаешь. Хэнк все же ломается и заходит, мотнув Коннору головой, чтобы тот тоже не робел. Девиант переглядывается с Ричардом, тот в ответ лишь кивает. Диалога не было, но все же он состоялся: два оставшихся стула заняли внезапные гости. Хотя, какие они внезапные, с другой стороны... — А что у тебя случилось? — О чем ты? — С пальцем? — А, прищемил. — Дверью? — Типа того. Хэнк хотел было уточнить, но потом заметил взгляд Ричарда. Из довольно доброжелательного и предрасположенного к общению он превратился в угрожающий, а чип отблеснул желтым, и лейтенант передумал. Что-то очень личное. У него вообще появилась пара вопросов, и насчет повязки, и по поводу их взаимоотношений, но ворошиться в этом не стал. Сам расскажет, когда дурную голову на место поставит. — Хотите, я могу кофе сделать? — RK800 мягко улыбнулся, попытавшись сгладить возникшее ранее напряжение. Гэвина кольнуло чувство вины, и весьма ощутимо. — Пас. — Я тоже. — Ну, мне думаю, и не предлагалось. — Интересно, а можно сделать какую-то лимитированную серию тириума, чтобы набухивать андроидов? — Это еще зачем? — Андерсон аж нахмурился. — Я слышал про девиантов, которые как-то гонят тириум, чтобы достигать такого эффекта. — И откуда? — Да, знаешь так. Байки на районе. Они типа для этого еще какую-то химию покупают, чтобы размешивать. Ой, че ты так на меня смотришь, я просто делюсь интересными фактами. — Ага. Ты вещи, кстати, собрал? — Да, все в комнате. Документы, ключи. Одежда. — Кошка? — Нет. Поня останется здесь. Авось, она не сожрет никого. — Услышав свое имя, животное издало нечленораздельный звук. — Она ж у меня такая доброжелательная. — У меня до сих пор шрам на руке остался. — Ну а хуле ты к ней полез, когда она хавала? — Вот именно поэтому я собачник. Они говорят еще о какой-то глупости, как компания старых друзей, не видевшихся несколько лет. Это скрашивало ожидание, но все же иногда снова расползалось липкое чувство тревоги. Ричард каким-то чудом улавливал это, каждый раз слегка поглаживая по плечу и напоминая, что если что, он на подхвате. Как и всегда. Им нужно было поговорить, об очень и очень многом, включая невесомый поцелуй вчера в спальне, перед тем, как он провалился в забвенье, вместо нормального сна. Но это будет потом, наедине, как можно дальше от возможных свидетелей. Треп о качестве мясных колбасных изделий и вероятности съесть с ними какой-нибудь изотоп прервал Элайджа. Виновник всего торжества, если можно было так выразиться. Он стоял уже в уличной куртке, с папкой подмышкой и Хлоей за спиной. — Все готово. Можно одеваться. Осталось вызвать машину и все. — Да не надо, я отвезу. — Как скажите, лейтенант. Тогда идите пока на улицу нас ждать. Ричард, ты захватишь вещи? — Да, сэр. — Хорошо. Тогда пусть Хлоя проконтролирует, все ли вы взяли. Суета заканчивается, не успев начаться. Хэнк с Коннором скрываются в коридоре, Ричард отстраняется, уходя вглубь дома, в комнату, вместе с девушкой, и Элайджа с Ридом остаются один на один. Тот поднимается с места, опираясь на стол. Пончик спрыгивает на пол и садится у его ног, выжидая. Братья молчат пару мгновений. — Спасибо, Эл. — Рано еще. — Тот приподнимает уголки губ. — Я все же рад, что ты согласился. Предоставь все мне, делай, что скажут врачи, и ни о чем не думай, ладно? — Постараюсь. Извини еще раз. — Ты, главное, будь в порядке. Об остальном я позабочусь. — Рик со мной? — Да, не хочу оставлять тебя без присмотра. — Лады. Гэвин смотрит на окно. За стеклом рассвет. Самая темная часть ночи уже позади.