Двадцатое декабря

Бэкхён отпивает глинтвейн и жмурится от удовольствия. Двадцатое декабря, все вокруг замотано в красно-белые ленты, увито гирляндами и елки стоят в каждом углу. Зимнее меню ему тоже нравится, особенно в барах. Особенно, если есть шанс познакомиться с кем-нибудь симпатичным. С кем-нибудь, кто не носит очки с толстыми стеклами и от чьего голоса по спине мурашки не бегают. Бэкхён несколько раз пытался забыть свою первую любовь, иногда даже казалось, что удалось, но нет. Время от времени знакомый голос все еще чудится. — Привет! Бэкхён трясет головой. Не может быть, не столько он еще выпил. Но нет, Кёнсу садится за его столик как ни в чем не бывало. Сразу придвигается ближе, отпивает из его бокала глинтвейн и делает знак принести ему то же. — П-привет, — Бэкхён улыбается неловко и криво. Вот уж кого он не ожидал встретить в одиннадцать вечера в баре у дома. — Ты не… Кёнсу без очков. Или сделал коррекцию, или где-то забыл. Бэкхён медленно выдыхает и надеется, что вытереть руки о штаны удастся незаметно. Они лет десять не виделись, а в присутствии Кёнсу все так же трясет. — Вряд ли я обознался, Бэкки, — Кёнсу мягко смеется. — Я соскучился. Бэкки. С ума сойти. Бэкхён наклоняет голову и смеется. — Я тоже скучал. — Ты выглядишь еще лучше, — Кёнсу наклоняется ближе и гладит его по щеке. — Это в тебе алкоголь говорит, — Бэкхён не может отклониться, хотя надо бы. Просто не может и все. — Разве что стрижка новая. — Ты перестал глаза подводить, — Кёнсу прижимает ладонь к его щеке и Бэкхён трется. — В этом был свой шарм, но как сейчас, мне больше нравится. Не так уж я и пьян, знаешь ли. Сбежал прежде, чем пошли в ход песни старше меня. Начальник не любит, когда я пою его любимые песни лучше него самого. Кёнсу снова смеется. — Это все слишком… — Неожиданно? — Кёнсу накрывает его руку своей. — Но неожиданность, надеюсь, приятная? — Очень. Бэкхён сглатывает. Очень хочется ущипнуть себя, но он боится проснуться. — Давай считать меня твоим подарком на Рождество, — Кёнсу целует его руку. — Хочу тебя. Поехали к тебе? К черту, Бэкхён получит от сегодняшнего вечера все, что можно. Он ведет Кёнсу за собой. Пару раз Кёнсу толкает его в переулки и целует жадно и жарко. Устоять невозможно, Бэкхён и не пытается. Когда они добираются до квартиры, Бэкхён уже на грани. — Брось где-нибудь, — Бэкхён расстегивает свое пальто и судорожно вспоминает, распаковал ли он уже все для секса. — Прости, тут бардак. — У тебя всегда бардак, — Кёнсу смеется. — Я подготовился. — В смысле… — В том самом, — Кёнсу расстегивает его ремень. — И мне очень не хватает тебя внутри. — Притормози хоть немного, — Бэкхён прижимается лбом к его плечу. — Зачем? — Кёнсу тянет его за собой. — У тебя тут все по-другому. — Переехал пару дней назад. — Да? Ты не говорил, когда... Правда, я больше показывал, чем смотрел. — Кёнсу стягивает свой пуловер. — Хочешь стриптиз посмотреть? Бэкхён с трудом смеется. — Хочу. Кёнсу улыбается углом рта и медленно расстегивает каждую пуговицу на рубашке. Потом так же медленно расстегивает и снимает брюки. — Мне нравится, как ты на меня смотришь, — мурлычет Кёнсу. — Тебе все видно? — Нормально, — Бэкхён сглатывает. Гирлянда светит так себе, но так даже лучше. — Волшебно. — Мы начнем? — Кёнсу гладит себя между ног. — Или ты все-таки сначала дашь мне вибратор? Бэкхён тащит его в спальню и роняет на кровать. Под бельем Кёнсу гладкий и шелковый, он раскрывается без малейшего стыда и отвечает на ласку. Бэкхён готовит его, пока сам контроль не теряет, подхватывает под коленом и входит. Должно быть еще слишком рано, но Кёнсу обнимает и говорит продолжать. Бэкхён старается сдерживаться, но Кёнсу слишком горячий, его хочется слишком сильно, Бэкхён срывается и кончает. Когда открывает глаза, Кёнсу гладит его плечи. — Прости, — Бэкхён целует его в висок. Он все еще внутри, а Кёнсу все еще его хочет. — Сам не ожидал, что так будет. — Все хорошо, — Кёнсу неровно вздыхает. — Я так и планировал. — Не кончить? — В первый раз нет, а второй вместе с тобой. — А в третий? Кёнсу смеется сдавленно. — Насчет третьего уговора не было. А ты хочешь? — Бэкхён кивает. — Просто ты всегда… Если будет слишком, скажи. Я всегда хотел тебя слишком сильно. Бэкхён целует его долго и медленно. Кёнсу отвечает, обнимает его за плечи и дрожит, будто не ожидал его нежности. — Как ты еще хочешь? — Бэкхён смотрит ему в глаза. — Скажи, Кёнсу, пусть сегодня не одному мне будет подарок. — Сверху, — Кёнсу облизывает губы и сглатывает. — Хочу быть сверху и кончить, когда ты сзади. И… ты уверен, что хочешь? — Абсолютно. — Хочу, чтобы ты взял. И от твоих пальцев кончить. Я всегда с ума сходил от твоих пальцев, — Кёнсу вздыхает. — И на моем члене, и внутри… Глупо, да? — А я на твои губы дрочил, — признается Бэкхён. — Кончишь на них? То есть… Ладно, — Кёнсу смеется и отворачивается. — И так уже чересчур. — Почему? — Я помню, ты не фанат минетов, — Кёнсу поглаживает его по плечу. — Сделаем вид, что я ничего не говорил. — Зато я фанат тебя. — Бэкхён выходит и усаживает его сверху. — Насчет вместе не обещаю, но в остальном… — Не стоит, — перебивает Кёнсу и улыбается как будто виновато. — Ты же помнишь, мне тяжело кончить. Лучше это будет твой подарок, чем мой. Ничего такого Бэкхён не помнит, он Кёнсу даже без рубашки никогда не видел. — Бэкки, — Кёнсу начинает двигаться. — Бэкки, пожалуйста… Бэкхён помогает ему найти нужный ритм. Входит глубоко, Кёнсу отдается как в последний раз. Он дрожит, стонет и кусает губы, ласкает шею и грудь, гладит низ живота. Бэкхён обхватывает его член и помогает совсем чуть-чуть. Кёнсу выгибает, он запрокидывает голову и теряет контроль, сжимает его бедрами и кончает. Бэкхён продолжает входить, Кёнсу горячий и тесный, его сладкие низкие стоны кружат голову, он не останавливает Бэкхёна даже после того, как сам затихнет. Бэкхён кончает в нем, не может остановиться. — Бэкки, — Кёнсу целует его закрытые глаза. — Бэкки… — Прости, — бормочет Бэкхён. Приятного наверняка было мало. — Не сдержался. — Утром я пожалею, — тихо смеется Кёнсу. — Хочу еще раз. Так же ярко и долго, и… У меня ни с кем так не было. — Слишком грубо? — Слишком быстро, — Кёнсу целует его в губы. — Даже для тебя. Кажется, хочу тебя сильнее, чем думал. — Кёнсу-я, — Бэкхён укладывает его на спину и целует шею и плечо. — Останешься со мной? — Я для этого и пришел, — Кёнсу подставляется под его губы. — Потом. Утром. — Утром я рассчитываю взять у тебя после душа, — Кёнсу улыбается. — Стоять на коленях, отсасывать без помощи рук, чувствовать, как ты тянешь меня за волосы. И чтобы ты смотрел, как я глотаю. Всегда хотел у тебя до конца взять. Ты же не от отвращения вздрагиваешь? — От стыда, — Бэкхён не лжет. Он совершенно не представляет, как будет утром выкручиваться. — Кёнсу… — Это мне стыдно должно быть, я никогда вслух не говорил, что хочу с тобой делать. Извини, ты, наверное… — Кёнсу отводит взгляд. — Ты не этого ждал, да? Я тоже. Я думал… — у Бэкхёна сердце пропускает удар. — Думал, приду в бар, мы с тобой выпьем, поболтаем. Может быть, займемся петтингом, может, даже переспим, но это вряд ли. Я никогда голову не теряю. — Это все алкоголь, — отвечает Бэкхён. — Алкоголь и недотрах — важные факторы, — Кёнсу неясно улыбается. — Но не настолько. Мне ни с кем так хорошо не было, даже с тобой. Бэкки, — он жмурится. — К черту, утром поговорим. Бэкхён с ним абсолютно согласен.