Двадцатое декабря

Ну, Бэкхён и не думал, что будет легко. Хотя в какой-то день он ловит себя на мысли, что когда Кёнсу был просто безответной любовью без шансов, было как-то полегче. Попроще жить было, откровенно говоря. И мысль эта в его голове довольно давно. Нет, Кёнсу старается, иногда это даже заметно, но в целом с ним… тяжело. Бэкхён тоже бывает упертым, но у Кёнсу упрямство на профессиональном уровне. Нельзя сказать, что Кёнсу не обращает внимания на окружающих или заставляет плясать под свою дудку, вовсе нет. Он талантливый манипулятор, люди даже не замечают, что он с ними делает. Даже Бэкхён. Правда, Бэкхёна Кёнсу в последнее время старается не задевать. К очевидным достоинствам Кёнсу относится сверхъестественная проницательность. Бэкхёну чертовски стыдно, неловко, неудобно и вовсе не нравится, что Кёнсу в курсе его переживаний настолько, что руководит даже не задумываясь, хотелось бы хоть каплю достоинства сохранить. Кёнсу, правда, уверяет, что Бэкхён его тоже насквозь видит, но это же очевидная чушь. Если бы Бэкхён его понимал, не было бы так сложно. Бэкхёну не всегда приходится проговаривать правила отношений, но когда приходится, он готов проклинать все на свете. Кёнсу не преувеличил, он действительно не догадывается, что такое любовные отношения. Почему все работает так, как работает, почему люди вместе, почему это не выгода или выгода не в том смысле слова, как он привык. Когда получаешь удовольствие от того, что рядом, а не от того, что другой для тебя делает. Кёнсу все еще считает отношения чем-то вроде партнерства. — Кёнсу? — Мне слишком нравится с тобой быть, — сонно бормочет Кёнсу, лежа у него на плече. — Поговорим утром. — Уже утро, — Бэкхён улыбается против воли. — И сегодня тебе предстоит трудный день. — Мы можем его провести в постели? — Бэкхён целует его плечо и гладит спину. — Да просто лежа в постели, Бэкхён! — Кёнсу выбирается из-под одеяла. После вчерашнего на нем, разумеется, ничего нет. Бэкхён бы солгал, если бы сказал, что ему не хочется заняться утренним сексом. Кёнсу по утрам особенно чувствителен и отзывчив. Как будто они лет десять назад, Кёнсу снова молод, неопытен и позволяет делать с собой все, что захочется. Бэкхён присоединяется к нему в душе, целует и обхватывает его член. Кёнсу стонет в поцелуй, толкается в его руку и выглядит совсем не как человек, переспавший с половиной геев города. По крайней мере, Бэкхён надеется, что только с половиной. Он поворачивает Кёнсу спиной. Тот с готовностью прогибается и расставляет ноги, выглядело бы сомнительно, если бы Кёнсу не отвечал так, как отвечает. Бэкхён только приставляет головку, прижимая Кёнсу поперек живота, а тот дрожит, задерживает дыхание и тихо стонет, чувствуя его между ягодиц. Входить в него, послушного и расслабленного после сна, особое удовольствие. Кёнсу не двигается, позволяя ему самому выбирать глубину проникновения, только сжимает его руку своей, тяжело дышит и роняет голову. Позволяет ему столько, сколько потребуется. Перед самым концом Бэкхён дает ему к себе прикоснуться и не выходит, пока Кёнсу не затихнет. Ему нравится, когда удовольствие переходит грань. — Бэкки, — Кёнсу поворачивается в его руках и целует. — Бэкхён. — Вспомнил мое имя? — Бэкхён улыбается. — Должна же у него быть уменьшительно-ласкательная форма. — Но не «Бэкки» же. — Почему? — Кёнсу снова целует. — Мы похожи? — Бэкхёна внезапно осеняет. — Ты скучаешь по нему? Или, может, по сексу. — По сексу с ним? — Кёнсу задумывается на секунду. — Да, пожалуй. По нему самому нет, а секса иногда не хватает. — Он вдруг усмехается и чмокает Бэкхёна в нос. — Как любовник ты лучше. — Ну конечно, — ворчит Бэкхён. Честность Кёнсу задевает. — Я лучший любовник, чем тот, кто тебя за десять лет изучил вдоль и поперек. — Больше. Да, Бэкки, он опытный, выносливый и умелый, но ты лучший любовник, чем он, потому что с тобой я кончаю. — Тоже мне подвиг. — В моем случае да. Ты помнишь меня в молодости, такой образ жизни не может на сексе не сказываться. Я не жалею о прошлом, оно научило меня ценить настоящее. «И тебя», — заканчивает Бэкхён. Приятно, но сомнение по-прежнему остается. Тяжелый день заключается в знакомстве с друзьями Бэкхёна. Неизвестно, кто больше нервничает — Кёнсу, Бэкхён или его друзья — процедура для каждого тягостная по-своему. Бэкхён проклинает тот час, когда проболтался, что Кёнсу тот самый. С большой буквы. Его изучают, почти все настроены враждебно, помня о его прошлом и о безуспешных попытках Бэкхёна если не забыть, то хотя бы смириться. Бэкхён сидит как на иголках в ожидании момента, когда Кёнсу покажет истинное лицо и начнет говорить как обычно. Один Кёнсу излучает жизнерадостность и добро, Бэкхён даже пару раз щиплет себя незаметно, чтобы убедиться, что Кёнсу все еще Кёнсу. Или не так незаметно, судя по взгляду Чондэ. — Слушай, ты уверен? — Чондэ наклоняется к нему и говорит на ухо. Бэкхён делает вид, что не понимает вопроса. — С ним. Такие не исправляются. — Нет, — искренне отвечает Бэкхён. — Ни вот на столечко не уверен. Все время боюсь его потерять и думаю, что все-таки потеряю. Все… сложно. — Может, все-таки стоит послать его, пока не поздно. — Уже поздно, — Бэкхён опускает голову. — Был шанс, но я не воспользовался. А теперь он не отпустит. Чондэ, я даже не знаю, кто кому нужнее. Он меня не любит, но ценит больше, чем любой из моих бывших. — Откуда ты знаешь? Он сказал? — Это… не знаю, чувствуется. Говорит он обычно другое. Всякие мелочи, мелкие ничего не значащие детали. Как держит за руку вечером на диване, как обнимает во сне, как реагирует на мою реакцию. Он понимает, что мне не нравится, раньше меня самого, — Бэкхён усмехается. — Вот сейчас ему не нравится, что мы разговариваем. — Серьезно? — Чондэ приподнимает брови. — С ума сойти какой собственник. Не нравится ему. — Там может быть множество вариантов, — Бэкхён вздыхает. — Потом обсудим. Он такой душка сегодня, что я начинаю бояться. О, заметил. — Чондэ хмурится недоуменно. — Заметил, что я заметил, что ему не нравится. Видишь? Понял, что мне не нравится, перестал показывать. Если не спрошу, он больше никогда не даст понять. — Мне кажется, ты переоцениваешь. Он все такая же обаяшка, кого хочешь на секс соблазнит. — Он говорит, что в сексе с другими нет смысла, — неизвестно зачем сообщает Бэкхён. — Не спрашивай, я сам не знаю, что это значит. Кёнсу ведет себя идеально. Если бы Бэкхён его не знал, решил бы, что ему повезло, но Бэкхён знает. И что Кёнсу по характеру не корзинка с цветами. Кёнсу улучает момент и шепчет на ухо, что Бэкхён зря нервничает, это его друзья и Кёнсу относится к ним соответственно, но эффект обратный. Бэкхён едва досиживает до конца встречи. Друзья меняют гнев на милость (пожалуй, кроме Чондэ), и расходятся успокоенные. Бэкхён едва в состоянии дотерпеть, пока дверь не закроется и они не останутся наедине. — Что? — Он к тебе клеится, — нейтрально говорит Кёнсу. — Чондэ. — Кёнсу, мы знакомы со школы! — И примерно с тех пор он тебя хочет. — Кёнсу, — Бэкхён сверлит его взглядом. — Он натурал. У него есть девушка, они жениться планируют. — Знаешь, как часто я спал с женатыми? — У тебя что, друзей нет? — С каких пор дружба мешает сексу? Обычно наоборот. Бэкхёна передергивает. — Ты спишь со всеми, к кому испытываешь симпатию? — Кёнсу пожимает плечами. — Это мерзко. Чондэ мне как брат. Считай, что я бы спал с родственником. — Может быть, но он тебя родственником не считает. Бэкки, я отлично знаю, как выглядит соблазнение. Он хотел тебя заинтересовать. — Он отлично знает все подробности моей личной жизни. Он хотел выяснить, стоишь ли ты того, чтобы с тобой встречаться. — И как? Стою? — Все еще сомневаюсь, — говорит Бэкхён. — Для человека, который знает меня пару месяцев, ты слишком большой собственник. Смири свой пыл как-нибудь. — Да, мне не нравится, когда тебя склоняют к сексу на стороне, а тебе бы понравилось? В чем… — Кёнсу осекается. — Я должен принести извинения. Ревность на самом деле не очень приятное чувство. — Да неужели? — язвит Бэкхён. — Кто бы мог подумать, правда? Если уж на то пошло, у меня куда больше причин. — Я никогда никого не ревновал, — Кёнсу берет его за руку. — Так не принято, да и какой смысл? Никто никому не принадлежит, переспали и разбежались. Прости, что сразу не понял. — Кёнсу, я не буду тебе изменять, что бы там ни было. Кто бы мне секс не предлагал. — Это не измена, — Кёнсу его обнимает и кладет голову на плечо. — Ты же не перестанешь любить. Ладно, неважно. Ничего себе заявление. — Неважно? То есть, значит, будешь? — Нет, — Кёнсу не дает ему уйти. — Во-первых, я все равно вряд ли кончу. Во-вторых, тебе будет неприятно, я уже понял. Ни один секс этого не стоит. — Ты поэтому себя сегодня так вел? — Бэкхёна осеняет. — С моими друзьями. Был душка и лапочка, чтобы меня не расстроить? — Это плохо? — Даже не знаю. — Бэкхён, я действительно не сделаю ничего, что может причинить тебе вред. Я не всегда заранее знаю, но я стараюсь. — Да, ты стараешься, — Бэкхён все-таки высвобождается из объятий. — Еще бы ты чуть больше разговаривал и прикладывал чуть меньше усилий. Кёнсу не удерживает. Легко гладит по плечу и уходит варить кофе, давая время остыть. Бэкхёна иногда бесит его привычка предугадывать чужие действия. Да что там. Всегда бесит…