Двадцатое декабря

Кёнсу глушит двигатель и прикрывает глаза. Нужно сообщить Бэкхёну новость, которую тот не ждет, а он сегодня не в форме. И Бэкхён вряд ли обрадуется. — Почему все так сложно, — бормочет Кёнсу себе под нос. Почему нельзя просто принять к сведению и не переживать? Не придумывать, не раздувать, не волноваться по любому поводу — не делать всего того, чем Бэкхён любит заниматься почти круглосуточно. Кёнсу не понимает, как у него время и силы на что-то еще остаются. Сам он бы так жить не смог. Пока поднимается в лифте, Кёнсу решает не тянуть и разбираться с последствиями. Открывает дверь, разувается и обнимает, не дожидаясь, пока Бэкхён поймет, что делать. — Я тоже рад тебя видеть, — Бэкхён усмехается и обнимает в ответ, но быстро серьезнеет. — Шоколада нет, десерт не покупал. Он целует в висок и перебирает волосы на макушке. Кёнсу закрывает глаза и вздыхает. Поражает каждый раз. — Все нормально. — Рассказывай. — Пятидневный тур, островной курорт. Вылет через шестнадцать дней. Пять звезд, все включено. Я старался, чтобы было не слишком роскошно. — Серьезно? — Бэкхён не может сдержать смешок. — Боюсь представить, как это было. — Оплачено. — Да я понял, — Бэкхён вздыхает и обнимает его крепче. — А ты мог хотя бы как-то заранее намекнуть. — Это отпуск перед переводом. Я сегодня узнал. — Про перевод? — Про отпуск. — И этот перевод?.. — Придется учить английский, буду две должности совмещать. — Отказаться, понимаю, тебе в голову не пришло. Отказаться от новой интересной работы с возможностью профессионального роста? Кёнсу никогда такое в голову не приходило, чего бы ни касалось. — Обещай, что соберешь все претензии и выскажешь за один раз, чтобы мы поспорили и все решили. — Кёнсу, о таком заранее предупреждают. — Это уже один раз или можно не отвечать? — А ты специально ставишь меня в неудобное положение? — Не я, а начальник начальника. Я бы спросил, куда ты хочешь поехать. — Хочешь сказать, тебя настолько ценят? Забавно, что Бэкхён все еще не представляет масштаб «настолько». — Реши я сменить работу, это был бы приветственный бонус. Бэкхён ворчит в том смысле, что верит. Кёнсу хмыкает, они оба знают, что это неправда. Головная боль постепенно проходит. Бэкхён не успокоился, конечно, но заботится о нем по-прежнему, кормит ужином и укладывает на колени под вечернее шоу. Кёнсу переплетает их пальцы, напряженные мышцы постепенно расслабляются. Краем глаза Кёнсу отмечает движение на экране, без очков он все равно ничего толком не видит. Бэкхён молчит, когда он подносит его руку к губам и рассеянно целует ладонь. Обычный ни к чему не обязывающий жест, Кёнсу просто нравится его касаться. Целовать ладони, гладить себя по щеке, прикусывать кожу на запястье, посасывать кончики пальцев. Это последнее доставляет Кёнсу вполне определенное удовольствие, да и Бэкхёну тоже, он щекой чувствует. — Мне не нравится, когда ты вот так ставишь меня перед фактом, — снова говорит Бэкхён. — Поверь, я думал, как тебя подготовить. — И поэтому ты хочешь устроить акт примирительного секса? Кёнсу даже голову поднимает от удивления. Бэкхён серьезен и смотрит ему в глаза, как будто Кёнсу только что его оскорбил. — Прости, что? — Нельзя сексом все проблемы решать. Кёнсу пару раз моргает, потому что ну серьезно? Потрахаться, чтобы заставить замолчать? Он расцепляет их руки и садится прямо. — Так нормально? — Бэкхён кивает. — Это одно из твоих самых идиотских предположений. — Кёнсу жестом обводит его колени. — Я лежу у тебя на коленях, потому что мне нравится так лежать. Если бы я хотел секса, у нас бы уже был секс. — А мое мнение… — Ты бы первый начал. Бэкхён поджимает губы. Иногда его пуританство Кёнсу напрягает. — Я не хочу, чтобы наши разногласия маскировались чем бы то ни было, — говорит Бэкхён, подбирая слова. Кёнсу критически смотрит на него некоторое время. — Скажи, пожалуйста, а ты специально в таких влюбляешься? Или в отношениях просто так принято? — При чем здесь… Кёнсу, мы про тебя говорим! — И я никогда не использовал секс, чтобы заставить тебя согласиться. После, возможно, но точно не вместо. — Тогда что ты сейчас делаешь? — Я опять что-то нарушил в этом блядском кодексе? — в глубине глаз Бэкхёна что-то мелькает и Кёнсу берет себя в руки. — Так кто-то из твоих бывших делал или на работе проблемы? — При чем здесь… Кёнсу, дело не в работе и не в воспоминаниях, дело в тебе. И в том, как ты… — Ты со мной ссоришься, — перебивает Кёнсу. — Я так сразу и не вспомню, когда в последний раз это было без повода. Бэкхён от возмущения открывает рот и выдавливает междометия. Кёнсу ждет. — Я с тобой не ссорюсь, — говорит Бэкхён наконец. Гораздо менее твердо говорит, чем ему кажется. — Я просто хочу, чтобы ты понял и перестал так делать. Это унизительно. Точно что-то случилось. Небольшое, но неприятное, Бэкхён сам не понимает, что его так вывело из себя. Ничего, Кёнсу выяснит. И постарается, чтобы подобное не повторилось, душевный покой Бэкхна для него очень важен. Следующее утро проходит как обычно, но теперь Кёнсу внимательнее. Бэкхён все еще напряжен, его все еще что-то тревожит, но вслух он больше не говорит.  Кёнсу предлагает подвезти его до метро, Бэкхён ожидаемо отказывается. Что ж, к этому он готов. Передвигает кое-что в расписании так, чтобы освободиться чуть раньше и узнать, в чем дело. Некоторых коллег Бэкхёна он знает лично, некоторых по соцсетям, информации хватит. Бэкхён, впрочем, тоже выходит чуть раньше. Кёнсу даже толком разговорить никого не успевает. — Следишь за мной? — с неясным выражением спрашивает Бэкхён. — Совмещаю приятное с полезным, — в тон ему отвечает Кёнсу. — Хочу сегодня поужинать где-нибудь. — Ты не говорил, что раньше закончишь. — Могу тебя из дома забрать, — Кёнсу демонстративно приподнимает бровь. — Тебе моя готовка надоела или ты хочешь загладить вчерашнее? — бровь Кёнсу поднимается еще выше. — Ясно, хочешь показать, как ты отличаешься в лучшую сторону, — Бэкхён вздыхает. — Ладно, поехали. — Не поехали, — теперь останавливается Кёнсу. — Мне показалось, будет хорошей идеей нанести визит в одно из любимых тобой заведений, потому что ты дом ведешь. Если тебе… Бэкхён отворачивается и шагает к машине. Кёнсу хмурится, но идет за ним. — Если я плохо готовлю, так и скажи, — произносит Бэкхён минут через пять, глядя в окно на мелькающие дома. — Никогда не оценивал твою еду с позиции качества. — Тебе никто не готовил? — усмехается Бэкхён. — Отчего же, готовили и довольно часто. — И я, конечно, не в первой пятерке. — Если только с конца, — Кёнсу бросает быстрый взгляд. — Закажи что-нибудь, пусть привезут пока едем. — Я так предсказуем? — Бэкхён усмехается жестче. Кёнсу уже почти готов ответить, но вовремя понимает, что дело в другом. — Мне отказаться? — Да нет, поезжай. Ты заслужил. Бэкхён вздыхает и подносит руку к лицу. Кёнсу замечает парковочный карман, подрезает обиженно пискнувшую кию, втискивается между поребриком и глянцевым бортом и обнимает Бэкхёна. Тот прижимается неохотно, прячет лицо у него на плече. Все еще ничего серьезного, но Кёнсу с неудовольствием отмечает, что желанию отомстить это не мешает. — Может, нам лучше… — Я сегодня почти сделал то, чего обещал не делать, — перебивает Кёнсу, пока не передумал. Если не скажет сейчас, это будет нарушением данного самому себе слова всегда говорить правду Бэкхёну. — Ясно, — плечи Бэкхёна вздрагивают и опускаются. — Ты просил не вмешиваться в твои дела. Бэкхён отстраняется. Кёнсу не удерживает. — Ну и вмешался бы. Тебе виднее, как все должно быть. Кёнсу проглатывает ответ. — Мне не нравится, в каком ты настроении второй день. — О, и тебе я тоже не нравлюсь, — невесело усмехается Бэкхён. — Спасибо за честность. — И поэтому сегодня я собирался выяснить, что происходит, — договаривает Кёнсу. — Без твоего ведома. — А мне зачем говоришь? — Только сейчас это понял. — И я должен что, похвалить тебя? Восхититься? — Я никакой реакции не жду, — честно отвечает Кёнсу. — Нельзя тебе не сказать, завтра это бы превратилось в обман. — Сложная неделя, — тихо говорит Бэкхён, глядя на свои руки. — Сложный месяц. Меня понизили в должности, моему коллеге, с которым мы работали над одними задачами, повысили зарплату и премию дали. Теперь я в общем офисе со стажерами, а он за отдельным столом. А тут он со своим курортом пятизвездочным, понимает Кёнсу. Бэкхён едва-едва перестал переживать из-за разницы в их доходах. — А ты ведешь себя как идеальный возлюбленный, — продолжает Бэкхён. — Молчишь, поддерживаешь, заботишься. Хочешь отвезти поужинать за свой счет. — Могу за твой. — Такой добрый и понимающий, будто я… — Бэкхён тяжело вздыхает. — Не в мою пользу сравнение. — Я никогда не сравнивал. — А я до сих пор. Видишь, опять не в мою пользу. — У меня достаточно недостатков. Кёнсу снова обнимает его, на этот раз Бэкхён не сопротивляется. — Ты единственный, кто собирался мне помочь, — голос Бэкхёна звучит еще тише. — Мне не то чтобы много с кем сравнивать, но никто раньше не терпел мои неудачи и не собирался отвезти поужинать, потому что заметил, что я устаю. Разве что в самом начале. Кёнсу молча гладит его по плечу. — Это ничего не значит. Просто работа, — продолжает Бэкхён. — Со всеми бывает, со мной тоже было. Я справлюсь. — Мне не нравится все, что тебя огорчает, — говорит Кёнсу. — И тот факт, что ты хочешь справиться в одиночестве. — Ты же справляешься. — Это другое, — Бэкхён выдыхает прерывисто. — Я привык, что другие слабы и всегда подводят. Их можно использовать, но нельзя доверять. Ты привык, что другие поддержат. У тебя есть друзья, — отвечает Кёнсу, хотя Бэкхён вряд ли сейчас может сформулировать возражение. — Друзья тебя никогда не бросали. — Я не должен был ничего говорить. — Не должен, — легко соглашается Кёнсу. — Но со мной вряд ли проще. Бэкхён отстраняется. Кёнсу отпускает, потому что теперь он гораздо спокойнее. — В последние две недели очень тяжело, — признается Бэкхён. — Ты все для меня делаешь, а я даже шоколада тебе не купил. Простишь меня? — Ты слишком сильно любишь, чтобы мне было, что прощать. Бэкхён смеется, но смех быстро смолкает. Он так и не привык к тому, что это правда. Кёнсу аккуратно выезжает с парковки и продолжает движение. Бэкхён кладет руку ему на бедро, словно не в силах расстаться даже на двадцать минут в салоне. — А если меня уволят? — спрашивает он, не глядя на Кёнсу. — Не придется договариваться насчет отпуска. — Обещай, что не будешь мне новую работу искать. — Обещаю, что даже на старой жизнь никому не испорчу. — Но тебе очень хочется? — Их буквально минуты спасли. — Это действительно просто сложный месяц. — Я бы не опирался на твое мнение. Бэкхён смеется невесело. — Сам не знаю, почему так задело. Не первый раз же. — Кёнсу прислушивается чуть более заметно, чем следует. — Не первый раз на работе проблемы. Ни с кем никогда не говорил так, как с тобой. Так много и так откровенно. Кёнсу хмыкает. — Мне проще. Меня просто никто не слушал. — Мне не стоит извиняться еще раз, да? — Разве что за молчание. — Кёнсу, наконец, въезжает на свое место в подземной парковке и глушит мотор. — Бэкхён, я просто вовремя понял, что тебя расстроил не курорт, а что-то свое. Меня действительно не задевали твои слова, когда стало ясно, чем они вызваны, а стало почти сразу. Но мне очень не нравится, когда ты не позволяешь помочь. — Неважно, по какой причине? — Совершенно не важно. — Я все решил насчет отпуска. Можем ехать. — У тебя все еще есть работа? — уточняет Кёнсу. Впервые за несколько дней Бэкхён смеется искренне, хоть и устало.