Кольцо Олимпа

      — Крошка Лин, ты же не будешь против переместиться на ночевку к Тротлу? — спросил Винни, стоя в дверях столовой при приюте и все еще подрагивая от бурлящего по венам и невыплеснутого колкого адреналина.       — Не буду, — улыбнулась ему Мадлин, сидящая за столом рядом с рыжим и черным марсианами и допивающая травяной настой после позднего перекуса.       — Ты чудо! — просиял Винни и, спохватившись перед тем, как исчезнуть в коридоре, добавил: — Перенесу твои вещи. Я аккуратно.       — Надеюсь, он не разбудит Чарли, — тихо рассмеялась девушка, чувствуя, как постепенно наваливается ватная усталость от пережитых волнений этого нескончаемого тревожного дня.       — Винс умеет ходить на цыпочках, когда надо, — бархатисто пробормотал Тротл, перебирая в длинных рыжих пальцах выданный ему стальной значок с угловатой вязью свежей гравировки вокруг отверстия под крепление.       — Не теряй, — поднял алые глаза от почти опустошенной тарелки Теллур, немного пришедший в себя после плотного ужина, хоть и выглядевший смертельно уставшим.       — Рра-рра-я, Тер, — на привычном брату марсианском протянул Тротл, зажимая в руке значок и снимая с шеи массивную цепочку, на которой уже болтался потемневший от времени жетон спецподразделения, чтобы соединить их вместе. — Нооя. Ты нас сильно выручил.       — Оттаа, — фыркнул тот, поджав коричневые губы. — Ты брат, как я мог не помочь.       — А что там написано? — с любопытством спросила Мадлин, глядя, как цепочка плавно стекает по палевой шерсти между ключиц и увлекает в ворот темной термокофты оба значка.       — Что я как мужчина не совсем здоров, — усмехнулся Тротл в редкие усы, — и до переосвидетельствования не имею права зачать потомство или быть донором крови. Никогда бы не подумал, что однажды обрадуюсь подобному заключению.       — Звучит не очень, — согласилась Мадлин. — Лучше, наверное, не афишировать такое.       — Да без разницы, — пожал плечами рыжий, стряхивая со лба мешающую прядь челки. — Главное, одну из проблем это решило. Пойдем спать?       И он поднялся из-за стола, придерживая поврежденную руку здоровой. Мадлин поняла, что и правда пора уже отдохнуть. Ведь никто не знал, что им принесёт следующий день. Война, судя по всему, только начиналась.       В приюте стояла тишина и покой, все давно разошлись по комнатам, ценя мирные часы передышки, и лишь из-за приоткрытой двери к Лантан струился приглушенный свет ночника. Наверное, они ее все же разбудили своими разговорами, шагами, суетой с вещами. Прежде чем последовать за Тротлом, Мадлин приостановилась перед комнатой марсианки и несмело заглянула. Та сидела на кровати, одетая и еще не ложившаяся, и, погрузившись в свои мысли, медленно расчесывала пальцами на этот раз распущенные шерстяные волосы цвета темного какао. На звук шагов она вскинула голову и, заметив Мадлин, поднялась и неуверенно приблизилась к двери.       — Все живые? — спросила она, напряженно вглядываясь в лицо землянки янтарными раскосыми глазами, сейчас такими темными в тусклом свете лампы.       — Да, все живы, — тепло заверила ее Мадлин, догадываясь, что все это время девушка переживала, но не решалась выйти из комнаты и беспокоить прибывших. — Кстати, — подумав, добавила она, — Теллур остался в столовой один. Думаю, он будет рад, если ты ему заваришь свежего горячего настоя.       В медовых радужках на миг вспыхнула зарница и тут же потонула под опущенными в знак не то согласия, не то облегчения, ресницами, и Лантан, склонив голову, приложила руку к сердцу. Еще мгновение, и она уже направилась к столовой. Последнее, что успела заметить обернувшаяся Мадлин, был удивленный и прояснившийся взгляд поднятых от стола уставших глаз цвета алой крови и ярко-бархатное «Хео», которым Теллур ответил на глубокое и мелодичное «Хей-йо».       Девушка улыбнулась и скрылась за дверью комнаты, где ее ждал рыжий марсианин.       Внутри горел лишь стандартный ночник, отбрасывающий мягкие рассеянные тени на скромную обстановку. На одном из прикроватных ящиков Мадлин обнаружила стопку своих вещей, сложенных вполне аккуратно и дополненных каким-то небольшим зеленым плодом размером с крупную оливку, испещренную сочными белыми прожилками в форме чешуек. Тротл стоял посреди комнаты и с явным усилием стягивал с себя одной рукой термокофту, оставаясь в штанах. Мадлин с тревогой опустила взгляд на обнажившуюся кожу над запястьем и увидела, что до самого локтя рука была плотно забинтована, но даже над ним красовались отчетливые следы от когтей, рассекавшие шерсть рваными полосами и уже затянувшиеся. Она вздохнула, даже не желая представлять, что происходило в тот момент, когда на рыжего напал выродок, и тоже принялась раздеваться, готовясь ко сну.       Тротл неспешно снял штаны и, уже абсолютно голый, опустился на постель, наблюдая за девушкой.       — Не уверен, что мы вдвоем тут поместимся, - усмехнулся он, скептически оглядывая свою койку. – Но я готов ненадолго потесниться. А потом уж спи спокойно, - и он указал взглядом на соседнюю кровать.       — Как скажешь, — не стала спорить Мадлин, сбрасывая с себя белье и понимая, что пижаму надевать пока очень не хотелось. — А кстати, что это такое? — и она кивнула в сторону странной зеленой оливки.       — А, это, — беззвучно посмеялся Тротл и снял темные очки. — Маленький презент от Винни, который очень хотел поблагодарить тебя за переезд ко мне. Попробуй. Это только завязавшаяся шишка древовидного суккулента. Пока она молодая и мягкая, она очень вкусная. Видимо, где-то нарвал в поселении. Весной зрелых плодов еще не бывает. А эти можно уже есть.       Мадлин с любопытством взяла шишку, оказавшуюся шелковистой, словно абрикос, и пахнущую молочной сладостью вперемешку с травяной свежестью.       — Ну, раз ты рекомендуешь… — и она осторожно откусила, слабо представляя, какой она может быть на вкус, и нет ли внутри косточек.       — Весьма, — загадочно повел антенками Тротл и забрался под одеяло, с наслаждением растягиваясь во весь свой двухметровый рост.       Шишка оказалась плотной и пористой, но действительно мягкой, пропитанной каким-то маслянистым густым молочком с ореховым привкусом и легкой сладостью. Внутри захрустели налитые горошинки семян, и Мадлин с удовольствием положила в рот оставшуюся половину, залезая к Тротлу под одеяло и ложась на него сверху. Как давно она вот так не обнимала его, сплетая вместе ноги, обвивая его плечи руками и утыкаясь носом в рыжую шею, чтобы греться в его бережных объятиях и вдыхать его шерстяной запах. Как много хотелось ему рассказать об этих днях вдали друг от друга, как много хотелось узнать о том, где он мотался и что видел. Но слов слишком много, а нарушать эту уютную тишину было жаль. Мадлин впервые с досадой почувствовала, как не хватало ей сейчас марсианских антенн, чтобы ничего не говорить, но все ему передать и выслушать его ментальный ответ.       Внезапная мысль заставила ее встрепенуться и чуть отстраниться, чтобы видеть лицо Тротла, который вопросительно приподнял брови.       — Хочу поделиться с тобой прошедшими днями, — прошептала она.       — Конечно, Лин, — тихо ответил Тротл. — Я думал, ты сильно устала, не хотел ничего расспрашивать сейчас.       — Тогда подключись ко мне, — попросила она, показывая взглядом на его красные антенки, обрамленные взъерошенной челкой.       — Зачем? — удивился рыжий. — Просто расскажи. Мне не нужно быть в твоей голове. Уже давно не нужно.       — Мне нужно, — горячо шепнула девушка и, чуть сместившись, прижалась лбом к его лбу в ожидании контакта.       Тротл ощутимо вздохнул, но не стал возражать. Его руки сильнее обвились вокруг ее тела, ноги обхватили крепче, зажимая ее до самых ступней, и на медленном выдохе он прикоснулся к ней антеннами, чего не делал очень давно, наверное, с того дня, когда впервые почувствовал, что такое человеческое желание.       Мадлин с трепетом ощутила, как яркая и гулкая вибрация прокатилась по ее телу, зарождаясь в голове и растекаясь по каждой клеточке вплоть до самых пяток, пока не ускользнула обратно в марсианина, чтобы зародиться вновь. Но через пару мгновений волны стихли и переросли в мягкий и бережный рокот, который плескался между ними медленным прибоем. Мадлин ждала, что в ее голове сами собой появятся картинки из прошлого, как это было раньше, но ощущала лишь нежный шелест. Тротл завязал контакт, но дал ей самой возможность решать, что поведать ему, а что нет.       Она закрыла глаза и нырнула в воспоминания. Ветреный осенний Чикаго, стылый воздух с Мичигана, опустевшая квартира, молчащий телефон. Ноющие кисти рук от руля, сумбурный Дулут, извивающаяся дорога Миннесоты. Черный тоннель, медное небо, первые шаги по Марсу. Марс невероятен. Все другое, неизведанное, необычное, но где-то там он, и снова километры дорог, немеющие руки, жесткий спальник, сырые ночи, холодные рассветы. Полет вперед, догнать, повидаться, прижаться, успеть, застать, передать. Но никак не добраться. Смириться, принять и бороться до конца. И вновь обрести. Даже если снова через весь Марс. Уже не страшно. Лишь бы билось его сердце.       Мадлин судорожно выдохнула, не в силах справиться с нахлынувшим шквалом эмоций, и Тротл осторожно отлепил от нее антенны, продолжая крепко обвивать ее всю. Вибрации не исчезали, лишь стали бережнее и тише, лишенные прямого контакта, и вязкое тепло начало разливаться по телу, заставляя его пульсировать в такт невидимому ритму энергии, что окутала их плотной пеленой. Мадлин сместилась в его руках и обхватила его бедра ногами, утыкаясь носом в ложбинку между горлом и подбородком. Тротл ничего не говорил, но дыхание его сбилось, вырываясь из груди с усилием и едва слышным шипением, а руки прошлись вдоль поясницы и огладили ее бедра, остановившись под ягодицами.       — Спасибо за откровенность, — хрипло шепнул он, давая ей возможность скользнуть губами по мохнатой шее и нащупать напряженно бьющуюся вену. — Прими то, что я способен дать тебе в ответ.       И, чуть выгнувшись на мгновение под девушкой, он медленно и неспешно соединился с ней. Мадлин замерла, потеряв способность дышать, настолько долгожданным и нужным был тот момент, когда он полностью заполнил ее собой, заставляя мелко подрагивать от приятного электричества, разбегающегося по всему телу. Кислород хлынул в легкие лишь тогда, когда мозг опомнился. Мадлин сжала его шерстяные плечи и чуть подалась вперед.       — Ничего не делай, кайфуй, — выдохнул он ей прямо в ухо, обжигая разгоряченным дыханием и удобнее обхватывая ее тело руками.       Мадлин послушно замерла и почувствовала, как Тротл начал ощутимо, но невероятно медленно и тягуче двигаться в ней, что было больше похоже на дыхание океана, на продолжение гулких волн, еще пропитывающих их сознание, на незаметно кружащий их танец, на полет на двоих, в котором тело неистово жаждало действий, но дразнящее бездействие порождало намного более сильный огонь, разгорающийся алыми дорожками по всем ее венам.       Мадлин сжала его внутри, медленно, сильно, отчего по ней прокатилась горячая дрожь, а Тротл стиснул зубы, чтобы не застонать. Он почти полностью остановился, покачивая ее на волнах едва заметно и давая ей возможность мучить его, то отпуская, то зажимая вновь. Мадлин потерялась в своих ощущениях, настолько они поглотили ее в этом неспешном и вязком соединении, что заставляло ее почти задыхаться от возбуждения и желания. Горячие импульсы растекались по всему телу, которое пылало, умоляло, изнывало, искало освобождения в движении, но чем медленнее Мадлин обхватывала его внутри себя, тем ярче становилась эта жажда, уже почти болезненная, изматывающая, ненасытная, но такая сильная, что не хотелось ее прерывать.       Дыхание Тротла было шумным и тяжелым, разбавленным несдержанным рычанием, тихой музыкой лившимся из его груди, прогоняя раз за разом рой мурашек по коже Мадлин. Открытый для любых ее желаний и действий, он следовал за ней, разгораясь лишь от одного того, насколько самозабвенно она приняла это полное единение и продолжала мучительную и заводящую пытку. И лишь когда он почувствовал ярко ощутимую дрожь, охватившую ее от подкатывающего удовольствия, он почти покинул ее, заставляя стонать от желания вновь обрести его внутри, и снова заполнил, на этот раз решительно и до конца. Освобождение было настолько долгожданным и выстраданным, что Мадлин им практически захлебнулась, едва осознавая, что прикусывает его плечо, стараясь не закричать, хотя долгий стон так и рвался из ее груди. Перед глазами плыли звезды, а звуки достигали ее сознания словно через густую ватную пелену. Кажется, Тротл обхватил ее бедра сильнее и через некоторое время размашистыми движениями догнал и ее, вырывая у нее еще один стон удовольствия, уже скорее ментального и растворенного в его сдавленном рычании.       Она обессиленно парила в небытие, покачиваясь на волнах беззвучного и мягкого мира, не зная, ни кто она, ни где она, и лишь все еще чувствуя горячие руки, которые удерживали ее в этой реальности. Сознание уплывало в темную даль, пропитанное эндорфинным эфиром, убаюканное приятной усталостью тела, приглушенное стихающим пульсом. Где-то очень далеко прозвучала тихим эхом мысль, что надо хотя бы разъединиться, но тьма окончательно накрыла ее естество, увлекая в бесконечный космос.       Он был прекрасен. Безграничная шелковая черная даль, украшенная миллионами светящихся планет, звезд, комет, скопищ галактик. Все они беззвучно парили во вселенной, у которой не было ни начала, ни конца. Она простиралась далеко за пределы сознания, сквозь границы и горизонты, в бескрайнюю вечность, сквозь жизнь и смерть. Она никогда не зарождалась, она существовала всегда. Тотальная, тихая, мощная, дарующая начало новым мирам, что вихрями энергии и пыли закручивались в галактические спирали, поджигали солнечные звезды, разбрасывали песчинки планет, и те крутились без конца, пока не рассыпались в космическую пыль. И тогда вселенная вновь проносила по космосу пылающую энергию, подбирала осколки изживших себя миров и творила из них новые, каждый раз непохожие: хладные и пышущие, безумные и застывшие, ярко сгорающие и притягивающие бесцветную чернь. Вселенная неустанно перемешивала компот вспыхивающих миров и расцвечивала свои недра разноцветным спектром сияний.       Мадлин бестелесно парила во всем этом невероятном пространстве, не имея ни формы, ни оболочки, ни контуров, в состоянии лишь силой мысли и воли перемещаться между густым повидлом из звездных икринок, которые мягко обволакивали ее и сияли на ее сознании прилипшими светлячками. Это было так завораживающе красиво и неповторимо идеально, что хотелось плакать от переполняющего ее счастья, затопляющего ее с головой и выплескивающегося пульсирующими потоками переливающегося свечения, тихо звучавшего абсолютной гармонией музыки. Ей хотелось вторить, влиться в эти удивительные мотивы, которые плавно перекатывались по мелодичным переливам, стать частью этого совершенного бесконечного пространства, что пронизывало ее светом и всепоглощающей любовью. И лишь когда счастье сформировалось в тотальный абсолют, даря ей покой, сознание, наконец, отключилось.       Очнулась Мадлин от того, что очень хотелось пить. Она медленно разлепила веки и не сразу поняла, где находится. Она лежала рядом с Тротлом, объятая во сне его руками и укрытая одеялом. Узкой кровати едва хватало им двоим, тесно прижатыми друг к другу, но ей было тепло и уютно. Рыжий крепко спал, чуть слышно посапывая, и казался расслабленным и спокойным. Серое марево слабо проникало сквозь опущенный экран на окне, и было непонятно, далеко ли до рассвета. Мадлин осторожно поднялась, стараясь не сильно будить Тротла, но он, выпустив ее из рук, лишь вздохнул и перевернулся на другой бок. На ощупь найдя свое белье и пижаму, девушка поспешно оделась и крадучись вышла в коридор.       Приют все так же утопал в тишине и тьме, и только неприметные датчики каких-то неведомых ей устройств горели красными огоньками под самым потолком. Мадлин прошла в столовую, где окна были не зашторены, и стоял мягкий предрассветный полумрак. Тело приятно тянуло, но вместо усталости его наполняла какая-то покалывающая, ощутимая энергия с отголосками беспричинного счастья, питавшего ее во сне. Она озадаченно тряхнула головой и налила себе кружку воды. Надо же такому привидеться… Или все это было неспроста? Иначе откуда бы ее накрыли такие приходы?       Взгляд ее задумчиво скользнул по окнам и зацепился за промелькнувшую тень. По примыкающей улице в сторону площади прошел какой-то высокий марсианин, нестандартно одетый в черный свободный балахон, закрывающий его голову не то капюшоном, не то повязкой, словно он кутался от холода и ветра. На то, что это был не человек, явственно указывал длинный темный хвост, торчащий из-под полы этой странной одежды. Он не спеша дошел до края улицы, не показываясь ни на самой площади, ни на свету фонарей, сделал какие-то пометки в смартфоне и решительно нырнул в проем между жилыми домами, окончательно теряясь в шахматной тени. Как странно. Кто бы это мог быть в такой час? Мадлин обратила внимание, что с наступлением ночи жители Сэто никогда не шатались по улицам, зная о раннем начале трудовых будней. Судя по всему, автобусы увозили их на производства или фабрики, и днем в поселении оставалось крайне мало марсиан. Но что высматривал этот странный персонаж?       Мадлин пожала плечами и поспешила вернуться в тепло комнаты. Тротла беспокоить не хотелось, поэтому она забралась на соседнюю кровать и завернулась в одеяло, но рыжий неожиданно глубоко вздохнул и приоткрыл темные глаза.       — Ты как? — спросил он со сна чуть хрипло и почему-то улыбнулся, с трудом найдя взглядом силуэт девушки.       — Ходила попить. А что такое? — насторожилась Мадлин.       — Нет, ничего, — хитро прищурился Тротл. — Как полетала?       — Что? Полетала? Но…       И тут до Мадлин дошло. Она в неверии распахнула глаза и воскликнула:       — Вы что, на пару с Винни накормили меня галлюциногенной шишкой? И не стыдно???       Но рыжий только беззаботно рассмеялся, весьма довольный и совершенно не раскаивающийся.       — Это была идея брата, я не возражал. Я же рядом. Где побывала?       И он с любопытством уставился на девушку, подперев голову рукой. Мадлин даже не знала, то ли ей возмущаться, то ли смеяться вместе с ним, настолько вся эта затея марсиан оказалась для нее неожиданной.       — Я летала в космосе! — выдала она, наконец. — Наблюдала сотворение миров и любила всё на свете. Это было невероятно, но в следующий раз шишку будешь есть ты!       — О, поверь мне, я там бывал уже неоднократно! — со смешком помотал головой Тротл. — До войны пацанами грызли все подряд. Не переживай, она безвредная, я бы иначе не дал тебе.       И он примирительно протянул ей руку. Мадлин не могла сердиться на него, тем более что те видения, куда унесла ее эта странная шишка, были потрясающе красивыми, живыми и невообразимыми. Поэтому она без сомнений сжала в ответ его ладонь.       — А все то, что было до… — неуверенно начала она.       — Нет, — заверил ее Тротл. — Ты была собой. Действие шишки еще не началось. Поспи, еще рано, — шепнул рыжий.       — Кстати, объясни мне, как здесь ориентироваться во времени? Который хоть час?       — Ну вот примерно такой, — пробормотал Тротл и, повозившись, достал из кармана брошенных рядом штанов свой марсианский смартфон: небольшой, плоский экранчик без кнопок.       Включив его и что-то найдя, он повернул его Мадлин. На дисплее высвечивался круг, который поначалу она приняла за циферблат. Но у него имелось лишь два расчерченных деления: на девять часов и на три. А по окружности вились странные изображения не то зверушек, не то зодиакальных знаков, расположенных на разном расстоянии друг от друга. Вместо стрелки светился круглый шарик, зависший сейчас справа под горизонтальной линией.       — Что это? — в недоумении спросила девушка, не понимая, как по этому неопознаваемому набору информации можно определить время.       — Все просто, — объяснил Тротл и указал пальцем на светящуюся точку. — Это движение солнца относительно окружности Марса. Справа восход, слева закат. Соответственно, его прохождение по верхней дуге означает день, а по нижней ночь. Правда, скорость движения зависит от времени года и местоположения относительно полюсов и экватора. Пока светило проходит свой круг, линия нашего северного полюса и оси наклона планеты встречает определенные созвездия, они тут и указаны. Это примерно как земные астрономические часы, и привязаны они к созвездиям. Сейчас немного осталось до рассвета. Видишь, где солнце? Скоро оно встанет.       — Невероятно, — пораженно пробормотала Мадлин. — Я и подумать не могла, что время можно так изобразить. Да еще и отсчет идет в другую сторону… Но, признаться, даже таких часов мне тут очень не хватало. Живу эти дни как в каменном веке.       Тротл тихо посмеялся и, вложив смартфон в руки девушки, повернулся на спину и натянул повыше сползшее одеяло.       — Значит, попользуешься моими. Для меня эта штука все равно пока бесполезна, а время я давно научился определять по солнцу и звездам. Если надо будет зарядить, приложи к энергетической панели, — и он указал рукой на те самые неприметные железные пластины на стене размером со спичечный коробок, назначение которых было для Мадлин непонятно.       — А тебе телефон разве не понадобится? — удивилась девушка. — Не придется с кем-то связываться, поддерживать контакт? Как же ты без него?       — Тебе же Теллур наверняка рассказал про жетон? — и рыжий приподнял с груди цепочку со значками. — Пока я на этом задании, любые устройства связи рядом со мной будут глушиться. Стокер не разрешил снимать. Поэтому я и не смог с тобой связаться, когда попал на Марс.       Мадлин несколько мгновений помолчала. Отсутствие вестей от Тротла далось ей очень тяжело, но и теперь оказалось совсем не легче. Это сейчас она находилась рядом, дышала с ним одним воздухом, могла протянуть руку и почувствовать его гладкую шелковистую шерсть и живое тепло. Но каков был счет этим спокойным мгновениям друг с другом? Когда в следующий раз надвигающаяся война снова их разлучит без возможности обменяться новостями? Куда Стокер отошлет ее, чтобы она не подвергала себя опасности и не мешалась, пока отряд бывших борцов за свободу будет снова защищать родную планету от врага? Куда командующий отправит Тротла, и вернется ли он оттуда живым? Как снова пережить то время, когда она опять ничего не будет знать о самом важном для нее мужчине? Где взять силы, чтобы быть ему поддержкой и источником энергии, а не предметом беспокойства?       Вопросов роилось слишком много, а самое ближайшее будущее — покрыто пологом ночи, которую не могло разогнать даже медленно поднимающееся над Марсом молочное светило. Мадлин глубоко вздохнула и бережно положила смартфон рыжего рядом со своей подушкой.       — Я обещаю, что буду сильной, — горячо прошептала она, сворачиваясь клубочком.       — Ты и так сильная, Лин, — уверенно и серьезно ответил ей Тротл. — Ты преодолела за рулем байка под пять тысяч километров по совершенно чужой и незнакомой тебе планете, на которой вот-вот грянет война. И это я должен быть еще более сильным, чтобы оберегать тебя. Мой земной свет.