Кольцо Олимпа

      В первое мгновение Мадлин почти задохнулась. От крепких объятий, от хлынувшего в ее легкие пряного запаха, от невероятных эмоций, заставивших ее практически потерять связь с реальностью. Но уже в следующую секунду она сама обхватила его обеими руками, сжимая до мурашек, до черноты перед глазами, лишь бы чувствовать его всего: стройный мускулистый торс под плотной тканью теплой термокофты, неровно вздымающуюся от сбившегося дыхания грудь, шелковистую палевую шерсть у ключицы, в которую она уткнулась лицом, не в силах отпустить его хотя бы на миг, ладонь, сжимающую ее спину и перебирающую тяжелые охровые пряди, и его хвост, что обвил ее ноги.       Ей казалось, что прошла вечность, пока они так стояли, не в состоянии пошевелиться и не желая прерывать этот нужный как воздух контакт. Первым очнулся Тротл, делая долгий вдох и вбирая с виска ее запах. Рука скользнула вверх, обхватывая ее за плечи и укрывая от всего мира.       — Мадлин, моя земная Мадлин, — пробормотал он бархатистым шепотом, который почти обжег ее сознание родными нотками, и прижался губами к ее макушке.       Сердце трепетно сжалось, выплескивая в кровь все тревоги, ожидания, отчаяние, тоску и ясное осознание того, насколько он был ей дорог, насколько трудно сейчас его отпустить. Хотелось то ли смеяться, то ли плакать, то ли рассказать ему, как тяжело дались ей эти долгие дни разлуки в тревоге за его жизнь и в нескончаемой дороге по красной планете. То ли задать ему ту вереницу вопросов, которые не давали насладиться этим, возможно, последним мгновением счастья. Но все мысли совсем растерялись, и не хотелось ни говорить, ни двигаться.       — Эй-эй, — тихо прошептал Тротл, чуть отстраняясь, чтобы посмотреть ей в глаза, с трудом поднимая вторую руку и неловким движением оглаживая ее лицо теплой ладонью. — Мы со всем справимся. Верь мне.       И прекрасно понимая, в чем нуждалась Мадлин, поднял на макушку темные очки, чтобы она могла увидеть его взгляд, сейчас такой нежный и бережный, что у нее болезненно защемило сердце. Даже в этой густой пелене марсианской ночи она прекрасно различала его лицо. Прижатые к голове в доверительном жесте мохнатые уши, густая растрепанная челка, путающаяся отдельными прядями в коротких ресницах, мягко очерченные рыжие скулы, тонкие кофейные губы, немного потрескавшиеся от долгих мотаний по Марсу, но сейчас тронутые едва заметной улыбкой, редкие волоски почему-то оборванных местами палевых усов и темные, пронзительные глаза, что пристально смотрели на нее мириадами граней тех эмоций, которые осязаемыми волнами выплескивались из его сознания и тихой знакомой вибрацией прокатывались по всему ее телу.       — Спасибо за то, что ты мне передал, — наконец, смогла произнести Мадлин и потянулась к Тротлу, чтобы прижаться лбом к его лбу и ощутить жар, исходивший сейчас от его зажженных антенн, привычно отведенных к затылку.       Рыжий сделал шумный вдох, наслаждаясь этим моментом и обвивая ее рукой за шею, а потом тихо пробормотал:       — Их было два.       И настойчиво прильнул к ее губам, даря вслед за марсианским столь желанный земной поцелуй: нежный и мягкий, но долгий, глубокий, истосковавшийся, отчаянный, перемешавший в миг их вкус и дыхание и в сотый раз скрепивший их тягу друг к другу. Нехотя оторвавшись от Тротла, Мадлин еще раз взглянула в его глаза и горько произнесла:       — Я не смогу… Я шла, чтобы спросить тебя, как нам быть, чтобы принять любое твое решение. Но, кажется, я не смогу…       — Шшш, — мягко прервал ее Тротл, накрывая ее губы пальцем. — Я тоже этого не хочу. Но дай мне немного времени. Шансов почти нет, но у меня появился небольшой план.       — Какой? — выдохнула Мадлин, впитывая каждое его слово, пусть ненадолго дарящее надежду.       — Я подчиняюсь напрямую Стокеру, особенно сейчас, при угрозе Марсу, — тихо ответил Тротл, бережно поглаживая ее лицо и голову ладонью. — Я хочу все ему рассказать про то, каким стал, что я изменился физически и больше не смогу оставаться прежним, как все марсиане. Если он поймет и примет сей факт, то у него есть полномочия исключить меня и Винни из программы.       — Тебе это чем-нибудь грозит? — чуть сдвинула брови Мадлин, прекрасно понимая, что подобные вести сородичи Тротла могут воспринять весьма непредсказуемо: как его неучастие, так и его измененную физическую природу.       — Не думай об этом, — покачал головой Тротл. — Если и грозит, то не худшим, чем потерять нас. Но план пошел не по плану. Комендант Карабин решила не выпускать меня из карантина, хотя я давно уже не опасен, и поставила охрану. Ценный я, что ли? — и он невесело усмехнулся.       Мадлин опомнилась и оглянулась на разбитое окно, откуда выпрыгнул Тротл, на осколки стекла и его неестественно полусогнутую руку, которой он едва мог шевелить.       — Как ты? — спросила она, бережно прикасаясь к его запястью, над которым даже под плотным рукавом кофты угадывались очертания бинтовой повязки.       Тротл чуть поморщился и с явным усилием обхватил ее поврежденной рукой, вновь прижимая к себе, пусть и с трудом.       — Уже хорошо, — шепнул он и снова прильнул к ее губам, нежно прикусывая их и едва слышно рыча от удовольствия.       Мадлин была не в силах противиться его прикосновениям, вымученным и выстраданным объятиям и настойчивым губам, хоть сознание и кричало о том, что не место, не время, что нужно торопиться. И лишь звуки приближающихся шагов заставили ее отпрянуть и вспомнить о том, почему за их спинами валялось разбитое стекло.       — Боже мой! Беги, Тротл! Пока еще есть время! Найди Стокера!       Но рыжий лишь тепло улыбнулся ей и, еще раз проведя длинными пальцами по ее лицу, спокойно ответил:       — Поздно. Но я что-нибудь придумаю. Не переживай.       И с этими словами он отодвинул девушку себе за спину и развернулся на прыгающий по кустам кактусов и стене дома луч мощного фонаря торопливо подошедших к ним охранников, за которыми следовали Винни и Модо. Мадлин отступила на шаг, чтобы не мешать мужским разборкам, и лишь напряженно наблюдала, как встревоженные и немного растерянные марсиане стали задавать Тротлу какие-то вопросы, на что тот отвечал коротко и спокойно, осматривать выбитое окно, кому-то спешно звонить по телефону. Братья же первым делом подошли к рыжему и встали рядом с ним, готовые защищаться даже от своих сородичей плечом к плечу.       Мадлин никак не могла понять, почему Карабин понадобилось дольше нужного удерживать Тротла в лазарете, да еще и присылать к дверям охрану, словно он был коварным и опасным преступником. Дело же явно не в укусе выродка. Или, может быть, после их утреннего разговора комендант решила, что долг долгом, а от землянки его нужно держать подальше? Тогда бы и ее заперла для верности, чего уж, а еще лучше отправила бы с провожатыми до соседнего портала, ведущего в Азию, и никаких проблем.       Однако долго теряться в догадках ей не пришлось, ибо уже через пару минут весьма неспокойного разговора между марсианами во внутреннем дворе появилась сама Карабин, как и прежде одетая в штаны, плотную темную кофту и облегающий жилет. В столь поздний ночной час она явно еще не ложилась спать и выглядела собранной, нахмуренной и очень недовольной. Это было ясно по тому взгляду пылающих зеленых глаз, которым она обвела присутствующих, едва подошла ближе, и строгому требовательному вопросу, обращенному к Тротлу.       — Я бы тоже хотел знать причину, почему меня там заперли, — спокойно ответил он ей на английском, на что та удивленно приподняла черные брови.       — Я вижу, за годы жизни на Земле ты забыл родной язык, — холодно произнесла она, скрещивая руки на груди. — Хорошо, мне не сложно и на земном. Я приняла такое решение, потому что сочла его правильным как комендант Сэто.       — Я в чем-то нарушил порядки поселения? — голос Тротла звучал все так же ровно, но за бархатистыми нотками засквозила твердость и непримиримость.       — К сожалению, — кивнула Карабин и откинула со лба черную прядь шерстяных волос. — Вы все их нарушили. Но я ограничилась данной мерой только по отношению к тебе, как к командиру, полагая, что в ответе должен быть главный по старшинству.       — И что же мы сделали? — вступил в разговор Винни, чьи красные глаза все еще пылали раздражением и невыплеснутым возмущением, которое так и билось пенистыми волнами в его сознании. — Примчались на Марс по первому приказу Стокера, мотались десять дней по половине полушария, громили чертовы излучатели, от которых сами чуть не сдохли, а теперь мы, видите ли, нарушители? Мне интересно, чего??? — и Винни показательно развел руками, озираясь по сторонам темного и спящего дворика, погруженного в тишину и умиротворение облачной ночи.       — Я тоже не возьму в толк, Карабин, — добавил хмуро Модо, прищуривая единственный и сейчас неодобрительно сверкающий глаз. — И суток не прошло, как мы приехали в Сэто, где нам велел остаться Стокер, половину из которых торчали вместе с братом в лазарете. А вторую половину сидели в приюте и никого не беспокоили. Что ж не так?       Карабин вздохнула и медленно обвела всех присутствующих бесстрастным взглядом, ничуть не смутившись от прозвучавших вопросов, словно те никак не поколебали ее уверенность в своей правоте.       — Вы родились марсианами и прошли со своим народом тяжелую и смертоносную войну с Плутарком, — начала она, чуть приподняв голову. — Но почему-то после вы трое выбрали жизнь на совершенно чужой вам планете. Вы решили, что ее судьба, оказавшаяся под угрозой одного из плутаркианцев, намного важнее, чем будущее вашего родного дома. Была ли это месть одному из преступников или желание сменить обстановку, но вы сделали не самый достойный с точки зрения вашей расы выбор. И все полтора долгих и тяжелых лета, что мы провели в кропотливом и изнурительном восстановлении своей почти уничтоженной планеты, вы наслаждались сытой и довольной жизнью в земном мегаполисе. Не мне вас осуждать. Я лишь констатирую факты. Но спустя все это время вы снова появляетесь на Марсе. Что вы нашли здесь на месте наших когда-то больших и развитых городов? На месте тех руин и перепаханных взрывами земель, которые, я уверена, вы никогда не забудете? На месте погребальных пепелищ, где мы едва успевали провожать в последний путь наших родных? На месте того ужаса и горя, которые охватили каждого оставшегося в живых марсианина, ибо прежний мир закончился навсегда, а новый нужно было отстраивать с нуля, без сил и ресурсов, без укрытия и пищи, без желания жить дальше? Что вы видите сейчас на Марсе?       И она сделала паузу, не ожидая ответа, но давая словам медленно осесть в сознании и расцвести чудовищным смыслом, который она стремилась передать.       — Мы выжили, — продолжила она. — Через не могу и не хочу мы учились идти дальше. Мы по крохам, из руин собрали новые производства и фабрики, чтобы не утратить освоенные технологии. Мы отстроили простые поселения, чтобы нашим сородичам было где укрыться от холода и песчаных бурь. Мы высадили уцелевшие семена растений, чтобы было чем питаться, и добывали из отдаленных территорий лекарственные коренья, чтобы было чем лечиться. Мы учились не просыпаться по ночам от ужаса и горя, ценить друг друга, трудиться без ропота и жалости к себе. Мы с кровью и пóтом восстанавливали этот мир, чтобы верить в смысл этого слова: мир, а не война. Жизнь, а не смерть. Когда я стала комендантом Сэто, я поклялась его жителям, что сделаю все, чтобы не допустить новых войн и потерь. Чтобы сохранить тот порядок и жизненные устои, которые мы утвердили и ценим. И марсиане потихоньку стали оживать. Верить в то, что у нас получится.       Карабин снова замолчала и, сделав несколько шагов, приблизилась к стоящим рядом друг с другом братьям.       — Но тут появляетесь вы. Весь ваш отряд. И заявляете о начале какой-то новой войны. Влетаете вихрем с этими новостями, не думая о последствиях. Не зная достоверно, кто враг, откуда ждать нападений, что именно следует делать: спасаться или защищаться. Не выяснив еще ничего, кроме того, что на планете нашлись низкочастотные установки в количестве нескольких штук, вы утверждаете, что это угрожающая всей планете война! Где она? С кем? Сколько собирать солдат и куда их отправлять? Ничего из этого Советом по безопасности не оговорено. Отряды не мобилизованы. Командующий примчался в Сэто на пару часов и не оставил никаких распоряжений. Однако слухи по поселению уже поползли. И я не хочу, чтобы мои жители впали в панику и ужас тогда, когда мне еще нечего им ответить. Поэтому всех вас я считаю нежелательными гостями в этом месте. Выгнать не могу, ибо вы подчиняетесь не мне, но оградить от вас жителей обязана.       И Карабин решительно взмахнула хвостом, подчеркивая этим жестом серьезность своих слов.       Винни хотел было что-то возразить, вскипевший уже давно и еле сдержавшийся, но Тротл сделал ему предупреждающий знак, которого белый покорно послушался, раздраженно прижимая уши и щетиня загривок. Модо недовольно зашипел, не скрывая своего несогласия с произнесенными словами, и нетерпеливо сжимал мощные кулаки.       — Карабин, по-своему ты права, и я понимаю твою позицию, — ответил Тротл, прямо глядя ей в глаза. — Думаю, нет смысла объяснять, что Марс во время войны и после каждый из нас троих помнит и будет помнить до конца жизни. Мы все заплатили свою цену за свободу нашей планеты. И то, как трудно было выжить после победы, я знаю лучше, чем то, как меня зовут. Но я не стану объяснять тебе, почему нам важнее было расправиться с последним врагом, нежели остаться здесь и помогать восстанавливать Марс. Потому что таково было мое обдуманное решение как командира. У нас с тобой разные задачи и, как видишь, разные взгляды. Сейчас враг схвачен, и моя совесть как ответственного за спецподразделение Борцов за свободу теперь чиста. Но важно, Карабин, совсем другое. Война действительно началась, и продолжать жить как раньше просто безрассудно. Если ты ждешь, что на горизонте появятся войска, то такого уже не будет. Нам объявлена та война, в которой неприятель себя не обнаружит, а нас всех могут покосить невидимые глазу волны. Чем раньше мы все будем осведомлены, тем больше у нас шансов спасти мирных жителей. Решение за тобой, комендант!       — Извини, но я в такую войну не верю, — горячо возразила Карабин, покачав головой. — Пусть меня известит о ней командующий Стокер и Совет по безопасности, а не сбежавший на Землю бывший командир. А до тех пор извольте не сеять панику и не вводить в заблуждение моих сородичей. К тому же, на Марс без разрешения проникли две землянки, и с возвращением их домой у нас тоже возникли проблемы.       — Эти девушки останутся с нами столько, сколько нужно, — не сдержался Винни, невольно делая полшага вперед.       — Нужно кому? — непонимающе сдвинула брови Карабин. — Или ты тоже мне сейчас заявишь, что одна из них для тебя особенная?       — Да! — твердо воскликнул Винни. — И ты даже не представляешь насколько!       Карабин раздраженно фыркнула и уперла руки в бока.       — Значит так, уважаемые граждане Марса. Мое терпение подходит к концу, и я в последний раз по-хорошему напоминаю вам, что отныне никакие ваши межпланетные отношения невозможны. Ваш долг создать полноценный и крепкий союз с себе подобными женщинами и родить потомство. Это придумала не я, поэтому увольте меня от своих пылких возражений. И если вы с чем-либо не согласны, обращайтесь в Единое правительство. Но на территории Сэто я как комендант не позволю порочить марсианскую честь недопустимыми теперь связями. Вам все понятно?       — Более чем, — расправил плечи Тротл. — Но земные девушки останутся с нами как минимум до того момента, пока я не переговорю со Стокером. У меня есть некие основания, по которым мы для данной программы можем не подойти.       Карабин несколько мгновений не отвечала, с вызовом глядя широко распахнутыми в возмущении изумрудами глаз, а потом яростно щелкнула хвостом.       — В таком случае до возвращения командующего извольте проследовать в приют и не покидать его стен. Я буду вынуждена поставить в известность о происходящем Совет по безопасности.       И она кивнула в сторону здания, давая понять, что разговор окончен. Однако Тротл поднял руку, призывая всех к вниманию, и, поведя ушами, спокойно произнес:       — Если мне не изменяет слух, нет надобности ждать. Решим все сейчас.       Карабин удивленно нахмурилась, не сразу поняв, о чем он говорил, но уже в следующее мгновение все присутствующие услышали приближающийся рокот моторов, который прокатывался по сонной тишине поселения настойчиво и гулко. Не надо было долго гадать, чтобы узнать низкие басы мощного эндуро и мягкий присвист электробайка. Карабин сделала знак следовать за ней, и через минуту они уже стояли на площади перед штабом, куда, неся за собой шлейф пустынной серой пыли, примчались два марсианина.       Мадлин с волнением наблюдала за тем, как высокий и широкоплечий Стокер, который должен был решить всю их дальнейшую судьбу, еще более грязный и утомленный, устало слезал с мотоцикла и сдирал с взмокшей головы шлем. Удивленно обернувшись к не менее изнуренному Теллуру, командующий кивнул ему и медленно приблизился к собравшимся на площади.       — Ну? Что за стачка темной ночью? — несмотря на усталость, Стокер не удержался от иронии, хмыкнув и пробежав оливковым взглядом по представшим перед ним персонажам.       — Твой отряд своенравных борцов, — холодно отозвалась Карабин, — отказывается следовать правилам поселения, распространяет нежелательные слухи про начавшуюся войну и выступает против озвученной им демографической программы. Если они не слушают коменданта, разберись с этим вопросом сам.       — Так-так, — процедил Стокер, перехватывая поудобнее в руке шлем и встряхивая растрепанными с дороги прядями своей гривы. — Отъехал на пять минут, уже кипиш. Поясняю для всех: война действительно началась, и завтра на совещании мы будем обсуждать, как действовать дальше. Мы с Тером сутки мотались по разведанному мной маршруту и обнаружили еще восемнадцать известных вам агрегатов. Готовых к работе и охраняемых отрядами выродков. Так что, собратья, готовьтесь к шай-аху. Переходим на военное положение. Извини, Карабин, — более мягко обратился он к ней. — Я знаю, как ты берегла своих граждан от всего этого.       Серая марсианка сокрушенно покачала головой и с досадой зашипела.       — Так, что там с программой? — нетерпеливо продолжил Стокер, явно мечтавший о душе и отдыхе. — В чем тут вообще затык?       — Стокер, мы не можем принять в ней участие, — отозвался Тротл, делая шаг вперед и смело глядя на командующего, готовый рассказать все и признаться в том, что его сородичи могут не понять и не принять. — Я должен объяснить тебе то, что с нами стало на Земле.       — Валяй, — нехотя пробормотал бурый марсианин, не ожидая ничего хорошего от такого начала. — Чем вы там все переболели?       — Я… — начал было Тротл, но произнести что-либо еще не успел.       — Рра, брат, рра-ях! — решительно вышел вперед Теллур, вскидывая руку и прерывая рыжего настойчивым жестом. — Не спеши. Карабин, скажи всем: кто не может участвовать в программе?       — К чему эти вопросы? — непонимающе нахмурилась та. — Очевидно же: те, у кого уже есть потомство и кто физически неспособен его произвести в силу возраста или болезни.       — Ты проверяла побратимов? — продолжил Теллур напевным голосом, сейчас таким ясным и твердым, несмотря на то, что он едва стоял на ногах от усталости.       — А что с ними может быть не так? — искренне удивилась комендант, оглядывая мощные и сильные фигуры марсиан. — Три молодых и здоровых мужчины.       — Они жили на другой планете, — чуть прищурил алые глаза Теллур. — Почти три земных года. Там другая атмосфера, другая пища и бактериальная среда, другое ионизирующее излучение. Проверь их генетику и гормональный фон. Это всегда было обязательной процедурой для прибывших с других планет.       — Значит, все-таки заразились, раздолбаи! — скривился Стокер и кивнул Карабин. — Давай, быстренько прогони их по основным показателям. Мне эта тема уже как кость в горле. Если здоровы, чтоб я больше слова об этом не слышал. Если нет, то ты сама знаешь протокол. Завтра на рассвете совещание в штабе. Быть всем. Отбой.       И он, решительно развернувшись к присутствующим спиной, широкими шагами направился в сторону темных улиц поселения, где, видимо, находился его дом.       Мадлин в замешательстве наблюдала, как братья удаляются вместе с Карабин в медотсек, и боялась даже дышать. Стокер так и не выслушал Тротла, и был ли теперь у них шанс? Она повернула голову к рядом стоящему Теллуру, который расправлял затекшие в шлеме уши и активно разминал не менее зажатые много часов подряд антенны.       — Жди, — произнес он спокойно. — Это должно помочь.       — Но что именно? Почему ты прервал Тротла? — вопросы так и сыпались то ли от волнения, то ли от непонимания происходящего.       — Ты же знаешь, что с ним, — ответил он тягуче, посмотрев на девушку пристальным взглядом воспаленных от недосыпа глаз. — И я теперь знаю. Почувствовал. Понял. Считал. С тебя, с брата. А они не знают. И не должны. Это не то, что марсиане примут.       — Господи… Ты обо всем догадался? — Мадлин ощутила, как к ее щекам невольно приливает кровь, и на Теллура смотреть теперь было как-то неловко.       — Не сразу. Я долго не мог понять, в чем изменился Тротл. Не мог понять твое физическое волнение при его упоминании. Ваши послания друг другу. Сознание и сердце — это очевидно, но прикосновение к губам… А когда встретился с братом, не мог его не почувствовать. Он уже другой. Он хочет того, чего мы никогда не хотели и не должны. Но он не потерял себя от этого, а обрел, и он счастлив. Поэтому я спокоен.       Мадлин невольно улыбнулась, опустив глаза и перекатывая в мыслях эту такую важную для нее фразу Теллура: Тротл счастлив. Значит, не зря далекий в этот момент Мичиган соединил их однажды на песчаном ночном берегу.       — Теллур, не думай, пожалуйста, плохого о наших земных отношениях, — покачала она головой, искренне не желая ничем тревожить столь близкое Тротлу существо. — Всеми этими прикосновениями и физической близостью мы выражаем наши чувства, привязанность, значимость друг друга. Дарим радость, тепло и удовольствие. Только вы это делаете ментально, а мы физически, ведь у нас нет антенн.       — Я уже понял, — кивнул Теллур и слегка улыбнулся каким-то своим мыслям. — Если я правильно рассчитал, то гормоны брата и Винсента будут сильно не соответствовать нормальным показателям марсианских мужчин. И их должны исключить из программы как нездоровых и негодных для продолжения рода. К сожалению, Модо я помочь не в силах.       Мадлин с удивлением приподняла брови. Так вот что он задумал, когда не дал Тротлу во всем признаться и отправил их на медицинское обследование! Вот каков был его план! Повинуясь душевному порыву, Мадлин схватила его мохнатую черную руку и искренне сжала в своих ладонях, на мгновение прикрыв глаза от хлынувшей на нее спасительной надежды.       — Спасибо, Теллур! Что бы мы делали, если бы не твоя помощь… — горячо шепнула она, но уже в следующее мгновение подняла взгляд, разжимая пальцы. — Прости…       Но к ее полному удивлению Теллур вовсе не отпрянул от этого несдержанного прикосновения, а наоборот, накрыв ее ладони второй рукой и попытавшись скопировать ее дружеский жест, кажется, впервые искренне и так же беззвучно как Тротл рассмеялся, щуря уголки алых глаз и чуть прикусывая нижнюю коричневую губу.       — Это… — и он приподнял их все еще соединенные руки, — занятно!