Кольцо Олимпа

      — Вы так и не рассказали, как там все прошло, — кивнула в направлении штаба Мадлин, допивая травяной отвар после позднего ужина вместе со всеми в столовой приюта.       — Ну как, — почесал затылок Модо, вытягивая ноги под столом и откидываясь к каменной стене, — нам с Винсом меньше всех досталось от Стокера. Что мы, по сути, знали о той истории с Мейсом? Тротла подставили, а мы были тогда даже не рядом. О предательстве командующий лишь у Мейса все и вытягивал. Судя по тому, что ментальная связь у них длилась черти сколько, там было в чем покопаться. С сестрой вот его нехорошо получилось, — и Модо невольно вздохнул, покачав головой. — Она тоже думала, что ее брат мертв, и знать не знала, что подставить марсиан его заставили взамен на ее освобождение. А тут нá тебе, огорошили: живой и по уши виноватый. Причем, уже дважды. Как только Тротл связался со Стокером из Городка ученых, ей и сообщили эту новость. Вон примчалась фиг знает откуда, как успела, даже не представляю. Там в пути-то от Куноа под трое суток точно выйдет. Ну да теперь у них еще будет немного времени побыть вместе и обо всем потолковать.       — А что теперь с Мейсом? — приподняла брови Чарли, сидя напротив серого и задумчиво облокотившись о стол.       — Совсем не то, чего бы я ему пожелал, — процедил сквозь зубы Винни, отодвигая от себя пустую тарелку и отправляя в рот сухой стебель из соцветий кактусов. — Но со Стокером спорить бесполезно. Решил так решил! Мейса признали безоговорочно виновным в прошлой подставе. Он даже не возражал, что догадывался о планах Лимбургера не просто сделать из наших плененных сородичей безвольных солдат, но и уничтожить их в случае нештатной ситуации. Он прекрасно знал, на что шел. Его, конечно, оправдывал плен сестры, неопытность и все такое… Но блин! Я бы его своими руками удавил! А тут стоило ему помочь нам с этой чертовой кальдерой, и он уже вроде как прощен!       — Не выдумывай, Винс, — спокойно поправил его Тротл и задрал на макушку темные очки, видимо, давая уставшим глазам отдых. — Он не прощен, и мера наказания вполне адекватная. Он действительно нам помог и действительно был на крючке сначала у Лимбургера, а потом и у Карбункула. Лишь это уберегло его от высшей меры наказания. Вместо этого он будет изгнан с Марса без возможности когда-либо ступить на его землю. И несмотря на то, что не он занимался перевозкой соли из Иллинойса на нашу планету, а лишь открыл для фур портал, Стокер обязал его переправить все грузовики обратно и проследить за тем, чтобы товар был возвращен на земные склады. Его самого пометили маркировочным чипом, и все перемещения Мейса теперь под контролем командующего. Так что уже завтра он отправится снова к Олимпу вместе с нашим здоровяком, который будет за ним следить, и нужным количеством марсиан. Они перегонят фуры к порталу и вернут на Землю. А Мейс останется в погранприюте ждать нас под присмотром Модо, потому что дальше за его депортацию отвечаю уже я. Там и встретимся. Ну, когда Чарли сможет перемещаться. Но я уверен, ты быстро пойдешь на поправку, — и он тепло посмотрел на подругу, которая тревожно вздохнула при упоминании предстоящей операции. — На байке ты не доберешься до Чикаго, — продолжил рыжий, — на восстановление может уйти больше месяца. Поэтому Винс повезет тебя и ваши мотоциклы на одной из фур. Ну а на границе разберемся, кто как поедет. В любом случае, у нас еще есть в запасе пара недель на все организационные моменты.       — А Мейс что-нибудь поведал про то ужасное плато, на котором вы нашли трупы погибших марсиан и… соль? — покривилась от воспоминаний Мадлин. — Зачем они понадобились Карбункулу?       — Мейс не много об этом знал, — покачал головой Тротл, убирая со лба прядь шерстяной челки. — Но ты оказалась права. Докторишко действительно договорился с плутаркианцами о поставках законсервированного белка, или как вы это называете — вяленого мяса. Поэтому выродки и должны были собирать все трупы и переправлять на плато. Ну а оттуда Карбункул уже без проблем мог сбывать их заказчику. Сам-то он планировал выбраться из своего недоизмерения благодаря энергии Олимпа и распоряжаться остатками Марса.       — Как же я рада, — в сердцах воскликнула Чарли, — что этот гад навсегда заперт в беспросветной тьме! После всех его злодеяний я бы и смертные казни ввела в вашу межгалактическую судебную практику!       Даже всегда спокойный и уравновешенный Тротл на сей раз с отвращением зашипел.       — А что теперь будет с теми установками, которые успел понаставить Карбункул на Марсе? — спросила Мадлин, понимая, что они совсем выпали из новостей, пока добирались до Сэто.       — Совет по безопасности уже разослал по планете солдат, — пожал плечами Тротл. — Отыщут все установки, разберут на детали. Запчасти Марсу нынче не помешают. К счастью, нам навредить эти агрегаты уже не в состоянии. Ну и подчистят планету от сдохших выродков. Нечего им там валяться.       Несколько мгновений никто не заговаривал, думая о своем. Хотелось раз за разом повторять мысленно, что все угрозы действительно растаяли под надежно затянувшемся над красной планетой защитным полем словно стылый ночной мрак под лучами восходящего белесого солнца.       — Модо, а ты… — Мадлин начала свой вопрос, но неуверенно запнулась, понимая, что это была не самая веселая тема, хоть и молчать дальше уже не получалось. — Ты останешься на Марсе, да?       Модо опустил взгляд красного глаза и коротко вздохнул. Ответ и так все прекрасно знали, но произносить его было нелегко. Даже Мадлин за прошедшие пять месяцев привыкла к тому, что в их разнопланетной компании в Чикаго всегда был их добрый серый здоровяк: храбрый, честный, безотказный, не терпящий несправедливости и ценящий дружбу и своих побратимов. А уж этой троице и подавно тяжело представить, что спустя столько долгих лет беззаботной юности, стремительного взросления под тревожные оповещения о начале войны, страшных сражений и борьбы за Марс, жизни на чужой планете, упорных преследований давнего врага, очередной битвы и освобождения — после всего, что прошли они плечом к плечу, всегда прикрывая, помогая, выручая и разделяя беды и радости на троих, теперь им предстояло разойтись по разным концам галактики и начать абсолютно другую жизнь. И когда Модо, наконец, поднял голову и протянул им свои верные серые руки, сердце предательски защемило. Они с Чарли, не сговариваясь, сжали его теплые ладони, а братья привычным жестом оплели его запястья своими руками.       — Устроюсь тут немного, — тихо ответил Модо, грустно улыбаясь в короткие усы, — пойму, что к чему, и навещу вас. Может, оно не так уж и плохо сложится, с семьей-то этой. Тогда вместе к вам будем ездить иногда. Ну или вы к нам, дорогу теперь все знают. Девушки-то уже без проблем могут пересекать границу.       — Уже? А что изменилось? — чуть нахмурилась Чарли, удивленно выгибая бровь.       — А вы… еще не сказали, что ли? — и Модо вопросительно повернулся к братьям. — Ох, мама! Ладно. Пойду спать. А вы потолкуйте спокойно.       И серый, тепло подмигнув Мадлин и Чарли, удалился тяжелой походкой в одну из отведенных им комнат.       — Так о каких еще новостях мы не знаем? — растерянно проводив его взглядом, спросила Мадлин и выжидательно посмотрела на Тротла, который лишь таинственно усмехнулся и поднялся из-за стола.       — Пойдем, Лин, прогуляемся немного, — и уверенно ухватил ее за руку, увлекая за собой и возвращая на нос очки.       Мадлин немало удивилась такому повороту дел, но спрашивать ничего не стала. Тротл лучше знал, когда и что делать. Раз он считал, что им нужно поговорить наедине, значит, тема была серьезная. Да и ей самой надо задать, наконец, те важные вопросы, которые тревожили ее уже много дней подряд. И если в веренице напряженных событий они ушли в тень, то теперь пора все прояснить. Чтобы знать, как жить дальше.       Снаружи уже давно стояла ночная тьма, расцвеченная лишь желтыми фонарями улиц да ярким светом выкатившегося из-за гор маленького Фобоса. Поселение спало, благодарно утонув в столь желанном спокойствии и уверенности в завтрашнем дне. Заметно потеплевший после сухих гроз воздух был все еще пропитан терпкой влагой и отдаленными нотками озона, но уже уверенно наполнялся свежей горчинкой кустящихся суккулентов, меж которых то тут, то там таинственно шуршали и курлыкали незримые насекомые. От нагретой за день пыльной дороги шел сладковатый жар, и ноги сами замедляли шаг, делая движения рассеянными и расслабленными.       Мадлин вдохнула полной грудью, чувствуя, как умиротворенная тишина мягко перекатывается едва слышным скрипом от подошв их ботинок и вязким пологом затекает в сознание. Тротл тепло и уверенно держал ее за руку и вел куда-то в сторону от основных улиц, все еще ничего не объясняя и просто наслаждаясь этой неожиданной ночной прогулкой на двоих. И пусть их будущее пока было непонятным, в этот момент Мадлин с облегчением впитывала в себя долгожданные мгновения спокойствия.       Через несколько минут они свернули в небольшой переулок и внезапно оказались за пределами Сэто, где за последними, окруженными плотными зарослями низкорослых суккулентов домами вытянулась длинная аллея, освещенная приглушенными фонарями. Мадлин с удивлением посмотрела по сторонам, совершенно не ожидав попасть в столь красивое и нефункциональное место после строгого и скромного поселения, лишенного всяческих излишеств. По краям утрамбованной бурой дорожки высились особенно разлапистые древовидные кактусы, переплетаясь своими сочленениями и бросая на базальтовую крошку длинные тени от неровного света ламп. Пониже теснились пучки мохнатых метелок да округлые бочонки, усыпанные бледно-красными завязавшимися плодами. От всего этого буйства суккулентов исходил острый аромат свежести и зелени, который на миг напомнил ей далекую Землю.       Кинув взгляд на ошарашенную Мадлин, Тротл беззвучно рассмеялся и, почесав подбородок, тихо произнес:       — Я думал, ты здесь уже побывала. Сэто не такой уж и невзрачный.       — Это типа вашего парка? — все еще озадаченно спросила Мадлин, задирая голову и разглядывая нависающие макушки кактусов.       — Вроде того, — кивнул рыжий. — До войны в каждом городе и поселении были такие вот аллеи. Теперь это, скорее, дань прошлому.       Мадлин с горечью подумала о том, что местным жителям наверняка даже некогда сюда ходить. С окончания войны с плутаркианцами прошло много времени, а сделано, судя по всему, еще так мало. Она коротко вздохнула, радуясь тому, что у марсиан все же нашлись желание и силы высадить эту укромную аллею, чтобы не забывать ту, прошлую жизнь.       — Я сказал Стокеру, что мы теперь пара, — внезапно серьезно произнес Тротл, заложив руки за спину и замедлив шаг. — Прости, что не спросил сперва у тебя.       — У меня? — удивилась Мадлин, приподнимая брови и повернувшись к рыжему в недоумении. — А что, подобное вызывало у тебя сомнения после стольких месяцев на Земле?       — Нет, — мотнул головой Тротл. — Все забываю, что вы это называете по-другому. У нас пара это семья. Это серьезно и насовсем.       От услышанных слов предательское волнение все же скользнуло по венам, заставив Мадлин невольно вздохнуть и отвести взгляд, пытаясь осознать услышанное. Семья? Наверное, она и так воспринимала их отношения как, может, и не простую и обыденную, но вполне понятную семью. Поэтому и не задавалась никогда вопросом о том, в какие слова облечь их взаимную тягу друг к другу, интерес, заботу, теплоту, нежность и поддержку. А вот «насовсем» как раз и подвело их к тому непростому разговору. Поэтому Мадлин предпочла выслушать Тротла до конца и не перебивать его.       — Мой жетон о недееспособности все еще в силе, — действительно продолжил рыжий. — Но я предпочел внести ясность, чтобы в дальнейшем к моему выбору не было вопросов. И раз все марсиане обязаны теперь создать пару, я сказал, что создаю ее с тобой. Тебе же выдали медальон?       И он пристально посмотрел на Мадлин, приостановившись и развернувшись к ней.       — Да, — кивнула девушка, доставая из кармана штанов блеснувшую в свете фонарей подвеску. — Карабин сказала, что ты объяснишь, зачем он нужен.       — На Марсе это означает статус пары. Семьи. Вот здесь, — и он провел мохнатым длинным пальцем по гравировке, — написаны наши имена и марсианская дата. Такого союза никогда не было в нашей практике. Но после успешно выполненного задания Стокер нам разрешил, — и он едва заметно усмехнулся в палевые усы. — Так что ты теперь для всех под моей защитой и заботой. Ну и твое нахождение на Марсе тоже законно.       Вся серьезность произнесенных слов заставила Мадлин несколько растерянно зажать медальон в ладони и медленно поднять на Тротла глаза. Смысл все никак не доходил до сознания, поэтому она начала с простого.       — А у тебя такой есть?       Тротл коротко кивнул и вытянул из ворота цепочку, на которой рядом с недавно выданным жетоном висел точно такой же, как у нее, медальон.       — Но что вызвало у тебя вопрос о моем согласии? — наконец, спросила Мадлин главное.       Тротл прекрасно ее понял и тепло взял ее за плечи.       — Земная моя Мадлин. Такие решения принимаются вместе. Останься мы на Земле, я, возможно, не стал бы донимать тебя подобными расспросами. Я знаю и чувствую, как ты ко мне относишься. И пока ты со мной и хочешь делить свою жизнь с существом с другой планеты, большего мне не нужно. И надеюсь, что мое отношение к тебе и так понятно и видно. Но на Марсе другая ситуация, и мне пришлось принять это решение без твоего согласия. Впрочем, события прошедших дней многое изменили. И спросить я тебя должен был о том, действительно ли ты такого хочешь. Не перебивай, — прервал он ее жестом руки. — Я сейчас не о чувствах. А о твоей безопасности.       Мадлин невольно опустила глаза. Не было смысла делать вид, что в истории с Лимбургером на Земле и Карбункулом на Марсе они не ходили по лезвию. И то, что оба раза все закончилось без лишних жертв, не давало никаких гарантий на будущее. До появления в ее судьбе двухметрового мохнатого марсианина с подвижными ушами, палевой шерстью и кожаными антенками на макушке ее жизнь была вполне понятной и предсказуемой, и все, что могло омрачить или прервать ее, исходило от окружающих ее людей или природных катаклизмов. Но с тех пор, как тройка таинственных байкеров похитила ее у выхода из Миллениум парка, опасности выросли до вселенского масштаба, причем уже в прямом смысле слова. Плутаркианцы, войны, ужасные разработки сумасшедшего доктора, выродки, разные измерения, инфразвук… Что будет следующим? Где та грань их везения, после которой уже никакие высшие силы не смогут их спасти?       Но ведь когда погибли ее родители, не было никаких инопланетных войн, вражеских атак, низкочастотных установок. Была вполне банальная земная авария, которой хватило, чтобы оборвать их жизни и оставить Мадлин в абсолютном бессилии что-либо изменить. И с тех пор она поняла одно: жить надо здесь и сейчас. Потому что завтра тебе никто не обещал. И если здесь и сейчас рядом с ней находился тот, кто вселял в нее радость и нежность, вдохновение и бодрость, желание идти вперед и делиться с ним всем, что было у нее в душе, то она ни за что от этого не откажется. Потому что здесь и сейчас перед ней стоял ее шерстяной рыжий марсианин, который смотрел так пристально и выжидательно. И если их завтра будет наступать вновь и вновь хотя бы сколько-то, пока не иссякнет отведенное им провидением время, она не станет бояться никаких новых испытаний.       Мадлин решительно подняла голову и спросила:       — Поможешь мне завтра найти какой-нибудь шнурок для медальона? Не хочу носить его в кармане.       Едва заметный выдох, что выдал чуть шевельнувшийся кончик кожаного носа, и уголки кофейных губ выгнулись вверх, а напряженные брови разгладились.       — Конечно, Лин, — шепнул он, проводя теплой ладонью по линии ее подбородка. — Но я обещаю, что в следующий раз отправлю тебя на Нептун. Отсидишься там, пока мы разгребаем очередной бардак.       — Ладно, командир, как скажешь, — согласно кивнула Мадлин, но незаданный вопрос не отпускал. — Меня, если честно, беспокоит другое. То, что мы с тобой никогда не обсуждали. Карабин рассказала мне о том, как на Марсе появляются дети. И я теперь знаю, что у нас их никогда не будет. Готов ли ты к такому?       Она не видела за очками глаз Тротла, но по тому, как заострились его скулы, поняла, что эта тема была для него непроста. Он медленно выдохнул и, погладив ее по голове и распущенным охровым волосам, наконец, тихо произнес:       — Я должен был рассказать тебе раньше. Чтобы ты знала и могла вовремя принять правильное для себя решение. Нехорошо вышло, прости. Я знал, я с тобой, я готов. Но прежде всего, я готов к тому, что ты можешь вернуть мне медальон и захотеть связать свою судьбу с тем, кто будет способен подарить тебе детей. И я пойму. Вот и весь мой ответ.       И он посмотрел ей в глаза спокойным серьезным взглядом, взяв ее руки за кончики пальцев, словно иной жест мог как-то повлиять на ее выбор, а он этого не хотел. Сердце болезненно сжалось от нахлынувших эмоций: от остроты чувств к ставшему давно родным марсианину, от его искренней готовности отпустить ради ее же блага, от той открытости и доверчивости, что обволокли всю его фигуру от прижавшихся ушей до опущенного хвоста, от произнесенных слов и озвученных реалий, что отдавали тихой грустью, и от того, что даже в этой ситуации выход был настолько прост.       Мадлин шагнула к Тротлу в его горячие объятия и обвила руками его торс, сжимая крепко и неистово и зарываясь носом в ворот его распахнутой толстовки, туда, где витал его ни с чем не сравнимый пряно-шерстяной аромат.       — Тогда будь готов лучше к тому, что там предписывают парам ваши медальоны, — шепнула она ему в шею. — Не знаю: уважать, любить, быть верным, пока смерть не разлучит нас и все такое. Потому что я его тебе не верну.       Руки Тротла лишь на мгновение дрогнули, а потом обхватили ее крепче и нежнее, прижимая ее всю, как это умел только он. Шумно вдохнув, рыжий прижался губами к ее макушке и потерся о нее носом, отпуская в ночь последние сомнения и вопросы. Даже за скрипучими шорохами разошедшихся насекомых Мадлин ясно слышала удары его сердца: четкие, сильные и уверенные.       — Где мы будем жить, Тротл? — задала она оставшийся неподнятым вопрос, не отрываясь от его груди.       — Вернемся на Землю? — предложил он тихо, поглаживая ее по плечам. — А там посмотрим.       Мадлин зажмурилась и согласно кивнула. На Землю так на Землю. Вместе — уже куда угодно!       Внезапно Тротл тихо усмехнулся и пробормотал, склонившись к ее виску:       — Кажется, я вижу несколько все еще съедобных шишек. Хочешь, полетаем на пару? Раз уж мы теперь пара.       Мадлин с удивлением подняла голову, и задорная улыбка сама поползла по лицу, пока остатки переживаний уступали место покалывающему адреналину.       — Почему бы и нет! — рассмеялась она. — Космические глюки на Марсе в честь того, что мы стали семьей. Такого в моей жизни точно не бывало!       — Ну, я предлагал не просто глюки, — улыбнулся Тротл и, выпустив ее из объятий, потянулся к растущему рядом ветвистому суккуленту, обрывая с его ствола небольшую шишку. — Я так никогда не делал, но в теории у нас с тобой может быть один полет на двоих.       И, дав ей откусить половинку, он проглотил вторую и решительно вскинул свои запылавшие антенны, увлекая ее в особенно густые и темные заросли кактусов, где красно-бурый песок оказался особенно мягким, шелест сухих соцветий особенно мелодичным, долгие и нежные поцелуи особенно сумасшедшими, а чистое звездное небо над головой особенно бескрайним, уводящим их сознание в безграничные дали вселенной, где Мадлин проносилась над искрящимися галактиками, деля с Тротлом видения и все то удовольствие, что так настойчиво требовали и получали их разгоряченные тела.       И когда действие шишки закончилось, а они сполна насладились друг другом, они возвращались в приют абсолютно счастливые и все еще немного шальные. И Мадлин внезапно почувствовала, что рядом вот с этим мужчиной, который шел сейчас вместе с ней легкими уверенными шагами, приобнимая ее за плечи и посмеиваясь над ее растрепанным видом и застрявшими сухими лепестками в своем палевом загривке, рядом с Тротлом ей были не страшны никакие новые испытания и трудности. Она была готова разделить их с ним, потому что именно так, на пару, они оба становились сильней.       Безмятежно спящий Сэто принес в ее жизнь много перемен, которые еще предстояло осознать и принять. Но это все потом. На это у них еще будет время. А пока она улыбнулась этому невероятному миру красной планеты, о которой каких-то полгода назад не знала ничего, кроме скупых сведений из учебников по астрономии, оказавшихся абсолютной ерундой. Ибо здесь пульсировала самая настоящая жизнь, пусть и едва не прерванная, но теперь надежно защищенная запущенным кольцом Олимпа, который уберег своих чад от гибели.       Сэто подарил ей еще пару недель почти расслабленного времени, больше походившего на неожиданно свалившийся на голову экзотический отпуск, когда не нужно было никуда мчаться на мотоциклах, ночевать в спальнике на голой земле, отбиваться от врагов и спасаться. А можно было просто гулять по его окрестностям, залезать вместе с Тротлом на ближайшие горы, греться на вновь сияющем солнце, беспечно бродить под звездами и яркой точкой Фобоса, навещать в медотсеке Чарли, которой провели непростую, но удачную операцию, продолжать время от времени помогать марсианам на кухне и изучать составы инопланетных специй.       Модо сразу же уехал вместе с Мейсом и его сестрой Ниоби на задание по возвращению фур на Землю, о котором уже спустя неделю благополучно отчитался и остался в погранприюте до приезда друзей. Одна из фур приехала в Сэто и ждала, пока Чарли поправится и сможет путешествовать. Винни проводил большую часть времени вместе с девушкой, которая потихоньку набиралась сил и, казалось, становилась более расслабленной и беззаботной. Стокер развернул бурную деятельность по разбору привезенных деталей от инфразвуковых установок и поручил группе марсиан под началом Тротла доработать звуководные волокна на случай нештатных ситуаций в будущем. Карабин же хлопотала над обустройством нового медотсека и родильного корпуса при штабе в рамках программы демографического восстановления планеты. Где, впрочем, и сама уже была записана на прием в положенный срок.       Через полторы недели старый и залатанный автобус, покрытый плотным слоем бурой пыли, привез в поселение из Городка ученых Теллура и Лантан. Младшего брата определили в лазарет долечивать потихоньку затягивающуюся рану, а Лантан долго беседовала со Стокером, после чего с оказией отправилась в Мино за своими пожитками. Кажется, Карабин была абсолютно довольна тем, как исправно исполняли ее сородичи предписанный им план программы, ибо уже спустя пару дней вернувшаяся в Сэто Лантан была приглашена комендантом в медотсек, где им с Теллуром выдали соответствующие медальоны, трепетно надетые на шеи друг другу.       А спустя еще неделю Чарли разрешили переезд, и неполный отряд засобирался к порталу. Казенные вещи были сданы, все облачились в свой земной экип и, попрощавшись сперва с черным марсианином, который все чаще улыбался и обещал их обязательно навестить в ближайшем будущем на своих двоих, а потом и с командующим, который искренне и по-земному крепко пожал всем руки, отправились на север. Два мотоцикла и одна синяя фура добрались до погранприюта с небольшой задержкой, и встречающий их у дверей Модо немного нервничал.       Мадлин с щемящей грустью провела тот последний вечер на Марсе в такой привычной компании троих братьев и полулежащей на кровати Чарли. Как же хотелось вернуться в Чикаго вместе с Модо и не думать о том, что придется с ним разлучиться! Ребята беззаботно шутили и подкалывали друг друга, но нет-нет, да проскальзывала в их взглядах и коротких вздохах искренняя грустинка. Видимо, вечер был такой, с горькой ноткой неизбежного расставания. Ведь и ожидающий в приюте депортации Мейс тоже проводил последние часы со своей сестрой, которая без сомнений проделала с ним весь этот долгий путь и пожелала остаться рядом до самого его отъезда.       Но утро неизбежно наступило, спальники и баллоны для воды оставлены в приюте, фура заправлена, три мотоцикла собраны для возвращения на Землю, а два для поездки на юг. Пора было разъезжаться.       — Ты же знаешь, здоровяк, — произнес Тротл перед стартом, похлопав серого по плечу, — что двери нашего дома всегда для тебя открыты. Ждем тебя в Чикаго, когда пожелаешь. Ну и дай знать, что у тебя тут и как.       — Да, пришли потом фотку своей пары! — хохотнул Винни, хитро ему подмигнув. — Уверен, это будет какая-нибудь невероятная красотка!       — Ну вас! — по-доброму отмахнулся Модо, застегивая свою мотокуртку. — Напишите, как доберетесь. Я-то еще в пути буду. Нам с Ниоби ехать больше двух суток до Сэто. Не знаю, придется ли ее сопровождать к северным взгорьям до Куноа. Она вроде как сама не решила, куда теперь податься.       — Будем на связи, брат! — тихо произнес Тротл и, приложив ладонь к груди, протянул сжатую в кулак руку в таком знакомом жесте побратимов.       Белая и серая ладони привычно обхватили его запястье, пока красные антенны в последний раз зажглись теплым огнем на троих.       Мадлин уже сидела в седле своего белого «кавасаки», а Чарли устроилась на откидном диване в недрах фуры, когда Мейс подошел к Ниоби и, обменявшись с ней прикосновениями к сердцу, что-то торопливо заговорил на марсианском. Серебристая девичья ладонь с сожалением легла на мохнатую огненную щеку и безвольно опустилась. Но Мейс бесцеремонно прижал ее к себе на несколько мгновений и повернулся к Модо.       — Береги ее. Меня рядом уже никогда не будет.       — Не беспокойся за нее, — коротко ответил Модо, как-то странно вздохнув и бросив настороженный взгляд на Ниоби.       Мейс кивнул и одним махом запрыгнул в фуру, которую должен был доставить вместе с Чарли и ее «ямахой» до самого Чикаго.       Мадлин последний раз взглянула на медное небо Марса, позолоченное яркими лучами далекого и маленького диска солнца, что разгоняло по планете желанное тепло поздней весны. Еще несколько мгновений, и над ее головой появится привычное и родное голубое небо, покрытое белыми облаками и пропитанное стылым воздухом ноября. Теперь в ее жизни было целых два невероятных мира, и ни с одним из них она не собиралась прощаться.