Под Новый Год

      Под Новый Год в нашем доме собирается вся наша семья. Прямо вся. И дальние бабушки, и дяди с тетями, даже собаку кто-то притащил… Все сейчас пили алкоголь, кушали классику наших русских новогодних салатов и веселились, кроме нас с ней. Мы с моей девушкой зачастую любили пропадать с таких мероприятий и проводить время лишь вдвоем.       И этот раз не был исключением. Я надел свой любимый желтый шарф с котиком, который она связала ради меня с учебником и в слезах, так как до этого она вязать не умела. Я взял ее за нежную руку и мы побежали на чердак нашего двухэтажного частного дома. Тут было небольшое окошко, сквозь которое было видно ночное небо зимнего города. Такое черное, сплошь усыпанное белыми крапельками, будто над черным полотном кто-то взмахнул кистью с белой краской.       Спрятавшись здесь ото всех, мы наслаждались красотой этих звезд. Я крепко обнял сидящую ее сбоку от меня, а она положила свою голову мне на плечо. Запах ее волос дурманил сознание, а смешанные духи с феромонами тела создавали необъяснимо манящий аромат. Сквозь небольшие щели в помещение входил холодный сквозняк и обдувал нотками смоляных бревен. Небольшой холодок не мешал нам полностью отключиться из этого мира и сейчас покорять дальние звезды, прыгая от одной к другой на космических самокатах… ------       — А как там ваш Вовка? Чем вообще по жизни занимается? — спросил Петр у моего отца.       — Да чего там… Колледж уж, в тетрадках своих постоянно, пишет вроде даже что-то.       — Чего пишет то хоть?       — Книгу, кажись… — как-то неуверенно ответил отец.       — Девочки за ним бегают, наверное, толпами, отбоя нет! — встряла с заплесневелыми шутками тетя Тамара.       — Конечно…       — Ты чего грустить то?       — А давайте тост! — перебила мама.       — А давайте!!! — поддержали все.       Полчаса веселых танцев и безмикрофонного караоке под «ХА-РА-ШО» Сердючки и «Новый год к нам мчится» не прерывались бы вечно, если бы дядя Дима, шатавшись и чуть не падая, не подошел к дяде Олегу и поставил его в ступор вопросом:       — Какого эта кружка цвета?! — да так, что именно в этот момент прекратилась музыка, и все обратили свое внимание на него.       — Хм… Белая!       — А точно белая ли?!       — Ты чего мозги тут паришь? — прокудахтала Тамара.       — Ну не, ну смотрите… Короче, вот ты видишь белый, да? И я вижу белый. Так?       — Это надолго…       — …Но а вдруг я вижу на самом деле красный… То есть, для тебя то он белый! А я вижу его как красный! Но для меня он тоже белый.       — Но я же вижу белый!       — Ну да! И я вижу белый. Но никто не знает, вдруг ты видишь белый таким, каким я вижу зеленый, допустим, а для тебя зеленый, это мой розовый… Понимаешь, Олежа?       — Да ты его загрузил, он теперь ночами спать не будет!       — Вообще-то… Восприятие цвета это длина волны…       — Аркаш… Давай вот без этого, пожалуйста!       — Да вы че все начали? Я просто недавно задумался вот об этом. Решил поделиться. Что думаете?       — А чего думать то? Ну видишь ты белый другим цветом и ладно.       — Ну, Тамар… Ну ты вот можешь представить небо у себя в голове не синим, а… А вот, например, красным?! Да это же ужас! И нас всех учат одинаковым назначениям цвета, потому что доказать, что ты видишь один цвет другим невозможно… НЕ-ВОЗ-МОЖ-НО! Петька, вот ты…       — Я вообще дальтоник, отстань.       — Ну да… Тоже интересно. Дальтоникам ведь вообще париться не надо. Что то, что это…       — А давайте тост! — перебила мама.       — А давайте!!! — поддержали все. ------       Прошло уже, наверное, часа два. Она заснула у меня на плече в такой холод. Удивительно. Я аккуратно взял эту малышку на руки и понес по ступенькам вниз в комнату спать. К несчастью для меня, пришлось проходить через эту шумную компанию, а я бы очень не хотел, чтобы моя девочка проснулась. Я занес ее, положил на кровать, как сзади подошла моя мама, со словами: «Опять?»       Опять. Опять… Глаза сразу покрылись слезной пленкой от комка в горле. Ну вот, опять плачу… Отец убьет, если увидит. И по щеке покатилась слеза, капнула на шарф, лежащий на кровати, куда я положил ее. Я развернулся и впился в мамину грудь, рыдая как девка и всхлипывая носом, пытаясь этим заглушить вытье и не издавать шума. Мама обняла меня.       — До сих пор болит?       — До сих пор, мама…       Мысли погрузились в бред воспоминаний, когда маму кто-то позвал из их компании. Она посоветовала мне уснуть и оставила меня одного. Она знает, что мне так лучше.       И я остался один. Один не только в комнате. Один во всем мире. Я лег на пустую кровать и обнял свой любимый желтый шарф с котиком… Все, что осталось от нее.       Я всегда тебя любил, люблю и буду любить…