Paper mail

      Эрен влетел в квартиру, как ошпаренный, умылся и до сих пор поверить не мог, что ему ответили. Казалось, что ещё нужно для счастья? Но неплохо было бы ознакомиться с содержанием письма, а то вдруг Леви Аккерман обзывает его нелицеприятными прозвищами, чтобы выместить своё недовольство на сложившуюся ситуацию. Эрен с трудом взял себя в руки и решил, что для начала отужинает, а потом откроет конверт.       Макароны по-флотски аппетитно поместились в белоснежной тарелке. С сервизом помогла, конечно, мама. Она позаботилась о том, чтобы её сын был хотя бы минимально обеспечен бытовыми предметами, так что всё, что нужно для жизни, у него было при себе. Греющий душу аромат заставлял чуть улыбнуться, а вкус был не хуже, чем с рук матери. Эрен ел, не торопясь, посматривая на часы и настенную картину, где был изображён натюрморт из фруктов и цветов, стоящих в красивой вазе. Ближе к восьми вечера закат озарял комнату красным светом, а Эрен смотрел на эту красоту из приоткрытого окна, высунувшись немного наружу и держа в руках чашку ароматного ромашкового чая.       Когда совсем стемнело, Эрен решился открыть заветное письмо. Он аккуратно отрезал полоску сбоку, стараясь не задеть бумагу внутри. Развернув ровно сложенный лист, Эрен принялся читать, на секунду задержав дыхание.

27 июля 20ХХ

      Здравствуй, Эрен Йегер,       Я надеюсь, ты простишь мне мою фамильярность. Я долго думал над твоим письмом — это было неожиданно. Первое, что я хочу тебе сказать — не беспокойся насчёт Кенни, он всегда был таким. Не ищи его.       Удивлён твоей доброте и учтивости. Я согласен на отправку шкатулки, упакуй её хорошо, пожалуйста, — там лежат хрупкие вещи. Я осмелился положить в конверт несколько купюр для оплаты доставки, сдачу можешь оставить себе на шоколадку.       Был рад неожиданному знакомству,       Леви Аккерман P.S. Напишу тебе ответ, как только получу шкатулку.       Из конверта и впрямь высыпались несколько купюр, стоило его слегка потрясти. Какой добрый мужчина, оказалось, этот Леви Аккерман, даже деньги за доставку отправил. Резкий переход на «ты» Эрена ничуть не смутил, даже обрадовал — расстояние между ними словно сократилось. История с Кенни как-то сама по себе отошла на второй план, и теперь перед глазами стоял тот дружелюбный настрой, с которым было написано это письмо. Леви Аккерман обещался ответить на грядущую посылку, и почему-то это обещание так грело душу, хотя, ещё раз, они с этим человеком ни разу не знакомы, а переписка была больше не личного характера, а деловая. И Эрен вдруг задумался, что, если после получения посылки, Леви Аккерман просто аккуратно поблагодарит и попросит больше не писать на его адрес? А другого способа общения Эрен не знал. — Да чего я так беспокоюсь об этом? Что у меня в самом деле весь мир сошёлся на Леви?..       Эрен вдруг покраснел немного при произнесении имени отправителя вслух. Оно получалось таким мягким, перекатывалось на языке, словно сладкая круглая ириска, таяло постепенно и доставляло удовольствие.       Это состояние Эрен мог объяснить только новизной в общении. Такое волнение он не испытывал с незнакомцами в сети, которые иногда наведывались в его личные сообщения. Поэтому объяснение было только таким: бумажные письма — новый для Эрена способ общения.       Это правда. Когда пишешь кому-то письмо, стараешься написать его аккуратно, красиво. Почта не интернет — не может доставлять так же быстро, поэтому приходится ждать конверта неделями. Это создаёт эту самую особую атмосферу сладостного ожидания. В письме нет ни повода, ни времени обижаться, в письме ты пишешь только самое важное сейчас и всё равно вкладываешь душу в тонкий лист бумаги.       Толика душевной доброты, вырисованная красивым почерком, каллиграфическими буквами на светлой бумаге, передавалась Эрену, пока он держал в руках письмо и пробегался глазами по отдельным строчкам. Пришлось признать, что получать письма приятно, и даже очень. Эрен не знает, с кем бы ещё мог бы переписываться. Он не сомневается, что есть такие люди на земле, которые предпочли бы почтовые письма электронным чатам, и скорее всего есть даже какие-то мировые сообщества, где люди могут найти себе «бумажного» собеседника. Однако, конкретно сейчас переписываться с кем-то ещё не хотелось.       На следующей неделе Эрен успешно собрал коробочку и отправил оговоренную посылку в Сину. Он вновь волновался, на этот раз, получить отказ. В посылке лежит второе написанное письмо для Леви Аккермана. Полное надежд на продолжение общения вне тех рамок, в которых это началось. Эрен считал, что попытка не пытка, и ничего особо он не потеряет, если Леви Аккерман откажет ему в общении. Эрен немного переживал, что его стиль общения выглядит детским, ведь красивые выражения не его конёк, да и почерк иногда такой не ровный. От этих мыслей представилась ситуация из его жизни, когда ему было шестнадцать лет: незнакомая девушка его возраста позвала того на задний дворик их школы, а потом, сжимая края юбки, переминалась с ноги на ногу и тихонько, неумело призналась ему в чувствах. Что было дальше, не было смысла вспоминать, потому что Эрен остановился на образе школьницы — он словно её копия сейчас. Ему так неловко делать первые шаги навстречу, особенно там, где он никогда не был силён.       Следующие несколько дней Эрен провёл за работой и подготовкой к новому семестру. Он старался не думать о Леви Аккермане и о том, что, возможно, общение закончиться на простой благодарности. Но он ещё не знал, что в столичном доме по улице Свободы сидел за своим обеденным столом мужчина средних лет и, улыбаясь, читал письмо Эрена, ещё даже не вынув из коробки шкатулку матери.

***

4 августа 20ХХ

      Здравствуйте, Леви Аккерман,       Был очень рад получить от Вас ответ! Боялся, что моё письмо до Вас не дойдёт, и уже был готов писать новое. Шкатулка должна прибыть к Вам целой и невредимой.       Возможно мои слова прозвучат несколько глупо, но я бы хотел продолжить с Вами общаться, если Вам интересно. Я никогда ни с кем не имел бумажной переписки, и мне стало любопытно. Не хочу сильно навязываться, поэтому если Вам это неинтересно, то не отвечайте на эту часть письма, словно её здесь нет.       С наилучшими пожеланиями,       Эрен Йегер       Мужчина усмехнулся и отложил бумагу на стол. — Такой честный, что аж обескураживает...       Леви Аккерман неспеша прошёл в свой кабинет, прихватив за собой письмо и шкатулку. Мамина маленькая сокровищница помимо редких украшений хранила в себе и детские фотографии мужчины, где покойная мать была счастлива обнимать любимого сына, и оба улыбались фотографу. Приятное чувство ностальгии накрыло на некоторое время голову, и Леви даже не сразу понял, что звонит телефон. С досадой он ответил на звонок, разумеется, из офиса. Головной отдел как всегда не мог обойтись без одного звена, хотя сегодня Леви взял отгул по причине плохого самочувствия.       Наконец, расписав все задачи и пути их выполнения звонящему, Леви откинулся на спинку стула, снова взял в руки письмо Эрена Йегера и подумал, что ничего не потеряет с того, что будет общаться с этим мальчишкой, который искренне заинтересовался им. У самого Леви нет друзей по переписке, просто не было нужды. Он в принципе человек несоциальный, но работа обязала быть более открытым людям. В письме, которое он прислал Эрену, не было и капли лжи или притворства — он действительно был удивлён. А прочитав второе письмо, был приятно удивлён — Эрен хотел завязать с ним переписку. Он даже не стал спрашивать личного номера, чтобы общаться по телефону, или ту же электронную почту, чтобы письма приходили быстрее. Похоже, вся соль была именно в этом...       Леви ещё немного посмотрел на несколько строчек на обычной бумаге, остановил взгляд на дате написания и подумал, что с этого времени прошло уже две недели. Мальчишка скорее всего переживает, ждёт ответа, а Леви уже всё решил. Он бы поспешил написать ответ, но сегодня к нему обязательно зайдёт шумная подруга и лучший друг юности, и по совместительству его гендиректор, а это значит, что спокойствия не жди. Леви предпочитает тишину и определенный настрой для таких занятий, как написание личного письма. Его так учила мама. А ещё она научила его каллиграфии и привила любовь к чистоте и порядку. Кушель Аккерман слишком рано ушла из жизни, но Леви вспоминает об этом не часто. Её советы до сих пор помогают ему в повседневной жизни, за что он очень благодарен.       Шкатулка, где хранились личные письма от переписки его с матерью, пока та была жива, стала последним о ней воспоминанием. На самом донышке лежали старые фотографии малыша Леви и его молодой матери — такой он её запомнил навсегда. Сладкая тоска по родному дому, по матери, по тому беззаботному времени сжимала сердце. Иногда хотелось вернуться туда, в объятия Кушель, и не думать о насущных проблемах. Вдруг Леви вспомнил, что за последние годы уже и забыл, когда по-настоящему отдыхал. Он сделал себе пометку в блокноте подумать насчёт поездки куда-нибудь горы, возможно, на Рождество...       Леви просидел в тишине и спокойствии ещё добрых три часа, а потом услышал звонок в дверь и шум из подъезда. — Уже пришли.

***

      Прошёл месяц со дня отправки посылки, Эрен вконец отчаялся получить хоть какой-нибудь ответ. Он допускал мысль о том, что Леви Аккерману противно стало от его письма, его второй части, и он не решился отвечать. Хотя сам Эрен не считал, что написал что-то отвратительное, да и каждый бы так подумал, как ему казалось. В глубине сознания Эрен знал, что мог ошибаться, потому как всякое могло случиться: человек может быть сейчас очень занят, чтобы отвечать, или почтовые связи задерживают ответное письмо, или... Что угодно. Но сколько себя отговорками ни корми, легче не становится, потому что каждая догадка висит в воздухе и ничем не подтверждается.       Через пару дней начнётся новый семестр, так быстро пролетело лето. Эрен был готов встретиться с друзьями, которых не видел с последней сессии в июне, и которые обязательно затащат его отметить начало нового учебного года в какой-нибудь кафешке недалеко от университета. Он с теплотой в душе вспомнил их маленькие приключения, за которые приходилось получать порцию гнева от администрации университета, а потом подзатыльник от матери. Отец всегда отмахивался, мол, человек — творец своей судьбы, поэтому пусть делает, что ему вздумается. Он не имел в виду преступать закон, разумеется, просто в семье Йегеров не было ни одного криминала, поэтому напоминать об этом смысла не было — все это понимали.       В обед на последний день лета Эрен решил прогуляться в ближайшем лесопарке. Он уже спускался по лестнице, когда почтальон опускал квитанции и другие бумаги в ящики. Эрен нервно сглотнул, видя в сумке уйму писем и уже вставленные в его ящик квиточки. Он прочистил горло и обратился к почтальону. — Добрый день. Скажите, нет ли письма для Эрена Йегера из Сины?       Почтальон поздаровался и спросил номер квартиры. — Уже лежит в ящике, можете забрать.       Эрен с искрами в глазах поблагодарил мужчину и наспех открыл свой ящик, вынимая все бумаги. Он вышел из подъезда и сел на ближайшую лавочку. Волнение накрыло с головой — письмо от Леви Аккермана! И хотя Эрен ещё не знал, какое решение всё-таки принял мужчина, уже было приятно от того, что он его написал. Да, сомнения закрадывались, но надежда умирает последней.       Эрен снова выдохнул, чуть похлопал себя по щекам (ну словно ребёнок), и ещё раз улыбнулся и уже решил признаться себе, что полюбил такого рода общение. Он быстро нашёл на ключах прицепленный маленький швейцарский ножик, вскрыл конверт и достал бумагу. Поджав губы, Эрен развернул письмо, вновь подмечая красивый почерк. Казалось, что природа замерла вместе с ним, пока он читал письмо: ни дуновения ветра, ни щебета птиц, ни жужжания пчёл — лишь он и это письмо.