Они любили ночь…

Никто уже и не помнит, как человечество утратило свою свободу. Просто однажды из тени вышли они — носители гена «V» и установили свой порядок, заявляя о своём нерушимом праве на господство в пищевой цепи. Конечно, иллюзия свободы у людей была: они по-прежнему могли выбирать свой жизненный путь. Их право на учебу, работу и семью никто не забирал, и они вольны делать всё, что угодно в рамках закона, но жизнь им более не принадлежала. Каждое новое время года начинался Отбор, и по достижении двадцатилетнего возраста человек был обязан исполнить свой долг и принимать в нём участие. Освобождением могли послужить лишь смертельная болезнь, врождённый дефект или серьёзное психическое отклонение, но всех таких людей ссылали в специальный район гетто или по-простому — трущобы. Удачливые, кому везло при Отборе, оставались и дальше жить со своими родными, занимаясь рутинными делами, а те, кто не договорился с фортуной, становились частью жатвы. Никого из тех несчастных более не видели — ни живыми, ни мёртвыми. До окончания зимнего сезона оставалось менее недели и двум подругам, которые уже достигли двадцати лет, на телефоны пришло оповещение, что в назначенный день им придёт соответствующий номер и пожелания, чтобы в их первый Отбор цифры принесли им счастье и удачу. — Издеваются, что ли? — смотря на одинаковые сообщения, бросила одна из них. Пай-девочкой её было трудно назвать. Весь вид говорил о протесте: мрачные тона в одежде и косметике, чересчур выбеленное лицо и разноцветные пряди в чёрных от природы волосах. Девушка прокрутила шарик пирсинга в языке через зубы и цокнула, выхватывая телефон подруги — полнейшей её противоположности. Приличная, холёная и чуть ли не тихий ангел во плоти, к тому же отличница и спортсменка, а миловидна настолько, что все парни района были готовы чуть ли не мир к её ногам положить. — Линять надо! — твёрдо сказала Сон Наён, смотря на ангелочка. — Куда?.. — весь мир и планы на будущее буквально рушились в сознании Пак Роны, надеявшейся всё это время, наверное, на чудо. — Поймают и без всяких шансов на жатву отправят. — А что предлагаешь — стать частью стада? Каждый сезон трястись, если в этот пронесёт? Кто не борется, тот послушная овца! Я не хочу сходить с ума, как мой придурошный папаша. Мать Наён была отобрана на жатву девятнадцать лет назад и с тех самых пор отец Сон начал пить, чудом избегая выселения в трущобы, практически полностью пустив жизнь дочери на самотёк. О ней заботилась бабушка, сумевшая дожить до возраста пятидесяти лет и освобождённая от участия в Отборе. Государство выплачивало неплохую пенсию пожилой бабушке Наён и на эти деньги семья жила. Отцу девушки оставалось ещё пять лет, прежде чем его вычеркнут из списка участников и отправят в список доживающих свой век. — Тридцать лет… Мы должны продержаться тридцать лет. — Рона! Пока молодой кажется, что невзгоды по колено, дальше только хуже будет. После первого же Отбора можно с кукухой попрощаться и замучатся доказывать, что ты псих. Сколько наших знакомых мы более не увидим? Кончилась беззаботная жизнь, пора думать о собственной жопе. А раз не можешь о ней подумать ты сама, то подумаю я за нас двоих. — Онни… — Слышала же в новостях о волнениях в гетто — это сопротивление, я уверена. Нам нужно лишь попасть туда, в гетто эти не суются. В гетто изгонялись смертельно больные, дефектные, калеки и умалишённые. Там процветал полнейший беспорядок и этот район был огорожен высокой стеной с одними единственными воротами, откуда люди собственно и попадали в эти трущобы беспросветного мрака. Человек был привязан к своему району и в другие попасть мог только лишь с высочайшего позволения, пройдя кучу проверок и обосновав причины для переезда. Девушки всю жизнь обязаны были находиться на территории где родились. Фантазии Наён о побеге и укрытии в трущобах так же наивны, как и крутившаяся надежда на чудо у Роны. — Я должна сообщить родителям, — отрешённо сообщила подруге Рона, покидая её. — Дура! — вслед ей бросила Наён.

***

Дома Рону ждал неприятный сюрприз: нагрянули власти из администрации. — Не трогайте Рону! Прошу вас! — мать девушки уже уводили, когда Пак подходила к дому. Женщину скрутили, как какую-то преступницу и насильно тащили в чёрный автомобиль припаркованный у дома. — Пак Рона? — обратился к ней подошедший человек в чёрной спецформе, лицо его было полностью скрыто. Девушка кивнула совершенно не понимая, что происходит и прибывая в шоке. — Пройдите в дом и ожидайте результатов Отбора. — Мама… Что с моей мамой? Почему вы уводите её? Где папа? — вместо немедленного выполнения приказа начала спрашивать Рона. — Пройдите в дом, Пак Рона! — повторил человек. — Мама! — закричала девушка, когда её мать словно преступницу волокли мимо неё. — А-а-а! — вскрикнула Рона, ведь рядом стоящий схватил её под локоть, чуть ли не ломая кости руки и не давая даже шагу ступить в сторону матери. «Он не человек», — мелькнуло в голове. Эта силища присуща только иным. — Всё будет хорошо, доченька, — последнее, что услышала Рона от своей матери. Уже вечером, в прямом эфире всех телеканалов, был приведён в исполнение смертельный приговор совершивших преступление. Родителей Роны казнили за фальсификацию документов, незаконную продажу крови и превышение должностных полномочий на службе в районной администрации.

***

— Господин, прошу сжальтесь! — молил стоявший на коленях парень лет двадцати пяти, на лице и теле которого уже не было ни одного живого места. Открытые раны кровоточили и перестали заживать. — Нужда заставила… — Нужда? Ты просто ублюдок! — незримая сила прижала парня к мраморному полу, ломая и без того уже переломанные по несколько раз кости. Из неосвещённой части комнаты вышла статная фигура на свет. — Сын шлюхи, которая за кровь раздвигала ноги перед кем попало и обращенного её же наркомана! Третьесортное дерьмо! — каждое брошенное слово искажало красивое лицо в гримасе раздражения из-за причин присутствия этого недостойного существа. Ким Тэхён тяжело дышал. Он не любил никаких осечек, каждая родословная была учтена и записана, тысячи работали в генофонде, следя за порядком. С этой Пак Роной при проверке случилась несостыковка, а расследование показало, что девчонку незаконно удочерили и кем были её родители на самом деле неизвестно. Все концы в воду благодаря этому ничтожеству перед ним. За кровь сфальсифицировал документы и покрывал эту пару на время Отбора. — А если она носительница гена? Твоя голова об этом думала?! — продолжал рычать Ким, обнажая острые клыки. — Я-я-я… у-уверен, что в ней нет и капли нашей крови… Идеальное лицо Тэхёна перекосилось в гневе. Этот ублюдок посмел их сравнить? Ким Тэхён — чистокровный и благородный, его кровь никогда не смешивалась с человеческой, его родителями были образцовые представители вида, наделённые немалой властью и влиянием. Его появление на этот свет было обдуманным шагом, а не из-за того, что какой-то упырь кончил в проститутку, а той и пофиг лишь бы дали кровь. К двадцати пяти годам он был подготовленным и умеющим себя сдерживать. В первый раз свои клыки он выпустил под присмотром и полностью контролировал себя и свои силы. Его бессмертие, начавшиеся пятьсот лет тому назад, пришло в спокойной атмосфере и с достаточным количеством крови для насыщения. Этот же низкородный кровосос принял свою суть в каком-то захудалом баре и в не самом лучшем районе, лёжа и пыхтя над какой-то продажной девкой, которую и покусал к чертям, измазавшись её кровью, переполошив всех посетителей. Его бы тогда и прибить нужно было, но у «своих» всегда преимущество от рождения — они стояли выше людей и убийство человека из-за того, что горе-мамаша не просветила парня касательно его будущего, не являлось причиной для жёстких мер. — Ким Тэхён, вы сами являетесь причиной того, что я оступился, — наглость это ничтожество получило от матери. — Думаете, я такой один? Мы получаем скудные крохи с Отбора! Как мы должны выживать, если не будем получать достаточно крови?! Ким сжал кулаки, а его внутренняя сила вырвалась на свободу, уничтожая ублюдка и развевая его прах по дорогим апартаментам пентхауса самого высокого и дорогого небоскреба Сеула. Неблагодарные! У них достаточно льгот, а они плюют ему в лицо, вонзают нож в спину и не ценят того, что он делает. Никто! Ни вампиры, ни люди. Если бы он думал лишь об одних, то другие бы уже канули в лету, а с ними и его вид. Никто не идеален, но он старался, чтобы на его земле всё прибывало в гармонии. Есть законы для людей, а есть правила для вампиров. Но люди недовольны слишком частным Отбором, даже не догадываясь какой ничтожный процент от общей массы жителей Кореи его проходят. И даже если его озвучить они всё равно будет недовольны. А носители гена «V» по своей природе ненасытные, сколько им не позволяй брать — всё им мало. Чуть дай послаблений и можно начинать отсчитывать дни до конца цивилизованности созданного кланом Ким общества. Мало ему известия о девчонке, происхождение которой неизвестно, так ещё и вновь пошли слухи о якобы сопротивлении, которое организованно в гетто. Вот наивные, верившие в сказки люди! Даже соберись они всей Кореей никогда бы не смогли свергнуть вампиров — название, взятое из чужеземных легенд. Во всякий ширпотреб колья вгонять это не иметь дело с благородными. Аристократы, чья кровь за всю историю рода от силы два раза смешивалась с человеческой, были подобны чистокровным и ни один человек ещё не смог победить хотя бы одного из них. Что уж говорить о Ким Тэхёне? Ему и вмешиваться не нужно будет, если случится восстание людей. Только если те до такого додумаются и пойдут на этот шаг, то о прежнем отношении могут забыть. Тэхён мягок, пока следуют его законам, но может быть жестоким, когда их игнорируют. — Подготовьте приказ, этой ночью необходимо провести рейд в трущобы! — передал он распоряжение своему секретарю. — И доставьте эту девчонку ко мне! По крайней мере, он может проверить есть ли в ней ген «V» с помощью своих клыков. Лишь укус чистокровного может пробудить спящего внутри хищника раньше двадцати пяти. Проверит и выбросит из головы. Если есть, то добро пожаловать в новую жизнь, нет, тогда пусть молится за само своё существование.