Они любили ночь…

В дверь нещадно барабанили, грозясь выбить её напрочь, но Роне совершенно не хотелось выбираться из своей спасительной позы эмбриона, в которой она находилась. Её мозг просто не мог принять того факта, что она больше никогда не увидит своих горячо любимых матери и отца. Их обвинили в совершенно нелепых преступлениях, ведь для Роны не было никого идеальнее её добрых родителей. Они бы не пошли на то, в чём их обвинили. Мать и отец — примерные граждане и образцовые родители, а не преступники. В мыслях больше не было волнений по поводу Отбора — выпадет несчастливый номер на её долю и ладно. Ничего в этой жизни её больше не держало, а в следующей Роне хотелось родиться достаточно сильной, чтобы уничтожить саму причину случившегося с матерью и отцом. Сделать невозможное — убить Ким Тэхёна. Экран мобильного зажегся, высвечивая в очередной раз номер Наён. Конечно, подруга уже в курсе, но Рона не хотела говорить с ней и слышать соболезнования. Ничего не хотела. — Вот ты, блядь такая, где! — в её дом ворвались трое парней. Незаконное проникновение, но они не принадлежали к общей человеческой массе. Элита и ещё не обратившиеся носители гена «V». — Какого хрена, красавица, ты нас игнорируешь? Эй, я кого спросил?! — её бесцеремонно пнули ногой в бок, и девушка сморщилась. Ей может и всё равно, а вот телу нет. — Осиротевший ягнёночек порадует же папочку? — один из них присел перед ней на корточки, грубо хватая девушку за лицо и вынуждая посмотреть на него. Защитный включатель в голове будто бы щелкнул, её апатия уступила место злости. Если она простой человек, то они имеют право к ней врываться и делать то, что им заблагорассудится? Всё-таки у неё есть какие-то права и, пусть скудные, но гарантии безопасности. — Сука! — Рона получила болезненный удар по лицу после того, как её сжавшийся кулак съездил по челюсти незваного гостя. Его друзья заржали рядом. — Хочешь поиграть по жёсткому, шлюха?! После ей казалось, что она действовала на каком-то автомате, не совсем понимая откуда взялись силы для отпора трём парням, которые пришли за лёгкой добычей и даже не ожидали, что девушка способна оказать сопротивление и бить тем, что попадалось ей под руку. Одному она разбила голову любимой маминой вазой, орошая чужой кровью недавно приобретённый диван. Его друг получил удар нелепой, но увесистой фигуркой, стоявшей на тумбочке перед телевизором. С третьим больше всего было проблем — вертлявый, с безумным взглядом. На кухне он нагнал её. При падении Рона задела подставку с ножами, которые со звоном рассыпались рядом. Парень плотоядно ухмылялся. Только защитный механизм работал, пытался сохранить целостность тела, которому принадлежала душа Роны. Крепко схватившись за нож, девушка зажмурилась и полоснула воздух. Так ей казалось. Она хотела его отпугнуть, чтобы отпустил, чтобы появился шанс сбежать через заднюю дверь. Хватка парня неожиданно ослабла, и Рона начала выбираться, но распахнутые глаза девушки с ужасом смотрели, как из горла парня полилась багряная кровь… Он хрипел, хватал ртом воздух. Девушка откинула нож в сторону. Это точно конец. «Беги!» — приказал внутренний голос, и Рона сорвалась с места, выбегая в кромешную темноту улицы. Освещения не было, согласно правилам люди не бродят в ночное время по улицам, а те, кто может это делать в искусственном свете не нуждались. Лишь естественный свет Луны и звёзд, а также скудные отголоски из ярких окон домов. Девушка споткнулась, и полоса света от ближайшего окна упала на её руки… Все в чужой крови. Бешено стучавшее сердце разгоняло кровь, а всё ещё работавший на защиту организм не давал впасть в состояние паники и самобичевания из-за произошедшего. Она должна бежать! Показавшиеся впереди громоздкое здание стражей вынудило девушку замедлиться. Почему именно сюда? Это место точно не спасение. Охрана правопорядка, ночные псы главного… Нет-нет-нет! Рона спряталась за массивным деревом, человеческое зрение смогло разглядеть стаявшие у главного входа машины. Гул работавших двигателей доносился до слуха. Неужели так быстро узнали о совершенном ею преступлении? Нужно скрыться, тут её заметят, учуют по запаху свежей крови. Но негде было спрятаться, она прекрасно помнила, что здание стражей располагалось на открытой местности. Это дерево — единственное, которое тут росло. Если бы не уходивший ввысь ствол можно было попробовать забраться и спрятаться в его кроне. Взгляд девушки зацепился за массивную и достаточно высокую машину. Для перевозки. Её огоньки, словно маяк указывали Пак путь. Спрятаться под носом у нелюдей — безумство или надежда? Но не столь велик её выбор в сложившихся обстоятельствах. Девушка крадучись добралась до машины и с помощью установленной на кузове лестницы взбиралась вверх. Припав всем телом к холодному металлу, она зажала рот рукой и забыла, что нужно дышать, ведь из здания выбегали полностью экипированные стражи. Те рассаживались по машинам, а стоявшие рядом с той, на которой она спряталась, замешкались. Учуяли. Но соратники начали ржать над своим сослуживцем, чей нюх уловил запах крови, обзывая его неаккуратным растяпой. Судя по всему, он пролил кровь на свою форму и поэтому они этот запах спихнули на неуклюжего стража. Рона слышала, что перед выездами стражи всегда питаются, чтобы не соблазняться. Девушка ухватилась за выступ на крыше, когда машина тронулась — тихо и неспешно. Ехавшие внутри кузова автомобиля стражи даже не подозревали, что наверху находилась нелегальная пассажирка, с недавних пор преступница, совершившая ужасный поступок — убила носителя гена «V».

***

— Нет-нет-нет! — жестикулировал накаченный парень, плюхаясь в воду реки Хан, пытаясь ухватить сорвавшуюся рыбину. — Чего ты ржёшь, хён? — с обидой спросил черноволосый, уставившись на старшего брата, что спокойно сидел на валуне и отправлял в ведерко свой мелкий улов. — Гук-и, рыбалка — это явно не твоё. Особенно ночная, — с улыбкой произнёс обладатель высветленных волос. — Вылезай, дуралей. На сегодня достаточно. — Такая крупная… — досадливо бросил парень, шлёпая рукой по водной глади. — Вот поэтому и крупная, что мозгов больше, чем у тебя. Кто ж в ледяную воду бросается? Ох, и что мне с тобой делать? На вот, — светловолосый протянул канистру. — Наполни водой. На самом деле поймать крупную рыбину большая удача, ведь из-за бетонных блоков, что окружали берег и сетки, установленной на всю глубину, в речной бассейн гетто попадали разве, что мальки, которые только со своего рыбьего позволения оставались и росли себе на погибель у берегов территории генетических отбросов. Счастье выловить рыбку размером с ладонь, а та, что улизнула была больше. Когда-нибудь и её поймают, но пока пусть живёт. — За три рыбки сможем выторговать у аджумы помидоры и пучок зелени. О, может быть, ещё получится и яйцо получить. Свеженькое, куриное яичко. Как я давно их не ел! Желудки двух братьев заурчали, и они поспешили к дому аджумы О. Чон Хосок — старший из них, худощавый и улыбчивый малый, копия своей матери. А вот ловкостью и болтливостью он полностью пошёл в отца. Его младший братец — Чон Чонгук — был полной противоположностью Хосоку. Мускулистый, молчаливый с недоверием в чёрных глазах. Их за родных друг другу людей трудно принять, настолько они были непохожи ни внешностью, ни характерами. Мальчишки рано осиротели и Хосоку пришлось ставить малого после смерти матери на ноги самостоятельно. Если бы не Шуга — так называл себя таинственный парень со шрамом на правом глазу, встреченный ими уже в гетто, то и вовсе бы не справился. Померли бы от голода и холода на грязных улицах, и это в лучшем случае, в худшем самые отчаянные из жителей схватили бы их и… Вот об этой стороне безжалостного гетто вспоминать не хотелось. На самом деле Хосок очень многое скрывал от брата и всячески старался не думать о скором двадцатипятилетии младшего. У них один отец, но матери разные. Мать Хосока то немногое время, что было отмерено ей с детьми, посвятила себя мальчикам и никогда не считала Чонгука другим. Старший Чон смутно помнил своего отца, но плохого матушка о нём никогда не говорила, любила его и была благодарна за всё. За жизнь, которую он подарил ей после Отбора и за Хосока. А ещё Хосок знал, что она себя винила за гнев главенствующего клана Ким на клан Чон. Отец Хосока и Чонгука — чистокровный вампир из Пусана. И Чонгук — единственный полноправный наследник рода, сын чистокровных носителей гена «V», сын родных брата и сестры Чон. Может быть, и мерзко, неправильно, но чистокровные связаны узами ещё до своего рождения из-за своей малочисленности. Их отец любил и уважал свою сестру, но он так же смог полюбить и человека. Чон Хосок — единственный в своём роде. В нём одновременно и слишком много вампирских генов и слишком мало из-за матери-человека. Если бы она не была человеком с Отбора и частью жатвы, если бы отец её обратил… Достаточно «если бы» в его жизни. Для себя он ещё до двадцати пяти лет решил, что быть сволочью-кровососом он не будет по собственному убеждению. Эти двадцать пять лет жизни обычным человеком ведь зачем-то даны? Может быть, чтобы понять, научиться чувствам, состраданию, а, может быть, банально для того, чтобы тебя грохнули. Только в царившей атмосфере не до познаний всяких чувств, особенно в гетто. Хосок просто от рождения добрый и не унывал по факту, но Чонгук… Младший Чон мог вспылить на ровном месте, а если кому-то в чём-то уступал, то злился. Он не относился ни к кому с теплотой и пониманием, кроме брата. Ну, может быть, ещё Шуга был по-своему мил Чонгуку, хотя грызся с ним, за что и получал от маленького, худосочного хёна. И злился, что проигрывал. Столько тренировок, а Шугу обойти не мог. Но в то же время Хосок знал, что за настороженным, злым взглядом недоверия, скрыт перепуганный ребёнок, который просто боится протянуть руку этому миру, улыбнуться яркому Солнцу, насладиться серебренным светом холодной Луны, пойти навстречу незнакомцу и оказать помощь кому-то из нуждающихся посторонних. Мать укрыла и спрятала их в гетто от клана Ким и Хосок ей благодарен за этот шаг и шанс на жизнь, ведь выбора у той не было. — Что?! Старуха, ты совсем из ума выжила?! — разозлился, глядя на потрёпанный пучок зелени Чонгук. — А за ваших рыбёх только это и можно предложить, — пожилая женщина повела носом. — Аджума О, ну… — И не улыбайся мне тут, — мигом улыбка сошла на нет с лица Хосока, когда единственный глаз аджумы уставился на него. — Ишь ты, придурок улыбчивый! Старший Чон сжал кулаки — ну почему его придурком вечно считают? Отсталый, дебил… Сколько можно-то? Не привыкли люди на здешней свалке жизни, что у кого-то сердце ещё не очерствело и можно улыбаться просто так. Главное спокойствие, только спокойствие и терпение. Да, много терпения лишним не бывает… — Всё, проваливайте, — отобрав рыбешку и швырнув в них зелень, аджума скрылась за дверью своего полуразвалившегося домика. — Старая сука, чтоб тебя… — сплюнул Чонгук. — Хён… Теперь что?.. — Ну, покрупнее-то мы всё равно себе оставили, не помрём, — оптимистично заверил старший Чон младшего. Их домом служили наваленные друг на друга старые грузовые контейнеры. Покрытые коррозией и ржавчиной, железки не внушали особого тепла, но выбирать не приходилось, к тому же, как ни крути, а эти апартаменты были куда удачливее, чем уходившие под землю домики, да разрушавшиеся на глазах старые высотки-человейники. Шуга предсказуемо наслаждался ночным небом лёжа на металлической крыше контейнера. — Вот скажи мне, какого хрена мы добываем еду, а этот нежится и принимает лунные ванны? — недовольно ткнул пальцем на крышу Чонгук. — Тише! — раздалось сверху, а сам Шуга подорвался с налёжанного места, во весь рост вставая у края крыши и вглядывался вдаль. — Эй, ты что это меня затыкаешь? — Я сказал тихо! — рявкнул Шуга, продолжая неотрывно глядеть вдаль. — Стражи… — Что? — Хосок не обделён слухом и хорошо расслышал шёпот хёна, а вот Чонгук рядом продолжал браниться на низкорослого Шугу, обещая надрать тому жопу за то, что затыкает его. — Чонгук, прекрати! Всё серьёзно! Хосок давно подозревал, но сегодня окончательно убедился, что Шуга тоже носитель гена «V», ведь он услышал их, а кровный брат Чонгука даже не подозревал о вторжении и пока ещё не слышал стражей. Но шрам… — Они выжигают гетто! — парень спрыгнул с крыши — легко и непринуждённо. — Скоро придут сюда, — он посмотрел на Хосока. — Лучше бежать, огонь в их руках нам не друг. Бежать… Конечно, всё же так просто. Куда только бежать? Хосок ещё сможет затеряться среди кровососов, а Чонгук пока ещё не пробудился и человек. Тут он никому не интересен, а за пределами этой помойки… — Хён? — младший стал походить на испуганного крольчонка, что совершенно не вязалось с его телосложением и мускулатурой.

***

— Леди Чон, как сегодня ваше настроение? — Тэхён прошёл в тёмное помещение и остановился у прикованной к стене девушки, приближая своё идеальное лицо к осунувшемуся и изнурённому лику некогда прекрасной леди. — Всё ещё сопротивляетесь? Моё предложение до сих пор в силе, только скажите «да». — Пошёл ты, мальчишка! — вспыхнули алым глаза и зазвенели цепи, а острые клыки клацнули в опасной близости от носа Ким Тэхёна. Он всегда сохранял расстояние ровно таким, чтобы эта стерва не откусила ему нос своими острыми зубками. — Жаль, очень жаль, — хмыкнул Ким, отворачиваясь от пленницы. — Что ж, я подожду. — Как ты так можешь?! — кричала вампирша. — Животное, сволочь! Никогда! Никогда я не стану твоей, мразь! — Станете, леди Чон, станете. Но помните, что я всё ещё добр к вам. В конце концов, есть способы менее гуманные, — он улыбнулся себе под нос.