Воспоминания

      Что может быть лучше пробуждения из-за поцелуев любовника? Тем более в выходной, когда можно целый день убить на подобные ласки. Арчер нежится в уютном одеяле, довольно улыбается, пока Кимбли нежно гладит его худые, обнажённые плечи, клеймит их губами мягко. Так приятно. Хочется по-дольше оттянуть момент, заполучить как можно больше любви, поэтому Фрэнк подставляет специально шею, но не спешит просыпаться окончательно. Сонный он не сразу соображает неестественный для его квартиры звук.       Писк.       Арчер продирает глаза, зрение фокусируется не сразу. Показалось? Зольф продолжает его будить, поэтому внимание не зацикливается на этом.       Снова писк.       Фрэнк резко отталкивает Зольфа, принимает сидячее положение и устремляет взгляд округлившихся от шока глаз на то, что одной рукой держит сожитель. Минута ступора кажется вечностью, а дальше предательски дёргается веко.       — Доброе утро, солнышко. Как тебе?       Зольф мягко улыбается, не обидевшись нисколько на грубое отторжение, и показывает шокированному Фрэнку маленького белого котёнка, который так трогательно умещался в одной его ладони. Взъерошенный детёныш, больше похожий на шарик из меха, жалобно пищит и обнюхивает воздух вокруг. В комнате повисло молчание и Зольф отчётливо почувствовал, как воздух искрит рядом с Арчером. Офицер медленно поворачивает голову к сожителю и пристально смотрит в глаза, ожидая услышать объяснения.       — Тебе нравится? — самозабвенно спрашивает Зольф, которого совсем ничего не смущает. Видимо такой реакции и ожидал. — Оставим его?       — Ты ещё спрашиваешь? — процеживает сквозь зубы Фрэнк незамедлительно, поглядывая на писклявое существо. — Убери его с постели и верни туда, откуда взял.       Но Кимбли смотрит на него сдержанно и выполнять приказы не собирается. Только повёл плечами, а затем вдруг меняется в лице.       — Мне лень. Сброшу его с этажа — так быстрее.       С этими словами он встаёт с кровати, но Фрэнк, сам удивляясь себе, с завидной скоростью ловит его за локоть и выхватывает обеими руками котёнка. Напуганное животное вырывается, но слишком слабо, а коготки ещё не настолько крепкие и острые, чтобы вылезти из цепких пальцев. Арчер смотрит на Кимбли с угрозой и прижимает кота к себе, а тот аж светится от радости. Фрэнк фыркает: с ним удачно провернули манипуляцию.       — Ты хочешь, чтобы это жило здесь? — спрашивает Фрэнк серьёзно. — Ты понимаешь, что такое "ответственность"?       — Конечно! — восклицает Кимбли, готовый обнять любовника за талию, но у него не получается, ибо Арчер уворачивается нарочно, по-удобнее перекладывая котёнка на одну руку. Кимбли не понимал никогда, что такое "ответственность" и Фрэнк знал это.       — Тогда иди купи наполнитель и корм.       Теперь недовольным остался Зольф, потому что Фрэнк снова выгнал его, но делать нечего.       Оставшись один на один с котёнком, Арчер ещё покрутил его в руках, будто вообще впервые в жизни кота видел, а затем отнёс его в ванну. От стресса в незнакомом месте животное тяжело дышало ртом, но воды, к счастью, не боялось. В голове Фрэнка проносилась куча мыслей, состоящая в основном из ругательств. Можно сказать, что руки сами вымывали грязь с котёнка, потому что в голове бушевала злость. Затруднений вымыть малыша у Арчера не возникло, зато возникли блохи, которые буквально сыпались с него. Да и вообще весь этот геморрой с домашними животными мужчина отторгал агрессивно, но ради зольфового счастья придётся пойти на жертвы.       Выкупав котёнка, Арчер насухо вытер его и уложил на колени. Малыш помяукал испуганно, а затем уставше улёгся, свернувшись клубочком. И что хорошего Кимбли увидел в этом?       "Шило в заднице" — ругает Фрэнк.       Но почему-то тянется ладонью к котёнку, гладит по мокрой шерсти маленького совсем, как фигурку фарфоровую. Когда-то он имел опыт по ухаживанию за кошкой, что не оставило радости видеть в своём доме кого-то без человеческого разума. И вдруг котёнок начинает мурлыкать, тычется носом об человеческие пальцы в поисках тепла, безмятежно и доверчиво.

***

      После смерти второго родителя квартира для Арчера стала совсем пустой. Однако она и не была никогда якорем для него. Всё время с утра до ночи он проводил в штабе, где душу продал бумажкам, не оставив её для любви к домашнему уюту. Он бы свыкся с одиночеством, как с обыденным явлением, ведь давно привык жить для себя, словно никогда и не жил в семье, если бы не оставшаяся в наследство кошка.       Теперь некому было приглядывать за ней, пока Фрэнка не было дома, а сам он пропадал на работе надолго, тем более, что надо было прилагать больше усилий для продвижения по карьерной лестнице. Не было и достаточного доверия к людям, чтобы просить соседей кормить животное вовремя.       Арчер приходил домой поздно, валился с ног от усталости, злой, как чёрт, малосоображающий от головной боли, а встречало его громко мяукавшее, голодное существо, которому нужно было прибрать лоток. Через две недели старая кошка, прижившаяся в его голове, как последний член семейки, уже начала не хило так бесить. Всё равно деть её было некуда, да и впрочем ведь ничего такого она и не сделала. Перед сном разве что просила ласки, что Фрэнк отдавал скупо, ибо руки болели и спать хотелось страшно. Внимания, соответственно, кошке не хватало сильно, поэтому Арчеру пришлось привыкнуть, что за ним ходят по пятам, не оставляя одного совсем. Правда, новую ответственность Фрэнк всё же перетерпел и вскоре привык.       Однако однажды весной кошка начала сходить с ума по животной природе и как-то выскочила из квартиры, когда Фрэнк открыл дверь, чтобы уйти на работу. Поймать её он не смог.       Через две недели она вернулась беременной, что прибавило головной боли хозяину. Так и быть, пришлось ухаживать за ней и бегать по знакомым, спрашивать нужны ли им котята, но, естественно, коты не актуальны. Больше всего Арчер беспокоился за свою карьеру, что не сможет работать, когда она родит. А кошка — счастливая мать, бегала довольная за ним по всему дому, урчала, об ноги тёрлась и беды не чуяла.       С дрожью в руках Фрэнк принимал у неё роды по середине рабочей недели и без сна пошёл на работу. Кошка хорошо справилась, а котята родились здоровыми, пока хозяин только и думал куда их деть. Знакомая секретарша согласилась взять одного, но оставались ещё двое. Арчер возвращался разбитым. Кошка встречала его привычным радостным мяуканьем, не подозревая, что её кошачье счастье приносит столько проблем.       В один момент Фрэнк просто взбесился, потому что его работоспособность снизилась из-за мыслей о котятах. Он взял коробку, в которой кошка ухаживала за своими чадами, и вместе с ними вынес к чёрту в какой-то переулок. Кошка долго отчаянно бежала за ним, жалобно звала, но детей оставить не могла, а Арчер был слишком разозлён, чтобы выдохнуть и передумать. Ночью Фрэнк наконец-то выспался, но утром его сожрала совесть. Всё же выкинув последних членов семьи, он почувствовал, что без них его квартира стала совсем чужой, как тюрьма холодной.       На работу он вышел раньше прежнего, чтобы затащить назад коробку с кошкой и котятами, но там никого уже не было. Перед Арчером на этом месте уже суетились собаки, что-то вынюхивая. Стоя возле пустой коробки, Фрэнк боролся с таким смятением, что на время застыл, как статуя. Гадать о том, что случилось с животными бесполезно. В голове носилось слишком много мыслей, чтобы можно было удержаться хоть за одну. Паршиво. Удар самому себе по щекам не привёл в чувство. В штаб Арчер шёл, повторяя себе, что не жалко ему, впрочем, никого: подумаешь, кошки! Кому они нужны? Всего лишь животные, не люди даже, чтобы горевать по ним. Просто избавился от ненужной ответственности. А сердце ныло.

***

      Ночью Фрэнк не мог уснуть. Кошки выводили на нервы, а теперь в гостиной на диванной подушке спит котёнок, которого Арчер бы под дулом пистолета в дом не пустил, если бы не Кимбли. Сам Зольф спал, как убитый: набегался по Аместрису в поисках зоомагазина, что пришёл ближе к трём часам дня, когда Фрэнк уже взбешённо скрипел зубами, прибирая лужицу за кошачьим чадом. Зато котёнок попался игривый и любопытный, своими играми алхимика повеселил знатно, что уже и Арчера радовало.       Впрочем он подумывал, что Кимбли быстро остынет к котёнку, надоест — сам выкинет. Обычно говорят, что раз дал имя, то привяжешься, но вряд ли это относилось к таким, как они. А кличку дали обычную — Клубок. Просто и очень подходяще: уж очень котёнок пушистым оказался.       Из кладовой нашёлся старый лоток и несколько кошачьих игрушек, доставшихся Клубку в наследство от предыдущей кошки. Фрэнк вспоминал то время, когда ему пришлось выбросить её, сожалел, но уже не так сильно. Тогда это сказалось очень болезненно, а масло в огонь подкинуло настоящее одиночество, к которому оказалось привыкнуть чуть сложнее.       Стоило Арчеру провалиться в мысли, как к кровати подползло это маленькое нечто и запищало. Мужчина поднял котёнка на кровать, снова рассматривая его крохотность, а тот сразу же неуклюже прошагал на мохнатых лапках к нему, улёгся возле коленей, забившись в одеяло носом и заурчал. Фрэнк вдруг засмеялся тихо.       Да, теперь его квартира точно не будет казаться пустой: Кимбли не позволит.