лавка древностей.

      мори снял немного мятую, дорогую рубашку с уставшего тела и медленно отложил её на стиральную машину. ну и месяц выдался…       мужчина скосил взгляд на ванну, куда торопливо набиралась горячая вода. из-за новых проблем приходилось работать круглосуточно и это невероятно утомляло. когда ты рядовой сотрудник организации, ну пусть даже и преступной, ты имеешь право заболеть и взять больничный или отпроситься раньше с работы, если не на задании. но когда ты босс мафии право на такие вещи почти утрачивается. лидер любой организации всегда является не только её главой, но и рабом. после трёх суток без нормального сна собственные слова становились ненавистными.       но завтра был таки выходной. выстраданный, вымученный, всего один, но предстоял. всегда собранный и напряжённый, готовый к бою, мори продумывал, как его провести и склонялся к тому, что можно просто почитать, полежать, пообщаться нормально со своим партнёром, ближе к вечеру прогуляться пешком до ресторана, но это всё было на завтра.        склонный к эстетизации огай, зайдя в пустую и непрогретую квартиру, первым делом решил принять горячую ванну. с трудом соглашаясь с собой, позволил себе добавить в воду пену и что-то ещё сладко и расслабляюще пахнущее, принадлежащее его партнёру. что ж, за время отношений у них многие вещи стали общими, так что тот обидеться не должен. к слову скоро должен был вернуться с задания. огай не сомневался в том, что чуя вернётся невредимым, хотя и вопреки своему холодному рассудку, переживал.       сняв всю одежду и уже собираясь шагнуть в воду, мори смотрит в зеркало. где-то тоскливо завыло под рёбрами. можно сколько угодно смеяться над своим возрастом, старостью, здоровьем, изменения всё равно неумолимо настигнут. давно около глаз появились морщинки, тёмные синяки под глазами, усталое и недовольное выражение лица, даже если на него натянута обманчивая улыбка (огай попытался улыбнуться зеркалу — лучше не стоило). организм требовал нормально, адекватного, полноценного и комплексного отдыха, качественных приёмов пищи, уменьшения нагрузки. игнорирование болей в спине, суставах, глазах могло привести к нехорошим последствиям, мори знал, не зря он врач, но терпеливо сносил все симптомы. чуя тоже знал, чем всё может грозить и неоднократно злился, ругался, бесился, забывая, что мори не только его партнёр, но и босс. впрочем, ему это прощалось.       когда были совсем плохие времена, накахара брал дело в свои руки и забирал босса портовой мафии прямо с рабочего места, тянул за руку к выходу, обещаясь каждому сотруднику, который не справится со своей поставленной задачей во время отсутствия главы, оторвать голову лично. на такое самоуправство прямо при огае, мужчина снисходительно улыбался людям и молчал. в момент, как закрывались за ними двери подчинённые недовольно обсуждали избранника мори, но высказать в лицо всё равно никогда не решились бы, поэтому не стоило даже и беспокоиться. если только у дазая хватило бы смелости, но когда их отношения начались, тот уже исчез и слава Богу.       вода была немного горячее той, какую предпочитал мори, но можно было и стерпеть. кожу неприятно жгло, но вместе с тем, когда мужчина вытянул стройные ноги по дну полностью и положил руки на бортики, уже расслабляло. — мори! — мужчина вздрогнул. кажется будучи слишком утомлённым, он ненадолго придремал и не услышал, как в дом вошли и даже несколько раз позвали. хорошо, что не утонул во сне, было бы грустно, ведь у него было ещё столько планов на жизнь. — я ванной! — связки напряглись с большим трудом, голос вышел хриплым, простуженным. мори напряг слух. шаги за дверями ванной комнаты то становились громче, то тише. вероятно, чуя снимал верхнюю одежду, с особой педантичностью вешая на плечики свой плащ. наконец, раздвижные двери с тихим шуршанием открылись и в проёме появилась рыжая макушка. — заходи скорее, иначе всё тепло выпустишь. — мори уходит под воду по шею из-за потянувшего с коридора холодного воздуха. чуя поспешно заходит и закрывает двери. в комнате душно и пахнет его добавками для ванный и это заставляет чую слегка улыбнуться. — выглядишь дерьмово. — партнёр мори всегда честен, но тут можно было хотя бы промолчать. мори медленно кивает, снова поднимаясь из воды по плечи. вода взволнованно колышется, но не выплёскивается. видно, что чуя тоже уставший, но меньше. молодой мужчина уже снял часть своего повседневного костюма, оставшись только в рубашке с подкатанными рукавами и строгих классических брюках.        чуя моет руки, огай, скосив взгляд, смотрит за тем, как тот тщательно оттирает с мылом свои тонкие пальцы. оба молчат. так всегда бывает к концу рабочей недели. им комфортно и без слов. накахара через зеркало смотрит на мужчину. у того тёмные волосы от воды завились, хвост растрепался до жуткой неопрятности, но мори снимать резинку с волос пока не спешил. — долго будешь? помочь с чем? — чуя садится на край ванны, берёт в свою руку пальцы старшего мужчины, вторую опуская в ещё горячую воду. мори лениво поднимает веки и смотрит пристально, долго. чуя знает мори достаточно, выдерживать его взгляды давно выучился, это перестало быть проблемой. — те, кто знают о нас итак обвиняют меня в том, что я тебя просто использую, буквально за раба держу. — глухо смеётся и чуя хмурится. — как будто если я сам не захотел бы быть здесь, рядом с тобой, то у тебя вышло б меня удержать. — как всегда быстро вспыхивает чуя, но мори не спорит — всё и без того очевидно. — верно, ты не та стихия, которую можно удерживать насильно. — «если ты только не мастер интриг» про себя думает огай, но не добавляет этого вслух. всё-таки конкретно чуя действительно был рядом с ним на добровольной основе. — ладно. от тебя вечно мало чего добиться можно, пока не отдохнёшь. — отмахивается от своего молчаливого сейчас босса молодой мужчина. берёт тонкую, бледную и узкую ладонь в свои руки, с аккуратной и робкой нежностью разминает и массажирует тонкие пальцы, поднимается выше по руке. мори расслабляется и откидывает голову на стену позади себя. ему было странно принимать заботу, всё-таки куда привычнее отдавать, а у чуи, особенно с уходом дазая, появилась какая-то особая склонность к ухаживаниям и нежности, теперь буквально дрожа над мори, хотя сам и боялся переборщить и начать раздражать. — ты когда берёшься заботишься обо мне, чувствую себя самым редким и важным произведением искусства. — поддевает мори, когда накахара наклоняется над ванной, чтобы позаботиться и о второй руке. — осторожнее, не упади, ударишься. — огай готов в любой момент удержать тело, чтобы чуя не рухнул в воду. — конечно я тебя берегу, ты же такой раритет, осторожнее надо быть. — при всей преданности и уважении к своему боссу, чуя не упускает возможности подколоть огая по поводу возраста. мори скрипит зубами, брови сводит к переносице, как будто ему больно. — осторожнее, чуя, я не дазай. — огая такое задевает с каждым годом всё сильнее. да и между ним и его избранником была разница в чуть меньше, чем двадцать лет. проблем пока ни с чем не было, но шепотки раздражали даже самых спокойных. за такие шутки в зубах бывают промежутки… иногда мори хотелось и ударить, но понятно, что это было очень глупо. — если захочешь убить, то только прикажи и я не буду сопротивляться. — неожиданно серьёзно говорит чуя. преданный пёс. — и не подумаю, сплавлю тебя детективам. там убивать нельзя, там и дазай. — говорит мори и тут же жалеет: чуя до подозрительного хруста сжимает кисть, которую только что принимался растирать. огай шипит, накахара сразу отпускает, шепчет извинения. ох уж эти чересчур эмоциональные молодые мужчины… — лучше уж убей. повернись ко мне, я вымою тебе голову. — чуя не любит агентство, не любит детективов, не любит дазая. на предложение развернуться в абсолютно провотиположную сторону ванной огай что-то утомлённо возражает, издаёт какой-то хнычущий звук (очень похожий на тот, который издаёт Элис), чуя не разбирает. — да и вода выплеснётся. кто потом убирать будет? — чуя возмущенно рычит, подхватывает мори и разворачивает к себе, мужчина даже и понять не успевает в какой момент произошла смена декораций. — говоришь, что я старый, а пугаешь меня так, а у меня сердце слабое, между прочим. — огай это произносит каким-то тоном элис, когда та с чем-то не соглашается. в прочем, неудивительно, совсем нисколько. — как же, тебя сгубишь. — чуя снимает резинку с волос босса и те рассыпаются по мокрым плечам неауккуратным каре. льёт тёплую воду на голову и делает это с такой щемящей сердце бережливостью, беспокоится, чтобы вода не была слишком холодной или горячей, чтобы не попала в нос, мори размазывает от этого. огай, взрослый, состоявшийся мужчина, чувствует себя нужным и очень важным в этот момент. чуя вплетает пальцы в волосы, перебирает смоляные пряди, намыливает почти ничем не пахнущим шампунем (мори как-то жаловался, что с волос запах ничем не выведешь, а это его раздражало). — я понимаю, что элис часть меня и моя способность, но я-то менее привередлив. — пытается отшутиться от такой заботы мори. ему приятно, особенно приятно, когда о нём так беспокоятся, но даже и лишённому морали мафиози не чужды стереотипы. — почему тебе, логику и стратегу, тяжело просто расслабить свои чёртовы плечи и тело и принять то, что о тебе заботятся?! я вроде стараюсь не перебарщивать с этим. — чуя забавный со вспотевшим телом, мыльными руками и возмущением в глазах. мори, чтобы успокоить своего эмоционального избранника, находит его руку и слегка сжимает. — я благодарен тебе. просто чувствую себя сахарной принцессой, хотя это и безумно приятно. — сознаётся огай. чуя фыркает, пытается сдуть чёлку. — дурак. сиди спокойно, суровый босс портовой мафии мори огай. — накахаре стоит больших сил не засмеяться со своего мужчины всего в мыле и пене.        чуя не выпускает мори из ванной до тех пор, пока вода не стала остывать. только тогда дал огаю выйти из воды, подав руку, втёр в сухие от талька руки масла и укутал в тёплый халат. — ты меня ещё до кроватки доведи для полного комплекта ухода за принцессой. — усмехается мори перед тем, как его схватили на руки и понесли по длинному коридору в спальню. удивительно, насколько накахара был сильным, даже не используя свою способность. — надо же, правду говорят, что гномы маленькие, но сильные. — возвращает шутку про возраст шуткой про рост. — сейчас сброшу на пол. на самом деле ты ничего не весишь почти, потому что надо нормально питаться, тогда и поднять не смогу. — шутку про рост чуя как-то проглатывает, обещаясь себе отомстить потом. в спальне накахара бережно укладывает своего босса на большую кровать, не слушая возмущений, переодевает. разморенный чужой лаской мори практически засыпает, хотя из-за своей осторожности позволяет подобные опрометчивые поступки нечасто. — а если честно. — чуя садится рядом, постель прогибается под его весом. мори обкладывает себя многочисленными подушками (суставы из-за застарелых травм стали болеть часто и сильно, поэтому чем мягче, тем лучше). — сейчас в мафии столько дел и ты так устало выглядишь, что мне страшно. ты то в зеркало не смотришь, а мы все глядим на тебя и боимся, вот и решил немного поухаживать. спи, всей мафии босс нужен живой и здоровый, а без здорового сна никак. и, я…люблю тебя. — во время монолога мори молчит, а когда чуя заканчивает, осоловело улыбается. — я тоже. я ценю твою заботу, непривычно конечно, но очень приятно. спасибо, родной. — мори вытягивает руку из-под одеяла и кладёт на тёплую ладонь молодого мужчины. — спи, принцесса. я в душ сам схожу, да тоже лягу. не разбужу, надеюсь. — чуя поднимается. — м, не думаю, я тебя даже подожду. — мори уже засыпает, а когда чуя босыми ногами шлепает по коридору, проваливается в сон окончательно. иногда и боссу мафии нужна трепетная ласка и забота.