Маска зверя

Уже совсем скоро Новый год. Атмосфера праздника витала в воздухе вместе со снегом. Толя ехал на съёмки «Новогодней маски» в приподнятом настроении. Он испытывал чувство приятной ностальгии. На последних репетициях ему вновь нужно было облачаться в костюм, поэтому забытое за год ощущение мощных мышц, заострившихся когтей и клыков вернулось. И уже после первой примерки пришлось надевать линзы карего цвета, чтобы скрыть появившиеся вертикальные зрачки и золотистую радужку. Переодевшись, он направился в студию, напевая "We are the champions" под нос. В павильоне не горел яркий свет. Он заметил сидевшего на задних рядах Кирилла, читавшего что-то в телефоне. Съёмки ещё не начались, все только собирались и настраивали технику. Толя в один рывок оказался рядом. – Привет! Давно не виделись! Кир поднял взгляд и дружелюбно улыбнулся. – Ага. А я-то уж надеялся, что после «Шоумаскгоон» ты закончишься со своими песнями. – В твоих мечтах. Кстати, сегодня же первый день, Юсифа, кажется, не будет, так что тебе придётся терпеть меня весь день. Туриченко театрально приложил руку ко лбу: – Как же мне пережить такое наказание? – Это всё карма. Ладно, если серьёзно, я соскучился, – Толя заключил Кира в дружеские объятья. – Неожиданно. Хотя ладно, я тоже… Ух, ты ж меня своей львиной хваткой сломаешь. Толя! Раздался тихий рокочущий звук. – Ты что… Мурчишь? – Нет! Толя резко отстранился и отвернулся, скрывая смущение. – Интересно, если тебе клубок на пол кинуть, ты за ним побежишь? Цой засмеялся. – Знай, лучше не проверять. – А погладить можно? – Только через мой труп. После «Шоумаскгоон» их жизнь стала намного спокойнее. И, кажется, нормальнее. Тот проект Толе нравился даже больше чем проклятая эта «Маска» со своими загадками на каждом шагу. А головоломки Цой не любил. Он был из тех, кто думает не головой, а сердцем. В «Шоумаскгоон» всё было понятно и по-семейному как-то. Не то, что в «Маске». – О, смотри. Это же Марк. Тишман, находясь на некотором расстоянии, заметил их и помахал рукой. Вскоре в павильоне появился и Тимур Батрутдинов и подсел рядом, заметив парней. – Привет Льву и его добыче. Готовы к труду и обороне? Кирилл обиженно фыркнул, скрестив руки на груди. Толя пожал протянутую руку. ‐ Ты ж, вроде, от хищников в дни съёмок подальше держишься. Что изменилось? Тимур загадочно улыбнулся. – Да так, ничего особенного. Госпожа "Ничего особенного" вошла в павильон лёгкой походкой от бедра и элегантно поднялась наверх. – Ах, да… Вы ж с Кариной сдружились. Не боишься её острых клыков, а Зайка-побегайка? – вставил свои пять копеек Кир. – Карина не такая. С ней не страшно. А вот каждый раз, когда ты, Толь, рот открываешь, так меня тянет к выходу от страха. У нас в "стайке" только один камикадзе. Носорог. Кир, как тебе только смелости хватает? Ты у нас самый бессмертный? Толя резко отреагировал на замечание о забытых клыках и прикрыл улыбку рукой. – Прости. Постараюсь не отсвечивать клыками. Кир, действительно, неужели ты совсем меня не боишься? Почему ничего не сказал? Туриченко удивился. – Мы знакомы много лет. С чего мне тебя бояться? Тимур хмыкнул, но ничего не ответил.

***

Цой привык, что многие участники относятся к нему настороженно. Если бы не тренировки с Владом, он бы не знал, как сам справлялся бы. Царя зверей контролировать трудно, он захватывает тело мгновенно и желает тут же показать свою силу. Цой моментально становился выше и пластичнее. Но несмотря на определённые трудности с контролем и весьма своенравный характер семейства кошачьих, Толе быть львом нравилось. Ощущать такую силу, разливающуюся по венам, отдаваться тренировкам, выплёскивая ярость и видеть в зеркале достойного представителя хищников, который никогда не обидит слабого… Прекрасное чувство. Как-то раз он немного увлёкся и после того, как снял костюм, заметил, что причёска начала смахивать на растрёпанную гриву, на голове красовались небольшие львиные уши. От удивления хвост с кисточкой начал ударять по полу. После этого случая Толя лишний раз не рисковал и надолго в костюме не задерживался. После шоу отходить пришлось долго, что вылилось в спонтанные покупки разных предметов со львом. Дома медленно, но верно собиралась целая коллекция, посвящённая царю зверей. Толя с сожалением отмечал, что ему не хватало привычного чувства силы, когтей и клыков. Всё-таки это был достаточно интересный опыт, хотя сначала все эти испытания на прочность казались мучительными, а живот скручивало от голода при одном только виде мясного блюда. Приходилось идти и есть сою с овощами. От раздумий его отвлёк тихий голос Кирилла. – Слушай. У меня для тебя кое-что есть. Считай, что это подарок на Новый год. Я когда его увидел, сразу подумал о тебе. Ты же такое любишь. Он протянул серебряный кулон в форме головы льва с короной. Толя улыбнулся, демонстрируя слегка удлинившиеся клыки, не сдержавшись. – Ух ты! Спасибо. Я буду его беречь. – Кажется, скоро твой выход. Цой поискал взглядом Тимура Родригеза, сидящего впереди, тот кивнул в сторону сцены. ‐ Да, я, пожалуй, пойду. После выступления Толя почувствовал, что что-то изменилось. Он, шатаясь, с трудом шёл по коридору, борясь с желанием опираться на четыре конечности. Что-то явно было не так. Он провёл языком по зубам. Клыки заострились. Толкнув дверь, Толя оказался в костюмерной. Кирилл пытался достать голову Носорога, стоя на носочках. – Да что ж это! Марк, зараза, просил же не класть на верхнюю полку! Толя бесшумно подошёл ближе, выравнивая дыхание. Он без проблем дотянуться до полки и отдал маску Киру. – Спасибо. Не слышал, как ты вошёл. Ого, ты всегда такой высокий был? Толя постарался скрыть рычание в голосе и отшутиться. – Не за что. Это просто ты гном. – Толь, я думал, мы закрыли тему. – Да не обижайся. Ты выше этого, – хмыкнул Толя, прислоняясь к стене. Перед глазами темнело, нужно было контролировать дыхание. Головокружение уменьшилось. Но в воздухе ощущался какой-то странный, но знакомый запах. Толя не мог понять, какой, мысли в голове путались, но он стойко держался. – И когда ты перестанешь шутить про мой рост? – Когда перестану цепляться к мелочам. Кирилл вздохнул. Толя прикрыл глаза, собираясь с духом. Вспышка. Свет погас. – Оу, кажется, свет вырубили. Вот блин, ничего не видно. Толя без проблем ориентировался в темноте, как и все хищники. Сейчас эта ситуация превращалась в настоящее испытание для внутреннего зверя. Это была провокация. Он понял, что это был за запах. Откуда-то сбоку тянуло кровью. Хищник внутри начал скрести когтями. Кирилл отвернулся и не заметил, как оказался в лапах льва. «Чего?!» Толя с рычанием выдохнул, сглатывая слюну. Кирилл разом притих, боясь лишний раз пошевелиться. «И что теперь делать? Как это вообще случилось?» Полумрак только мешал самоконтролю, а лев внутри довольно рыкнул. Толя застыл, стараясь справиться с собой. «Ощущать тепло в руках оказалось неожиданно приятно. Я не сдержусь…» «Не сдерживайся!» «Что?» «Давай же. Ты всё время хотел попробовать. Перестань искать оправдания. Посмотри правде в глаза и перестань противиться судьбе» «Захлопни пасть!» Он сильнее сжал чужую руку, разрывая ткань пиджака и впиваясь когтями. На пол упало несколько капель крови, Цой сглотнул. – Толя… Не надо. Цой продолжал сопротивляться, но тело отказывалось слушаться. Клыки хотели вонзиться в добычу и разорвать.

***

Кирилл много раз мысленно возвращался в день своего вылета. Всё-таки хорошее было шоу, хотя не без минусов. Он с радостью демонстрировал свои вокальные навыки, часами оставаясь на студиях и репетируя танцы. Он внезапно для себя самого дошёл до полуфинала. Где-то глубоко в груди зародилась надежда. Может, у него получится? Однако оказавшись в номинации на выбывание, он понял, как ошибался. Чувство того, что он всех подвёл и не оправдал ожиданий не хотело покидать, но иллюзий он не питал, поэтому сидел перед зеркалом в гримёрке и репетировал прощальную речь. В дверь постучали. – Кто там? – Крокодил. Хотел узнать, как ты. Кирилл улыбнулся, стоя по ту сторону от гостя, прислонившись к двери спиной. – Неплохо я. – Ясно. Мог мне хотя бы не врать. Не расстраивайся… Ну, если вылетишь. Жизнь на этом не кончается. – Да ладно тебе. Я всё понимаю. И лучше уйду я, чем Заяц или Лама. Мы, вроде как, друзья, и я желаю им только победы. Да и ты перестанешь меня опекать. За дверью многозначительно промолчали. – Эй, ты что, обиделся? Крокодил ответил: – Да нет. Просто… Грустно, что всё скоро кончится, а мы так ничего и не выяснили. – Ты прав. Хотя у тебя ещё будет время, - поддержал Кирилл. – Ага. Мне не по себе от того, что все мучения, через которые проходят хищники отчасти безрезультатны. Какой прок в этой борьбе с собой, если об этом никто не узнает. Были бы средства, возможно, ушёл бы. Хотя тебя тут бросать жалко было бы. Кирилл робко предложил. – Если ты хочешь чем-то поделиться, расскажи. Я выслушаю, станет полегче. Они никогда об этом не говорили, предпочитая замалчивать эту тему. Кирилл часто слышал невысказанную обиду в голосах хищников, но не хотел знать причину. Он боялся. Малодушно боялся и всё равно протягивал руку всем, чтобы хоть как-то поддержать. Никто не знал, что они вообще общались. Крокодил держался на расстоянии при всех, подчёркнуто игнорируя травоядных, если оказывался в центре внимания. Лама же предупреждал Носорога не контактировать с Крокодилом, прознав про опасное соседство. Кирилл заверял, что они даже не пересекались почти и причин для беспокойства нет. Безбожно врал, но раскаивался. Крокодил рассказал о тренировках и всех тех чувствах, которые испытывал. Он рассказал о тёмном подвале, в котором проводил дни и вечера после съёмок и о чувстве голода, и о избитых в кровь костяшках пальцах, ушибах и ссадинах, о том, как страшно потерять себя и оказаться машиной для убийств. Туриченко только догадывался об этом, но разговор первым на эту тему никогда не заводил. Теперь он слушал, не перебивая, впитывая чужое отчаяние, как губка влагу. В коридорах раздались шаги и хлопок соседней двери. – Финальное голосование. Подготовьтесь, пожалуйста. Прощаясь с Ламой на сцене, он думал совершенно не о том, о чём должен был. Пусть обида и колола, но из-за проигрыша он расстроился намного меньше, чем из-за правды, которую знать не хотел. Он действовал на автопилоте, снимая перчатки и шарф. В голове крутились фразы Крокодила о сложностях, которые нужно было перебороть, рычащий голос Толи Цоя по телефону и некоторые номера, строчки из песни о расставании. Всё перемешалось, и Кирилл окончательно запутался. «Печаль в глазах и голосе, нечеловеческая сила, подготовка, куча тайн, которые нужно скрывать от лишних глаз. Мне нравятся хищники. Они потрясающие. Такая сила характера. Я бы так никогда не смог. Это несправедливо, зачем это вообще кому-то нужно? Почему всё так вышло?» Он с улыбкой повернулся к зрителям и жюри, в глазах блестели слёзы. Отрепетированная речь совсем улетучилась из памяти.

***

Популярность пришла, откуда бежали. И количество подписчиков в Инстаграм значительно увеличилось, и количество интервью, а также фанбаза на концертах «Иванушек». У выхода после концерта людей с игрушками носорога, фотоаппаратами, блокнотами и цветами тоже становилось всё больше. Кирилл радостно принимал подарки, фотографировался, давал автографы. – Мы тебя любим! Лучший Носорог! Для нас ты победил! Ждём ваш сольный концерт! Вы распишитесь? Кирилл, а у вас есть девушка? Уходите вы из этих «Иванушек»! Он скромно улыбался, пожимал руки, отвечал на вопросы, обнимался, продвигаясь всё дальше в толпе. Краем уха он слышал: – Он просто бриллиант, берегите его. И где такого парня талантливого отрыли? Да отпустите вы его в сольное плавание! Он хотел было найти взглядом Кирилла Андреева и Григорьева-Аполлонова, но их оттеснило толпой. Кирилл оказался только среди своих фанатов в центре всеобщего внимания. В груди сердце ликовало и разливалось приятное тепло. Теперь он не был один и у него получилось достичь своим голосом людских сердец. Желание исполнилось словно по волшебству. Разве так бывает? Разве он заслужил? Очень хотелось увидеть ребят. Совсем скоро съёмки финала, и надо бы всех поддержать… А потом закрутилось. Репетиции, гастроли, интервью, поездки в Азербайджан, подготовки к концертам, фанаты, фотографии, автографы, запись альбома с Юсифом, участие в «Шоумаскгоон»… За большой популярностью стоит большая ответственность. Нужно поддерживать образ, стараться не показывать свою усталость, скрывая её за улыбкой. Сдерживаться во время скандалов Григорьева-Аполлонова из-за наплыва фанатов возле выхода. – Мы даже не можем спокойно выйти! Какого чёрта ты разрешаешь им это делать? Это из-за тебя мы трижды за неделю чуть не опоздали на самолёт! – Это из-за меня мы всё ещё интересны! Прекрати на меня орать. И без тебя голова раскалывается. Меня наконец-то заметили и оценили. А вы меня даже с участием не поздравили. – Было бы с чем. Только реветь на сцене и умеешь, тряпка. И до финала не дошёл. – Эмоции – это не слабость! И если и дальше продолжишь так со мной обращаться, я действительно попробую начать один. Кирилл хлопнул дверью, выходя на улицу. Андреев пошёл за ним, вздохнув. Всё это время он хранил молчание. – Не слушай его. Завидует. Туриченко хмыкнул. – Я догадался. – Не переживай, перебесится. Он отходчивый. Вечно вы как кошка с собакой. – Иногда я задумываюсь, почему не ухожу… Стабильность есть какая-то, да вот счастья в жизни никакого. Андреев поджёг сигарету и закурил. Его лицо на мгновение осветил огонь. – У каждого из нас есть право на «лево». Ты попробуй. Может, получится. Я же вижу, как тебе опостылел «Тополиный пух». – Эх. Спасибо, что хоть ты меня понимаешь.

***

Кирилл устал. От постоянного внимания, от которого теперь не скрыться, от неразгаданных загадок, от чувства постоянного страха, от «Иванушек», от всего. И сейчас, замерев в лапах хищника, он с покорностью принимал свою судьбу. Может, оно к лучшему? И хорошо, что это сделает Лев. Быстрее отмучается. Правую руку обожгло болью. Он зашипел. «Эх, мы ж так готовились к концерту. Прости, Юсиф, не доживу похоже. Даже обидно как-то. Столько трудов и все без толку. Ты был прав, когда говорил, что нужно быть осторожнее. Эх, даже если закричу, кто меня сейчас услышит? Там, наверное, выступление». По коридору кто-то бежал. Дверь распахнулась, неожиданный спасатель пулей подбежал и от души врезал хищнику, тут же хватая Кира за здоровую руку, чужие когти только продлили царапины на правой, выпуская её. Толя упал на пол. – Прости, Толь, сам же мне спасибо скажешь! Кир, ну, чего встал? Бежим! – Джони?! Куда?! – Агрх, за мной! Они вылетели из костюмерной так быстро, как только могли, свет включился, но останавливаться они не думали. Кир бежал, с трудом поспевая за Крокодилом, тот резко открыл одну из дверей и втащил Кира за собой, через секунду закрывая замок изнутри. – Вовремя я спохватился. А то вы что-то с Толей застряли. – Что случилось? За столом сидел удивлённый Слава, рядом стоял Влад. Джони улыбнулся, покосившись на израненную руку. – Издержки профессии. Ничего, успешно пережили нападение царя зверей. А у вас что за междусобойчик? Топалов развёл руками: – Час от часу не легче. Кто-то украл мой костюм. Макаров добавил: – Нигде не могу найти Азизу. А у нас дуэт!