Подружки

      В спальне девочек шестого курса факультета Гриффиндор царили смех и веселье. Вернее, только две трети спальни занимали смех и веселье, а последней третью владели раздражение и уныние.       — Ну и вот, ты представляешь, я прохожу мимо, и этот нахал хватает меня за руку и прижимает к себе! — весело рассказывала Парвати сидя на своей кровати.       — А ты что? — спросила расчёсывающая волосы перед зеркалом Лаванда.       — А что я? — фыркнула она. — Укусила его за губу!       — А потом зализывала укус? — хитро уточнила Лаванда.       — А то! — весело кивнула Парвати.       Лежащая на кровати Гермиона кое-как подавила в себе желание фыркнуть и закатить глаза. Жизнь в одной спальне с этими двумя девчонками была, в принципе, терпимой. Они были опрятными, аккуратными, не раскидывали свои вещи, ревностно следили за чистотой в их душевой и туалете и уже давно не лезли к ней в душу. Но вот в такие моменты, когда Гермиона пыталась вникнуть в хитросплетения рун, а они принимались весело обсуждать мальчиков, они начинали бесить её просто до зубовного скрежета.       — Лизала, лизала и долизалась до того, что он упёрся мне своей волшебной палочкой прямо в живот.       — О-о-о! — заинтригованно протянула Лаванда. — И какая у него палочка?       — Ну, я, конечно, в живую не видела, — порозовела Парвати, — но судя по брюкам примерно вот такая.       Парвати развела ладошки, показывая на сколько одарён Джастин Финч-Флетчли, и Лаванда внимательно осмотрела получившуюся конструкцию.       — У Ронни вроде такая же, — заключила она, — а ну-ка покажи, насколько она выпирала. Да, примерно так же.       Гермиона не выдержала, и положив книгу по рунам на грудь возмущённо фыркнула.       — Боже, вам что, заняться больше нечем?       — Нечем! — с готовностью подтвердила Лаванда. — Да и тебе самой разве не интересно, какая у твоего Гарри палочка?       — Он не мой! — возмутилась Гермиона, но щёки её предательски порозовели.       — Ой, да кому ты рассказываешь? — иронично посмотрела на неё Парвати. — Все же вокруг видят, как он по тебе сохнет. Только помани его, и он твой!       Гермиона снова раскрыла книгу и демонстративно спряталась за её массивным разворотом, не желая продолжать этот разговор, но её одноклассниц это не остановило.       — Вот всегда так, — покачала головой Парвати. — Стоит только заговорить о твоих отношениях с кем-то, как ты сразу начинаешь прятаться.       — Я не прячусь! — возмутилась Гермиона. — И мои отношения это только моё дело!       — Да что-то я уже сомневаюсь, — протянула Лаванда. — Ты уже шестой год тут учишься. И что-то нисколечки у тебя не получается. Если так и дальше пойдёт, то ты того гляди и школу закончишь ни разу не целованная. Тебе нужна помощь подруг! Ну признай это! Ты же не справляешься!       — Всё я справляюсь! — оскорблённо припечатала Гермиона. — Просто мне сейчас это не интересно!       Лаванда и Парвати весело переглянулись и дружно фыркнули.       — Угу, справляется она, — иронично протянула Парвати. — Ты хоть раз с кем-нибудь целовалась в губы?       — Я же сказала, мне это не интересно! — густо покраснев, вышла из себя Гермиона.       Лаванда встала со своего места, пересела к Гермионе на кровать, сложила руки на её согнутой коленке, положила на них голову и одарила её полным веселья взглядом.       — Гермиона, хоть мы с тобой и не закадычные подружки, — улыбнулась она, — но мне всё равно хочется увидеть тебя счастливой. Посмотри на свою жизнь! Ты же целыми днями думаешь только об учёбе, занимаешься только учёбой и планируешь только учёбу. Ну и ещё иногда встреваешь в разные неприятности с Поттером и Уизли. Мне жалко смотреть, как ты растрачиваешь свою жизнь.       — И ничего я не растрачиваю! — непримиримо буркнула Гермиона.       — Растрачиваешь! — поднажала Лаванда. — Я не спорю, школьные знания важны и полезны, но в погоне за ними ты упускаешь другие знания, которые гораздо важнее. Ты же ни разу не была ни с кем в отношениях. Ты не знаешь, каково это. И что будет, когда ты выйдешь в большой мир? Вот подойдёт к тебе какой-нибудь хлыщ, наподобие Малфоя, улыбнётся, а ты и поплывёшь. А через месяц будешь рыдать у целительницы, узнав, что в положении, а он уже нашёл себе другую и вообще видеть тебя не хочет.       — Эй! Я же не дура какая-нибудь! — возмутилась Гермиона.       — Не дура, — кивнула Лаванда, — но это не имеет никакого значения. Ты думаешь одна такая умная? Нет. Ты думаешь одна не попадёшься на эту удочку? Зря. Точно так же думали десятки других наивных девушек, которые и правда не были дурами, и где они сейчас? Они либо прервали беременность, либо растят детей в одиночку, либо нашли себе мужчину, который готов был взять её с ребёнком. Вот тебе это надо? Такие проблемы?       Гермиона прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Этот разговор невероятно раздражал и оскорблял её, но просто уйти из спальни или накинуть на них немоту ей не давала гордость. Это бы только доказало их правоту.       — Тебе правда нужно узнать, каково это быть в отношениях с парнем, — продолжила Лаванда. — И не смотри на меня таким убийственным взглядом! Я же не заставляю тебя с кем-то спать или выходить замуж! Просто попробуй каково это. Сходи на свидание, пообнимайся, поцелуйся, наконец. Не больше.       Гермиона поджала губы и скептически посмотрела на Лаванду.       — И что ты предлагаешь? — с саркастическими нотками в голосе спросила она. — Выйти на середину Большого зала и сделать объявление, что вот она я, Гермиона Грейнджер, стою здесь и жду, когда кто-нибудь пригласит меня на свидание, приглашайте меня скорее?       Лаванда и Парвати фыркнули, представив себе эту картинку, и дружно рассмеялись.       — Да, это навряд ли сработает, — признала Парвати. — Нет, сработает, но набегут только всякие уроды, которым от тебя нужны только твои раздвинутые ноги.       — Ну и вот! — победоносно заключила Гермиона и подняла книгу. — А теперь не мешайте мне читать.       Но Лаванду было не так-то просто сбить с толку. Она отобрала у Гермионы книгу и положила её на кровать за своей спиной.       — А знаешь почему набегут только одни уроды? — хитро спросила она и сама же ответила. — Потому что вы с Гарри уже давно распугали друг от друга все нормальные варианты.       — В смысле? — оторопела Гермиона.       — Про Гарри ещё в конце четвёртого курса поговаривали, что это он проклял Крама в лабиринте за то, что он посмел пригласить тебя на бал. На пятом курсе вы друг от друга просто не отлипали и по отдельности вас можно было увидеть только в двух случаях: на твоих занятиях по рунам и нумерологии, и на его свиданиях с Чжоу и на квиддичных тренировках. Но даже на тренировки ты постоянно ходила чтобы почитать на свежем воздухе. Ну а после того, как в Министерстве он убил проклявшего тебя Пожирателя, то парни стали просто бояться переходить ему дорогу.       Гермиона нахмурилась, вспомнив статью Риты Скитер о произошедшем в Отделе Тайн. Да, тогда она, ради разнообразия, выставила Гарри не тщеславным мальчишкой, а ревнивым и мстительным психом. Что, впрочем, тоже не особо радовало.       — Ладно, с Гарри понятно, — нехотя согласилась она. — Но я то никого не распугивала.       — Ой, ты сама-то в это веришь? — фыркнула Парвати. — Да после тех его отношений с Чжоу, ты же стеной встаёшь между ним и другими девушками. Стоит только кому-то появиться рядом с ним, ты сразу встаёшь на дыбы. Да даже его главная фанатка Джинни смирилась с тобой и переключилась на других парней!       — Я… — густо покраснела Гермиона. — Правда?       — А кто вчера пригрозила бедной Ромильде, которая всего-то размышляла, как поинтереснее подсунуть Гарри свои трусики, отправить её к Филчу? — хихикнула Лаванда.       — Это же было непристойно! — возмутилась Гермиона. — И я как староста должна…       — Бла-бла-бла! — перебила её Парвати. — Гермиона, ну серьёзно, вы с Поттером уже шестой год носитесь друг с другом, как две курицы с яйцами. И сами не разбиваете, и другим не даёте. Ну признай уже.       — Мы просто друзья, — покраснела Гермиона. — И дорожим друг другом!       — Ох, кто же тебе так голову запудрил? — вздохнула Лаванда, вставая с кровати. — Вы далеко не просто друзья, уж я то вижу.       — И я! — вставила Парвати. — И Джинни. И Чжоу. И ещё куча девчонок. Да и сам Гарри смотрит на тебя совсем не как на подругу, а как на девушку, которую он хочет. Вот только и у него в голове, наверное, всё вашей дружбой завалено.       — Вот-вот, — кивнула Лаванда. — В общем, прости Гермиона, но сама ты так и останешься нецелованной, а Гарри уведёт та же Джинни или Ромильда, выгадав момент, когда ты отвлечёшься на очередной толстенный учебник по рунам, и просто схватив его за волшебную палочку. Хочешь, не хочешь, но тебе не обойтись без помощи подруг.       — Эй, не смейте лезть в мою личную жизнь!       — А придётся, — хмыкнула Парвати. — Если пациент не признаёт, что он болен, то его всё равно надо вылечить, сколько бы он ни возмущался.       Зная, что они ни за что не отступятся от своей затеи, Гермиона закрыла пылающее лицо ладошками и громко, страдальчески застонала.

***

      Гермиона сидела на своём обычном месте в уголке общей гостиной и задумчиво смотрела на лежащий перед ней открытый учебник. Вот только мысли её были очень далеки от арифмантики. Она всё обдумывала дневной разговор с Лавандой и Парвати.       Этот разговор на самом деле очень сильно задел её, ведь отношения с мальчиками были её самой больной темой. Она же на самом деле не была той железной леди, какой стремилась себя показать. Она тоже хотела внимания, любви и ласки, но совсем не знала, что с этим делать.       Мысли её переметнулись к Гарри. Лаванда сказала, что он сохнет по ней. Имело ли это предположение хоть малейший шанс на существование?       Гермиона подняла взгляд и украдкой посмотрела на сидящего напротив Гарри. Он задумчиво смотрел в книгу по чарам и неосознанно покусывал кончик пера, а потом делал какие-то пометки в своём черновике эссе. Его мужественное лицо было спокойным и сосредоточенным, а невероятные зелёные глаза подёргивались туда-сюда, читая строки текста. Да, он был красив, этого было у него не отнять. Когда он улыбался, улыбались и его глаза, и Гермиона не могла сдержать ответную улыбку. Когда он грустил, то грусть его была красивой, можно сказать лиричной, и Гермионе очень сильно хотелось обнять его и успокоить. Когда он злился, то его лицо наливалось какой-то потусторонней яростью, и мало кто мог выдержать его взгляд, но Гермиона могла, потому что ещё ни разу этот взгляд не был направлен на неё. Но всё же больше всего Гермиона любила его улыбку.       Интересно, а какая у него волшебная палочка?       Гермиона замерла, в шоке обдумывая пришедшую в её голову мысль, и тут же склонилась над своей книгой, пытаясь хоть как-то скрыть пылающие от смущения щёки.       Чёртовы Лаванда с Парвати! Они всё-таки как-то умудрились вложить в её голову эту мысль!       Нет, Гермиона и раньше размышляла о Гарри в самом романтическом ключе. Он ей правда нравился. Она считала его умным, забавным, красивым, сильным, решительным и смелым. Как раз то самое сочетание качеств, которое ей нравилось больше всего. Она признавала это, и даже иногда фантазировала об их возможном будущем. Да и мысли о сексе с ним не были чужды ей. Но она ещё ни разу не думала о его члене настолько предметно.       Какой он? Длинный или короткий? Толстый или тонкий? Прямой или кривоватый? Обрезанный или нет? А насколько сильно он подойдёт ей? Будет ли ей больно, когда он будет входить в неё первые несколько раз?       Гермиона закусила губу, чувствуя, как возбуждается. Как учащаются дыхание и сердцебиение, как твердеют её соски, упираясь в чашечки бюстгальтера, как теплеет у неё между бёдер.       Да, она возбудилась рядом с ним, и не в первый раз на самом деле. Вот только всё портило одно единственное но. Гарри не видел в ней девушку. Да, он постоянно был рядом, он заботился о ней, он ухаживал за ней, он защищал её перед Малфоем, он следил, чтобы она не переутомлялась, но он ещё ни разу не подал ни единого сигнала о том, что она интересна ему не только как подруга.       И это убивало Гермиону, но она, такая уверенная в вызовах академических, совсем не знала, как справляться с вызовами жизненными, она просто не знала, что делать, и даже когда она хотела хоть как-то показать свои чувства к Гарри, все её порывы постоянно наталкивались на какую-то каменную стену в её душе. Мощную и непреодолимую. Она хотела, но не могла. Физически не могла. Да, Лаванда была права, она так и закончит школу нецелованной, а Гарри уведёт какая-нибудь вертихвостка, крепко ухватившись за его волшебную палочку.       Гермиона почувствовала, как на её глаза наворачиваются слёзы, и тут, как на зло, в их уголок занесло эту самую Лаванду.       — Приветик, Гарри! — улыбнулась она, облокотившись на стол перед ним. — Сильно занят? Можно вопрос?       — Конечно, — с лёгкой улыбкой кивнул он, отрываясь от книги. — Что-то о Роне?       — Да нет, о Роне я и у него самого могу спросить, — легкомысленно отмахнулась она. — Это о Гермионе.       Гермиона широко распахнула глаза и вскочила на ноги.       — Лаванда, не смей!       — Гарри, тебе нравится Гермиона? — спросила она, величественно проигнорировав её вопль.       — Нравится, — чуть порозовев, кивнул он.       — Что ты готов сделать ради неё?       — Лаванда! — взвыла Гермиона, но снова была проигнорирована. — Прокляну!       Гарри же бросил любопытный взгляд сначала на одну девушку, а потом на другую и ответил:       — Всё.       — Вообще всё?       — Вообще всё.       — И последний вопрос, Гарри, сосредоточься. Ты её любишь?       Гермиона со стоном рухнула обратно в своё кресло и закрыла ладошками пылающее лицо. Если бы она могла, она бы заткнула ещё и уши, только чтобы не слышать его отрицательный ответ.       — Люблю, — как-то очень легко и просто ответил Гарри.       — Великолепно! — обрадовалась Лаванда. — Слышала, Гермиона? А теперь сиди, переваривай, а мы с Гарри отойдём и поговорим.       Судя по звукам, Лаванда едва ли не силком утащила Гарри, а Гермиона так и продолжала сидеть, закрыв лицо. Естественно, что Гарри ответил, что любит её. Ведь он точно любил её как подругу, но ведь ей-то была нужна совсем другая любовь!       Ей стало горько и очень-очень обидно.       Она не знала, сколько времени просидела в такой позе, но к реальности её привело лёгкое прикосновение к руке.       — Гермиона? — как-то очень мягко позвал Гарри. — Посмотри на меня.       Гермиона несмело подняла голову и увидела стоящего перед ней Гарри, который пусть и был слегка румян, но смотрел тепло и с любовью во взгляде. За его плечом же маячила довольно улыбающаяся Лаванда.       — Вот видишь, я же говорила, что она просто стесняется своих желаний. Ты бы слышал, как она ругалась, когда я сказала, что собираюсь ей помочь. Ведь правда же, Гермиона?       — Я же тебе говорила не лезть в мои дела! — яростно прошипела она.       — Вот видишь, — улыбнулась Лаванда. — Ну вы идите в какой-нибудь пустой класс и поговорите, а моё дело сделано.       Она похлопала Гарри по плечу, лучезарно улыбнулась Гермионе и была такова.       — Ну тогда пойдём, поговорим, — смущённо улыбнулся Гарри, протягивая ей руку.       Гермиона мигом забыла про Лаванду. Она опасливым взглядом посмотрела на протянутую ей руку и осторожно приняла её. Так они и вышли из гостиной и пошли по коридорам.       — Гарри, — несмело сказала она, больше всего на свете желая провалиться сквозь землю. — Это…       — Не надо, Гермиона, — с ещё одной мягкой улыбкой перебил её он, — я всё понимаю. Тут нечего стесняться, я и сам хочу того же самого. Просто… Наверное, мы с тобой просто слишком осторожные.       — Хочешь? — её сердце пропустило удар. — Того же самого?       — Ну да, — улыбнулся он.       Гарри открыл дверь первого попавшегося кабинета и пропустил Гермиону вперёд. Она медленно шагнула через порог, каким-то шестым чувством понимая, что сейчас всё решится. Её щёки заполыхали, голова закружилась, а ноги внезапно ослабели. Она кое-как дошла до ближайшей парты и опёрлась на неё руками.       — Гарри… — тихо сказала она, чувствуя, как сильно бьётся её сердце. Это был её момент истины. — Гарри, не говори ничего. Я хочу… Я хочу сказать первой… Пусть ты уже знаешь всё от Лаванды, но я хочу сказать это сама…       Она глубоко вдохнула вдохнула и призналась:       — Гарри, я тебя люблю. Как мужчину.       — Гермиона, я тоже тебя люблю, — она явственно слышала улыбку в его голосе. — Как женщину.       — Правда?       — Правда.       Голос его прозвучал настолько близко, что Гермиона поняла, что он стоит вплотную за её спиной. Его руки легли на её талию, а его дыхание обожгло её шею, заставив её затрепетать от восторга.       — Я тоже тебя люблю, Гермиона, — горячо шептал он. — Я тоже тебя хочу. Моя жизнь была бы неполной без тебя, и я не хочу жить такой жизнью. И я просто не верю в то, что это реальность и что ты тоже чувствуешь ко мне то же самое.       — Ты должен поверить, — шепнула она.       Гермиона развернулась и напоролась на его горячий и полный самых разных эмоций взгляд, но преобладали в этом взгляде только две эмоции: счастье и любовь. Она знала его вдоль и поперёк, она видела его насквозь и потому сразу поняла, что он сказал ей правду, правду и одну только правду. Гарри осторожно провёл ладонью по её щеке, а потом вдруг резко шатнулся вперёд и прикоснулся своими губами к её губам.       Гермиона задохнулась от вала обрушившихся на неё эмоций, её ноги снова ослабели, и только его руки, крепко прижимавшие её к нему за талию, не давали ей упасть. Она совсем не умела целоваться, но Гарри, казалось, уверенно вёл в этом танце чувств. Его губы, казалось, показывали её губам, как надо действовать, и Гермиона быстро училась. И уже через минуту она тоже начала покусывать и облизывать своим язычком губы Гарри, и это было божественно!       Наконец-то её мечта сбылась! Она призналась Гарри в своих чувствах, пусть не сама, да, пусть её опередила Лаванда, но она это сделала. И Гарри ответил ей взаимностью. Это ли не прекрасно?       Гермиона оторвалась от его губ и с любовью взглянула в такие родные и дорогие зелёные глаза.       — Я люблю тебя, Гарри, — повторила она, ещё раз пробуя на вкус эти слова, слушая, как они звучат не только в её сознании, но и в реальности.       — Я тоже люблю тебя, — улыбнулся он, вновь приникая к её губам в нежном, но таком горячем поцелуе.       Гермиона одной рукой прижимала к себе его голову, а другой крепко обнимала его, прижимаясь к нему всем телом. Но вот Гарри начал отстраняться, он не разрывал поцелуя, он просто чуть подался назад и снял руки с её талии. Гермиона тоже не хотела прерывать этот великолепный поцелуй и потому продолжала прижимать его голову к себе, не обращая никакого внимания на то, что он там делает.       — Гермиона, — напоследок облизнув её губы, шепнул он.       — М-м-м… Ты куда? — она не хотела ни о чём говорить, она хотела только целоваться. Наговориться они смогут и потом.       — Я к тому, что рассказала мне Лаванда, — он взял обе её ладони в свои руки и чуть порозовел. — Вот.       Гермиона почувствовала, что Гарри положил её ладошки на что-то твёрдое и горячее. Она опустила голову и глаза её стремительно округлились.       — Гарри! — то ли возмущённо, то ли испуганно взвизгнула она, отдёргивая руки будто обожжённые. — Что ты творишь?!       — Эм… В смысле? — не понял Гарри.       Он стоял практически вплотную к ней, а из его ширинки гордо высовывался его эрегированный член.       — В прямом! — густо краснея, воскликнула она. — Зачем ты суёшь его мне в руки?! Мы же вот только впервые поцеловались!       — Как зачем? Не ты ли сегодня жаловалась Лаванде и Парвати, что мечтаешь посмотреть и потрогать мой член, но стесняешься попросить?!       — Я?! — шокированно взвизгнула Гермиона.       — Ну да, — кивнул он. — Ты же сама вот только что в гостиной всё подтвердила.       — Да что я подтвердила?! — хватаясь за голову взвыла Гермиона, и тут кусочки мозаики наконец-то сошлись в её голове. — Ах, они сучки крашеные!       Да, она разгадала затею Лаванды. Та просто рассказала Гарри, что она хочет потрогать его член, и Гарри тут же согласился. Он же буквально за минуту до этого сказал, что сделает для неё всё. А потом Лаванда построила разговор так, чтобы у Гарри сложилось полное впечатление, что она, Гермиона, подтверждает её слова, и он пошёл с ней в этот кабинет не для того, чтобы поговорить о чувствах, а чтобы дать ей потрогать его.       — Ах, она сучка… — медленно и гораздо тише протянула Гермиона.       Но если Лаванда не рассказывала Гарри о том, что она, Гермиона, неравнодушна к нему, то это что же получается? Она сама, по своей воле, наконец-то разломав свой внутренний барьер, призналась Гарри в любви? То есть Гарри впервые услышал это именно от неё самой?       — Гермиона, — осторожно окликнул её Гарри, — что-то не так? Всё в порядке?       Его руки опустились к стремительно опадающему члену, чтобы засунуть его обратно в брюки.       — Оставь его, — коротко выдохнула Гермиона, бросилась вперёд и впилась в его губы горячим поцелуем.       Её душа пела и плясала. Мало того, что Гарри тоже её любит, так ещё и она сама первая рассказала ему о своих чувствах! И от всего этого Гермиона была в полнейшем восторге и целовала Гарри так горячо и так страстно, словно в последний раз. И это принесло свои плоды. Совсем скоро она почувствовала каково это, когда «волшебная палочка» парня упирается в её тело.       — Слушай, я так и не понял, соврала мне Лаванда или нет? — спросил Гарри, когда закончился и этот умопомрачительный поцелуй.       — Да какая уже разница? — отмахнулась она. — Сейчас это уже не важно. Впрочем…       Замирая от восторга и собственной смелости, Гермиона опустила руку и осторожно прикоснулась к его члену. Провела пальчиками по всей его длине и наконец-то обхватила.       Гарри с шумом вдохнул воздух, чуть отстранился и они оба смотрели на то, как ручки Гермионы с интересом исследуют этот новый для них предмет.       Гермиона держала его член в своих руках и чувствовала, как задыхается от бури поднявшихся в ней эмоций. Эта картинка была настолько чувственной, что внизу её живота вновь начали скручиваться тугие узлы возбуждения и желания. Гермиона облизнула пересохшие губы, а затем ещё раз плавно провела ладошками от кончика к корню и обратно. И ей дико нравился этот нежный, но одновременно такой твёрдый орган, который едва ощутимо подёргивался в её ладонях.       Она припомнила свои недавние мысли о члене Гарри и закусила губу от возбуждения. Он был обрезанным и прямым. Он был самого среднестатистического, согласно данным из медицинских справочников, размера, не сильно длинным, но и не коротким. И он был довольно толстеньким. Но самым главным было не это. Самым главным было то, что Гермиона и не ожидала, что ей так сильно понравится держать его. Просто держать и завороженно ощущать в своих руках биение сердца Гарри, биение его любви.       Она снова обхватила его ладошкой, легонько сжала и у самого своего уха с восторгом услышала тихий стон Гарри. Она подняла на него взгляд и столкнулась с его сияющим взглядом. Его глаза словно стали ярче, и он смотрел на неё так открыто и с таким откровенным обожанием, что у Гермионы снова начали подгибаться ноги, а тепло возбуждения ниже пояса превратилось в самый настоящий пожар. И, наверное, именно это, объединившись с восторгом от их признаний, восхищением своей смелостью и диким желанием снова услышать этот невероятно сексуальный стон, привело к очень безумной, но оттого очень привлекательной мысли.       — Можно… — густо краснея, но не убирая рук, шепнула Гермиона. — Можно я поцелую его?       — Ты можешь делать со мной всё, что захочешь, любимая, — голос его звучал чуть ниже, чем обычно, и это только подкинуло угля в топку её возбуждения.       — Тогда сядь на стол, — застенчиво попросила она.       Задыхаясь от щекочущего волнения и дикого желания, Гермиона села на стул и по привычке жестом примерной школьницы разгладила юбку. Гарри не заставил её долго ждать, усевшись на столешницу так, чтобы она была между его ногами. Его предельно возбуждённый член упруго качнулся прямо перед её носом.       Медленно, внимательно разглядывая этот крепкий орган, она провела по нему руками. Очевидно, она не успела как следует изучить его наощупь, и теперь вовсю навёрстывала упущенное. Рассмотрела, погладила, предусмотрительно накинула очищающее, а потом затаила дыхание, как перед прыжком в воду, и, подавшись вперёд, лизнула его, словно мороженое.       — О, боже, — пробормотал Гарри, вздрогнув всем телом.       Обрадованная его реакцией, Гермиона воодушевлённо продолжила и совсем скоро её ласковый язычок мерно лизал член Гарри по всей длине, а её руки придерживали его в удобном положении. После очищающего заклинания член Гарри был чистым и не имел никаких запахов, поэтому лизать его оказалось всё равно, что лизать свою руку. Но Гермиону это не останавливало и не расстраивало, её дико заводили постанывания Гарри и подёргивания его члена. А когда она самым кончиком языка пощекотала его уздечку, он застонал так выразительно, что она немедленно повторила это ещё раз.       Сейчас она уже не чувствовала ни смущения, ни стеснения. Ведь это был Гарри. Её Гарри. Тот самый, которого она знала уже кучу лет, с которым они побывали во всяких переделках и видели друг друга во всяких ситуациях. И она с энтузиазмом ласкала его член, радуясь, что может доставить ему такое удовольствие. Она не думала ни о чём другом, кроме его удовольствия и своего возбуждения. И когда она, осмелившись, обхватила крупную и горячую головку его члена губами, то застонала уже сама и сладко сжала бёдра, чувствуя горячую влагу между ног.       Совсем потеряв голову от возбуждения, она сильно засосала его головку, плотно обжимая её губами и оглаживая кончик языком, и с радостью почувствовала, как Гарри дёрнулся от удовольствия, и краем глаза заметила, как он крепко сжал кулаки.       — Гермиона, — голос его был низким, а в нём чувствовалась какая-то беспомощность, — ещё раз! Пожалуйста! И немного быстрее, если можно!       Она не удержалась от улыбки, а потом, возбуждённо сопя носиком, начала быстро, но ритмично посасывать его головку, прислушиваясь к Гарри. И слушать Гарри было отдельным удовольствием. Он шумно дышал, он постанывал, он сжимал кулаки и бессвязно повторял её имя.       — Гермиона… Гермиона… Гермиона…       Член Гарри дёрнулся в её рту раз, другой, а потом его сильные руки мягко, но быстро оттолкнули её, и спустя мгновение, сопровождаемая его долгим, низким стоном, в воздух взвилась первая струйка его семени. Гермиона завороженно наблюдала, как дёргается его член, толчками выплёскивая из себя сперму, и это показалось ей настолько эротичным зрелищем, что у неё совсем снесло крышу.       Стул отлетел назад, Гермиона запрыгнула на парту рядом с Гарри, взяла его ладонь в свою руку и запустила её в свои трусики. Она прижала его пальцы к своим насквозь влажным и жаждущим ласки складочкам и принялась тереть их, ёрзая и постанывая от удовольствия. Она бесцеремонно ласкала себя его рукой, но ей было уже всё равно. Ей хотелось, ей очень сильно хотелось, и она как могла удовлетворяла это желание.       Внезапно рука Гарри пришла в движение и он сам начал ласкать её между ног. Гермиона выпустила его, обвила руками его шею и уткнулась головой в плечо.       — Ещё, любимый! — горячечно шептала она, чувствуя себя уже на самом краю. — Вот, вот так… Да! Ещё! Ещё! О, боже!!!       Её накрыло волной удовольствия, и она застонала плотно сжимая его ладонь меж своих бёдер и подёргивая ягодицами.       — Люблю, — тихо шептала она в его плечо. — Люблю…       — Я тоже тебя люблю, — ответил он и приподнял её за подбородок. — Больше всего на свете.       Он улыбнулся ей своей коронной улыбкой, от которой её сердце ещё сильнее затрепетало в чуткой любовной лихорадке, и нежно поцеловал её, унося с собой всё выше, на самые вершины счастья.

***

      Дверь женской спальни тихо открылась, впуская в себя Гермиону Грейнджер. Растрёпанную, но донельзя счастливую.       Лаванда и Парвати, сидящие на кровати последней, посмотрели на неё, оценили её вид и заулыбались самыми широкими улыбками.       — Ах, вы сучки! — припечатала Гермиона.       — Я так понимаю, вы всё же признались друг другу? — весело спросила Лаванда.       — Признались! — счастливо кивнула Гермиона, пребывавшая в самом радужном состоянии духа. — И он тоже меня любит!       — И палочку свою он тебе показал?       — Показал.       — И ты поцеловала его?       — Ага! Прямо в головку!       Лаванда и Парвати дружно покраснели, округлили глаза и ошарашенно переглянулись, а Гермиона, наконец, немного осознала и происходящее, и заданный вопрос, и свой ответ, и медленно, со вкусом протянула:       — Ах, вы сучки…       После чего набросилась на подруг, заваливая их на кровать, и крепко обняла.       — Спасибо, спасибо, спасибо!       Лаванда и Парвати ответили ей жизнерадостным смехом и в четыре руки не менее крепко обняли её в ответ.       Смех и заговорщицкие шепотки в спальне звучали до самой поздней ночи, но никого из подружек это не волновало. Ведь последняя из них наконец-то обрела своё счастье.       И это было прекрасно!