Рилиандил

      Трескучей, злой зимой Лира шерудит по дому во всей одежде, которая у нее есть, кроме разве что тулупа. Василь во дворе, и Лира слышит, как он кому-то отвечает - что-то типа "здравствуйте".       - Опять Фарг принес какого-то хворого урода, - бурчит она и идёт за очками. Дверь открывается. Лира дрожит, обхватив себя за плечи.       - Да закройте ж вы ебаную дверь! Не одни здесь! Ума не хватает прикрыть?!       Поворачивается и немеет. Перед ней Констанция в черном плаще с мехом, раскрасневшаяся, со снегом на волосах и повязкой на правом глазу. Она снимает капюшон и улыбается, сверкая зубами - будто скалится весело.       - Прости, знахарка, ум отмерз, больно уж на дворе холодно... Пустишь?       И уже дверь закрывает, наглая харя, знает, что пустят. Лира трясётся - то ли от холода, то ли от крайнего изумления. Она подходит, чувствуя, что глаза вдруг щиплет.       - Ты как... Откуда, нахуя приперлась сюда?       Сердце, больно сжавшееся сразу после ее ухода, впервые разжимает. Лира выдыхает судорожно и кладёт прохладную ладонь на холодную щеку. Констанция накрывает ее руку своей.       - Здравствуй. Я скучала по тебе.       Лира молчит - не находит слов от неожиданности. Констанция склоняет голову.       - А ты скучала по мне?       Лира делает шаг вперёд, и через секунду Констанция уже зажата между Лирой и стенкой. Констанция отвечает на торопливые неумелые поцелуи, глубоко дышит, смеётся. Хорошо. Она не зря вернулась.       Она рада, что вернулась.       "Вот только... между нами слишком много одежды, Лира".       Василь тактично не задаёт вопросов - ну нашла мамка бабу, ну и хорошо. Меньше его клевать будет. Разве что кидает на Констанцию взгляд во время ужина, который та безошибочно понимает.       "Только попробуйте ее обидеть - отравлю, вскрою и кину внутренности свиньям"       Констанция усмехается - хороший у Лиры сын. Осторожный и недоверчивый малый. В такие времена это необходимо.       Вечером Василь дует к глоссатору - Макса в гости позвал Нико, а Василь увязывается с ним всюду, как репей, маленькая злая ревнючка. Той ночью он продует в карты, напялит платье и получит от Макса свой первый поцелуй - так что, можно сказать, выиграет в самую важную игру.       Констанция, проводив его бесстрастным на вид взглядом, спрашивает:       - Лира, я могу лечь с тобой?       Лира нервно расправляет одеяло и вспыхивает:       - Д-да чего ещё!..       Оглядывается на лавку и вздыхает:       - Л-ладно, иди сюда...       Оказавшись в постели, Констанция сразу привлекает дрожащую Лиру к себе.       - Ты всегда так мёрзнешь зимой? - спрашивает она, благодаря всех богов за так кстати случившийся мороз. Лира прижимается к ней вплотную, прячет на ее плече замёрзший нос и кладет одну ногу поверх ее. Она пахнет так же - спокойно, приятно, хорошо. Травами. Хотя и глуше, чем тогда, в мае. Но обострившееся обоняние позволяет Констанции понять, что это - полынь. А обострившийся слух даёт услышать каждый слабый вздох и трепет сердца.       - Д-да... Ебучая зима, каждый раз одно и то же, дубак, сука, т-такой, что околеть можно, т-труп даже не найдут, замёрзнет в-весь...       Констанция гладит ее плечи, натягивает выше тяжёлое одеяло. Ей тепло и, кажется, Лира тоже начала потихоньку согреваться.       "Я могу тебя согреть?"       Констанция легонько опускает голову. Лира приподнимает свою.       От поцелуев у обеих внутри так же горит, как и в первый раз. Они целуются долго, изучают друг друга. Когда Констанция касается ее языка своим, Лира вжимается в нее совсем и тихо поскуливает. Констанция трётся о ее худое колено. Какая же хрупкая...       Она осторожно, пытаясь не спугнуть, отрывается от губ Лиры и целует ее в щеку. Лира не отталкивает, наоборот, льнет ближе. Констанция, так же мягко и не напирая, спускается поцелуями к шее и надолго там задерживается, потому что Лира жалобно стонет.       "А если так?"       Констанция касается шеи кончиком языка. Лиру целиком прошивает дрожь - не такая, как от мороза. Она скулит и закусывает губу - и так уже пищит, как щенок новорожденный...       Констанция мягко опускает Лиру на кровать под собой и нависает сверху, убрав отросшие волосы за ухо. Лира дрожит и цепляется за нее, не даёт спуститься ниже. Вздрагивает от шёпота на ухо:       - Лира, не бойся, я не сделаю тебе больно.       Она закусывает губу, кивает. Медленно и неуверенно расслабляет руки, вцепившиеся в плечи Констанции. Та долго вылизывает ее шею - пока у Лиры не рвется протяжный стон. И только тогда опускает лицо ниже и прижимается губами к груди - пока через ткань ночной рубашки. Лира вздрагивает, прижимает Констанцию к себе и выгибается.       - К-костя...       - Тебе приятно? Мне сделать так ещё раз? - Констанция не двигается, ждёт ответа. Лира кивает, тяжело дышит.       - П-п-п-пожалуйста...       Она чуть сгибает ноги в коленях, сжимает их. Между ними аж пульсирует... Так хочется тронуть... Но Лира трогает себя только одна. Да и вообще научилась это делать только недавно, до сих пор не всегда получается.       Констанция мягко тянет ночную рубашку с ее плеча, тут же покрывает поцелуями открытую кожу. Тянет со второго - и гладит напрягшееся тело.       - Не бойся, не бойся...       - Д-да не боюсь я, - бурчит Лира и жмурится. Вот уж что-что, а на грудь свою она вообще никогда внимания не обращала. Ну есть и есть. Маленькая. Плохо. Мужикам такие не нравятся. Ну и хуй с этим, это ж только для того, чтобы ребенка выкор...       - М-м-м!       Она прогибается с громким стоном, когда губы Констанции смыкаются на соске, и по нему пробегается влажный, теплый и нежный язык. Она слегка отталкивает Констанцию, задыхаясь.       - Погоди... Сейчас... Я сейчас...       Она тяжело дышит и дрожит. Слишком приятно. А дальше-то, сука, что будет?! Это разве для этого? Разве может грудь... Вот так?       Констанция терпеливо ждёт, пока Лира отдышится. Какая чувствительная... И смотрит так изумлённо, будто не знала, что такое бывает. Констанция улыбается ей и вновь склоняется к ее груди.       "Тебя никто не касался до меня, Лира?"       По всей видимости, никто. Констанция рада, что ни один мужчина ещё не взял ее грубо, не сжал, не сделал больно. Конечно, есть и ласковые мужчины, но мало кто из них знает, как нужно с женщиной.       "Не бойся, я тебе покажу".       Констанция легонько втягивает нежную кожу, облизывает, покусывает. Пока она занята одной грудью, ее рука лежит на второй, цепляет сосок между пальцами, сжимает мягкую плоть, поглаживает тыльной стороной ладони. Забывшись, Лира стонет так, будто вокруг на мили окрест никого нет, будто она мучительно умирает. Констанция слушает эти стоны и горит, горит, горит.       С трудом оторвавшись от груди, она мягко спускает ненужную одежду ниже, прижимается губами к плоскому животу. Лира сама раздражённо спихивает рубашку с длинных худых ног. Констанция целует ее живот ещё раз, гладит, успокаивает. Лира вся дрожит.       - Не бойся. Если тебе не понравится, я сразу остановлюсь, - тихо и успокаивающе говорит Констанция.       "Не знаю, как я оторвусь от тебя, но я это сделаю, если нужно".       Лира только тихо стонет в ответ. Констанция мягко, медленно приподнимает ее ноги, уже лежа между, разводит их в стороны, сгибает в коленях. И длинно, медленно, широко проводит языком по мокрому, горячему лону.       Судя по отчаянно протяжному, мучительному стону, Лире уже как-то не особенно холодно. Она сильно выгибается, и Констанция теряет точку соприкосновения. Она слегка нажимает на уже дрожащие бёдра - ляг. Лира ложится и разводит ноги шире, открывается полностью. Констанция проводит языком ещё раз, так же - снова стон. Она касается клитора кончиком языка. Лира коротко всхлипывает и тянет ее на себя, сползает вниз по постели, сбивая в сторону одеяло, ищет прикосновения. Констанция чуть нажимает языком, и Лира вскрикивает, цепляясь за ее волосы. Тут же поглаживает, будто извиняясь. Констанция медленно и лениво проводит языком снизу вверх, дразнится, обводит половые губы, не трогает клитор и слушает жалобные стоны и сбивчивые "пожалуйста, пожалуйста..." Наконец, сжалившись, она практически входит в Лиру языком и двигает им быстро, ритмично, там, где нужно. Лира стонет громко, но коротко, громче, громче, тише, всхлипывает и протяжно, длинно стонет, почти кричит. Констанция чувствует прошившую ее тело дрожь - насквозь, внутри тоже пульсирует... Она отстраняется, облизывает губы.       - Ты вкусная...       Лира тянет ее на себя, трясясь, впивается в ее губы поцелуем, чувствует на них свой же собственный вкус, целует глубже. Дрожит и еле дышит. Констанция отстраняется и привлекает ее к себе ближе, баюкает. У нее самой лоно горит, как давно не горело, при виде этих помутившихся чайных глаз и растрёпанных русых кос, от теплой дрожи, от сладких стонов.       - Отдышись, Лира, - шепчет она, нежно поглаживая ее по волосам. Переведя на нее помутившийся взгляд, Лира кивает и дышит глубоко и быстро, приоткрыв рот. Констанция не удерживается и касается приоткрытых губ пальцами. Лира порывается вперед и ложится на нее, все еще тяжело дыша. Констанция чувствует ее руку, шарящую по животу, и мягко гладит ее волосы.       - Лира, отдохни…       Она упрямо мотает головой. Нащупывает бедро и сдвигает руку чуть влево. Замирает, почувствовав под пальцами мокрое. Констанция едва подавляет желание закусить губу. Кивает. И Лира неуверенно двигает пальцами, поглаживает - совсем нежно, почти невесомо. Констанция обычно действует куда более напористо. Ей нужен нажим, но она пока не перехватывает контроль - слишком приятно ощущать там руку Лиры, смотреть и чувствовать, как она учится.       “Так ты ласкаешь себя?”       Она не спрашивает - не хочет сбить. Только начинает дышать чуть тяжелее и прикрывает глаза. Лира опускает голову ей на грудь и прихватывает губами ткань грубой мужской рубашки, которые обычно носит Констанция. Задевает грудь. Констанция шумно выдыхает, и Лира смелеет. Одной рукой она опирается о кровать, другой ласкает Констанцию, поэтому рубашку она тянет вниз зубами. Констанция тихо, коротко, удивленно смеется и помогает ей выпутать себя из одежды. От прикосновения горячей кожи к горячей коже стонут обе. Лира опускает руку чуть ниже, но не решается войти, снова поднимает и так же нежно поглаживает лоно. Приятно, очень приятно, но хочется больше. Констанция решается чуть подтолкнуть. Она кладет руку на запястье Лиры, опускает ее ниже, вводит в себя ее пальцы и трется об основание ее ладони. Тихо стонет. Да, вот так, хорошо… Лира то ли интуитивно, то ли как-то еще понимает, что нужно делать, и толкается в нее пальцами, одновременно нажимая ладонью. Сбившаяся куда-то вниз рубашка мешается на талии Констанции, и Лира стаскивает ее совсем, тут же возвращая руку на место. Констанция стонет чуть громче, звонче. Но она всегда была более тихой, чем большинство ее “компаньонок” и даже некоторых “компаньонов”. Лиру как будто это не смущает, она лишь хочет приласкать. Констанция вздыхает и приподнимается на постели, открываясь сильнее. Лира целует ее шею, грудь - пока несмело, осторожно. Констанция выдыхает какие-то почти бессмысленные ободряющие слова, или звуки, она уже не может точно сказать, так приятно ощущаются губы Лиры на ее шее, ключицах, груди, ее пальцы внутри, ее хрупкое тело, прижимающее Констанцию к кровати, ее бьющееся будто прямо в Констанцию сердце, сбитое горячее дыхание на своей коже, ставший ярче ее запах. Лира явно делает это все впервые, не знает, как рассчитать силу, нужно ли нажимать, где и когда это делать, она слишком мягко ласкает языком грудь, но ее пальцы, привыкшие к мелкой работе, сильные и ловкие, и она не сбивается ни разу. Констанция начинает стонать громче, обнимает Лиру, гладит ее по спине, пояснице, очерчивает подрагивающими пальцами крылья лопаток, ведет вверх по шее, зарывается рукой в мягкие русые волосы. Лира сжимает ее грудь губами, толкаясь рукой сильнее, нажимает ладонью на клитор. Еще, еще немного, вот так, так, не останавливайся, Лира, Лира…Констанция громко стонет, сжимает ее в объятиях изо всех сил, сотрясаясь от дрожи, лихорадочно целует ее волосы, лицо, глаза, нос, губы. Лира не останавливается, пока наслаждение не становится слишком невыносимым. Констанция подносит ее руку к губам и долго с удовольствием вылизывает ее пальцы, рассматривая вспыхнувший на шеках и перешедший даже на плечи румянец.       - С-совсем уже… Ополоумевшая, - бормочет Лира, укладываясь на ее грудь. Констанция гладит ее шею, плечо, талию, легонько сжимает теплое бедро.       - Тебе не холодно, Лира?       - Теперь уже, блять, нет, конечно, хуй там, - Лира глубоко вздыхает и закрывает глаза. Она так и засыпает - быстро и тихо, как маленький ребенок, почти лежа на Констанции сверху. Боится, что уйду, догадывается та, закутывая их обеих в одеяло.       “Я уйду, Лира. Но теперь я точно знаю, что вернусь”.