Дом ненужных людей

Появившееся неожиданно свободное время я посвятил ремонту второго здания, что у нас на участке стояло. Загнал туда бригаду рабочих и натравил на них химика. Ох и лютым прорабом оказался Виктор Павлович! Вот что значит, человек нашёл себя. Рабочие по объекту носились так, будто он им в трусы реактивов насыпал. Цель ремонта – сделать комфортные жилые комнаты, одно- и двухместные. Туалет, душ на этаже. Бабок мне селить надо куда-то. Пока мы все в левом недостроенном крыле на матрасах вповалку спали, как батраки. Хорошо, что не в спальных мешках, как раньше. Но это же тоже не дело. Через три месяца начали потихоньку заселять наш «пенсион», как шутила бабка Авдотья. Она старушками командовала железной рукой, и я её готов был на руках носить. Только вот крупнее меня была бабка. Чем иногда пользовалась, охаживая полотенцем за то, что работаю на износ. Под новый год у нас новый «подарочек» случился. Я возвращался с ночной закупки. Столпотворение в магазинах было невыносимое перед праздниками, и я приладился закупать продукты в круглосуточных супермаркетах по ночам. Подогнав машину под ворота, я увидел лежащего там человека. Бомж-бомжом, но тоже человек. Я вызвонил химика, велел прихватить Сашку и Витю, и мы вчетвером через задний вход вперли мужика в дом. Там нас и застукала бабка Авдотья. Орала она, как бензопила, пока бомж ей на хорошем русском не сказал, что, пока она орёт, с него вши разбегаются. Они, мол, от тепла отогрелись и начали интервенцию. Авдотью Петровну будто выключили. Она схватила бедного мужика за шиворот и погнала в душевую, что у нас рядом с кухней была. Мы иногда так там упаривались на кухне, особенно когда хлеб пекли, что без душевой нельзя. Вот я и организовал. Мы пили чай на кухне, когда к нам присоединился интеллигентнейшего вида незнакомый мужчина лет шестидесяти. Вначале я подумал, что клиент случайно забрёл, у нас бывало такое. Отель маленький, уютный, люди расслабляются, бродят по усадьбе, им всё интересно. Но когда увидел позади него воинственного вида Авдотью Петровну с полотенцем в руке, понял, что это наш бомж. Оказалось, профессор философии. Дочка на улицу полгода назад выгнала. Пила сильно, а отец мешал. Авдотья его в гигиенических целях обрила и остригла машинкой, вот мы его и не признали. Так у нас организовался второй Виктор, Виктор Петрович, но звали его все профессор. Профессор долго не мог понять, что никто его никуда выгонять не собирается, тем более зимой, тем более в новогоднюю ночь. И всё узнавал, когда ему уходить. – Сиди уж, интеллигент вшивый, – махнула на него Авдотья полотенцем. Будто крестила. Когда профессор понял, что ему уходить не надо, у него случился личный экзистенциальный кризис. Он так и сказал. Авдотья Петровна сказала, что матов за столом не потерпит, и снова его полотенцем побила. В общем, оказалась у Виктора Петровича и Авдотьи Петровны любовь с первого взгляда. А когда профессор попробовал её пироги, то сказал, что готов отвергнуть атеизм и поверить в существование Высшего разума. И про любовь я не шучу. Они вместе в одной комнате нашего «пенсиона» поселились. Жили душа в душу. Он ей стихи читал, а она его полотенцем била. Профессор, кстати, нашёл себя в том, что на дверях швейцаром стоял по вечерам, когда бар и ресторан работали. Очень он представительно выглядел. И людям нравился. Иногда на чаевых зарабатывал больше, чем Витя - в баре. А днём Виктор Петрович с Виталием Павловичем над самогонным аппаратом колдовали. Союз философа и химика выродился в удивительный дуэт. Они начали самогон гнать, чистый, как слеза единорога, и мы его в баре продавали под названием «Водка домашняя». Так незаметно полгода прошло. Я по поводу Ивана совершенно расслабился, выдохнул и мысленно перекрестился. В «пенсионе» закончили ремонт, и мы все наконец получили свой угол. Недоремонтированное крыло второго этажа тоже перестроили под номера, лишь один номер оставили под мой кабинет. Загрузка у нас была приличная. В ресторан с пятницы по воскресенье без записи было не попасть. В кондитерской тоже толчея. Витя нам недавно девчонку припёр, которая после детдома чуть на панели не оказалась. Ну мы по старой схеме действовали: отмыли, откормили, одели и на работу пристроили. Девочку звали Даша, и она быстро освоилась. Витя вокруг неё всё круги нарезал, и через месяц она к нему переехала жить. Философ и химик трепали мне нервы, требуя выделить средства на строительство бани. Я пока упирался, но чувствовал, что скоро сдамся. Они уже и сметы посчитали, и даже проект придумали. В этот понедельник так вышло, что народ весь куда-то разбежался. У нас в понедельник неофициальный выходной, потому что наплыв посетителей и постояльцев самый маленький. Только Даша на кондитерке стояла, да я сидел администратором. Бабки ушли в собес, там то ли пенсию повышали, то ли какие-то выплаты были. Философа с собой прихватили. Химик над проектом бани в моём кабинете чах. Витя и Саша поехали выбирать новую печку для кухни. Я погряз в составлении сметы банкета, что нам заказали на следующей неделе. Хотели наших пирогов, торт в виде пирожных (удобно на самом деле, каждый получает свой порционный кусочек) ну и стандартный набор: солянка сборная мясная, салаты (столичный, греческий, цезарь), закуски (сырная, мясная, рыбная нарезка, жульен) и горячее (котлеты по-киевски, картофель по-креольски). Морс, узвар. Водку домашнюю. Остальной алкоголь заказчика. Я так увлёкся расчётами, что не расслышал, как звякнул колокольчик над дверью. Но вдруг ощутил запах моря и солнечного ветра. Эффект Пруста* был ошеломляющим. Подняв глаза, я увидел… Данилу Вяземцева и замер, рассматривая его.