Дом ненужных людей

От его вскрика я замер, Сашка напрягся, а Данила медленно, как в кино, развернулся к химику. – Вяземцев, а ты тут чего забыл? – гаркнул Виталий Павлович, а я прикрыл глаза. Буквально минуты мне не хватило, чтобы уйти неузнанным. Очевидно, до Данилы дошло, и он развернулся ко мне, резко, хищно. – Мир?! Я отбросил опостылевшие очки на книгу регистрации. – Да. – Что ты здесь делаешь? — трамвай жду, хотелось сказать мне. – Работаю, Дань. Директором, администратором, шеф-поваром, поломойкой, официантом, курьером, экспедитором, бухгалтером, менеджером и ещё кем придётся. Ты располагайся, отдыхай, а я работать пойду. Хорошего вечера. Я всех предупрежу, чтоб не врывались сюда, как привыкли, — и злобно посмотрел на химика. Тот сморгнул. Я прижал к груди книгу и очки, обошёл по дуге застывшего Данилу, вытолкнул Палыча из кабинета, подхватил Сашу под локоть и пошёл вниз приканчивать смету. Я был зол. Теперь мне только Ивана не хватает для полного пиздеца. Палыч пытался оправдываться, но я махнул рукой. Я сам виноват, что не предупредил его. Разогнав всех и предупредив, чтобы в кабинет не ломились, бросил сумку под ноги конторки и сел за смету. Смета вышла симпатичной. И мы не в накладе, и клиенту я озвучу вменяемую цену. Отсканировал смету и отправил на е-мейл заказчику. Потом Палыча с его брёвнами "обслужу", а на ночь опару поставлю на завтрашний хлеб и спать. – Мир. Это правда ты? Я поднял глаза. Надо мной возвышался Данила. – Правда я. Чего ты хотел? – Поговорить, – я прикинул. Этот не слезет. Лучше сейчас, чем растягивать «удовольствие». – Хорошо, пошли. Бар тебя устроит? Данила повернулся на шумный по вечернему времени зал ресторана. Было семь, и люди начали прибывать. – Давай у меня, вернее, у тебя, – он смутился. Да неужели! – Прости, что так вышло. У меня был тяжёлый день. – Пошли. Мы молча поднялись на второй этаж, Ден открыл ключом номер, и я вновь оказался в своём любимом кабинете. И тут он насрал мне. Разлил своего запаха, наставил воспоминаний, раскидал свои вещи. Будто мне мало космоса. Холодного. Колкого. Что иногда мне снится по ночам. Я подошёл к небольшому бару, плеснул себе коньяка в низкий бокал. – Коньяк, вино? – Всё равно. – Мне тоже. – Коньяк. Мы сели, выпили. Помолчали. Я качал ногой и смотрел в стакан. Ден болтал коньяк и пил небольшими глоточками. – Как ты тут оказался? — вырвал он меня вопросом из странного оцепенения. – Приехал из Москвы, задумал бизнес, осуществил. Тяжело, но мне нравится. – А в Москве ты как оказался? – Как все люди, Дань. Сел и приехал. – Куда ты пропал?! Я искал тебя! — да неужели? – Зачем? Я же просто очередная дырка. Данила дёрнулся, будто я его ударил. Бокал с коньяком запрыгал в его руке. Он поставил его на стол. Опустил лицо в ладони. – Я не знал, что ты меня слышишь. Я так не думал. – Ничего уже не изменить. Это не имеет значения. Я получил прививку от наивности, ты – то, что хотел. – Откуда ты знаешь, что я хотел?! – вскинулся он. О, ну давай, дружок, обвини меня в своих неудачах. Я же в твоих воспоминаниях влюблённый до безумия дурак, что терпел от тебя всё с улыбкой. И жёсткий секс, к которому не был готов ни морально, ни физически, и твоё снисходительное отношение, и молчание на свои сопливые «люблю». – Ты выглядишь благополучным. Ты хорошо одет, неплохо откормлен и в браке. Что ещё нужно нормальному человеку? – Я несчастлив, Мир. С того момента, как ты пропал. Я просто отбываю свою жизнь, как срок. – Ты говоришь это не тому человеку, Даня. Тот человек умер за трансформаторной будкой на заднем дворе школы, когда узнал, что его любимый считает его просто очередной дыркой. А их отношения, как ты тогда сказал… а, да, «у них нет будущего». И вот мы с тобой в будущем. Оно у нас есть. Наслаждайся. Все, что ты сейчас имеешь – ты сделал сам. – Мир, прости! – о-о-о, это надолго. Если я планирую сегодня поспать, лучше соглашаться. – Прощаю, – миролюбиво сказал я. Данила поднял голову и всмотрелся в меня. – Не прощаешь. – Я не буду с тобой спорить. Можно я пойду? – И это всё? – В каком смысле? – Ты больше ничего мне не скажешь? Не спросишь, как я? – Мне это безразлично, прости. Я поставил на стол бокал, поднялся и пошёл к выходу. Данила нагнал меня у двери, впечатал в неё телом, прижался сзади, дыша в макушку. Он всё так же выше меня на целую голову и всё так же значительно сильнее. Дверь открывалась внутрь, и шансов от него отвязаться, пока он сам не выпустит, не было. – Мир, – прошептал он мне в волосы с горечью. – Мир. А потом крутанул, как куклу, и впился в губы поцелуем.