Почему я на это согласился?!...

Дождь стучал по окнам кабинета истории, словно пытался вырваться внутрь. Серые тучи затянули небо, превратив класс в полумрак, нарушаемый лишь мерцанием ламп дневного света. Воздух был тяжёлым — пахло мокрой шерстью (кто-то оставил куртку на подоконнике), старой бумагой и чем-то ещё — горьковатым, почти металлическим, как будто в комнате пахло страхом. Игорь стоял у окна, глядя, как капли дождя сливаются в мутные потоки на стекле. Его пальцы сжимали край подоконника так сильно, что ногти побелели. — Ты сегодня особенно нервный. Голос Раута разрезал тишину, низкий, бархатистый, как шёпот лезвия перед ударом. Игорь не обернулся. Он знал, что увидит. Шаги. Медленные. Рассчитанные. Тёплое дыхание коснулось его шеи, а затем — пальцы, скользнувшие под рубашку, по животу, вниз. — Ты уже возбуждён. Голос насмешливый, довольный. Игорь сжал зубы, но не оттолкнул его. Не мог. Не смел. Пальцы Раута обхватили его через ткань брюк, сжимая так, что боль смешалась с волной тепла, пульсирующего внизу живота. — Посмотри на себя. Раут развернул его к зеркалу на стене — бледное лицо, расширенные зрачки, губы, слегка приоткрытые от прерывистого дыхания. — Ты ненавидишь это. Правда. — Но твоё тело... Ладонь снова сжала его, грубо, без предупреждения. — ...хочет больше. Игорь зажмурился, но зеркало уже запечатлело его стыд, его предательскую реакцию. --- Стол. Холодная поверхность впилась в голую кожу, когда Раут столкнул его на учительский стол. Бумаги разлетелись, ручки покатились по полу. — Ноги шире. Приказ. Игорь не сопротивлялся. Уже нет. Пальцы впились в его бёдра, оставляя красные полосы, а затем — резкая боль, когда слюна Раута смешалась с его собственной на пальцах, грубо протолкнутых внутрь. — Расслабься. Смех. Грубый. Безжалостный. Игорь впился пальцами в край стола, чувствуя, как дерево впивается в кожу. Боль. Жгучая. Невыносимая. Но затем — пальцы натёрли что-то внутри, и волна неожиданного тепла прокатилась по телу. — Видишь? Раут наклонился, его губы коснулист уха. — Ты можешь привыкнуть. Ещё один толчок. Глубже. Жестче. Игорь застонал, не зная, кричит он от боли или от чего-то ещё. --- Проникновение. Медленное. Неумолимое. Как нож. Игорь закусил губу, чувствуя, как тело разрывается, отказывается, но... Принимает. Раут не останавливался. Не давал передышки. Только ритм, жёсткий, безжалостный, заставляющий привыкнуть. — Ты уже мокрый. Шёпот в ухо, горячий, насмешливый. Игорь не ответил. Не мог. Его тело предательски отвечало, пульсировало, требовало. Даже сквозь боль. --- Финал. Горячее внутри. Разливается, заполняет, пачкает. Игорь не шевелится. Дышит. Только дышит. А затем — Щелчок. Дверь. Геката. Её глаза — широкие, шокированные, но... Не удивлённые? Она видит. Видит, как белое стекает по его бёдрам, капает на пол. ---