Вопреки ужасу

***

      Гайя была вне себя от счастья. Ей вручили меч — настоящий, острый клинок. Ощущения от владения им не шли ни в какое сравнение с теми, что она испытывала, держа в руках учебные мечи.       Галлен подробно рассказал ей, как ухаживать за оружием. Меч нужно регулярно протирать и смазывать жиром, чтобы избежать коррозии. Также его следует периодически полировать и не допускать попадания в слишком влажную среду. Чем-то похожим она занималась и раньше, когда ходила на занятия по историческому бою, но там эти манипуляции с реквизитом имели эпизодический характер. Они чистили мечи и доспехи только тогда, когда кто-то про это вспоминал.       Девушка отложила масляную тряпицу и полюбовалась на клинок. Не без влияния Лессы, для неё изготовили индивидуальный меч, а не выдали из запасов. Лесса присела на уши барону, утверждая, что её личная охранница должна ходить с хорошим и обязательно красивым клинком. Так что, стараниями Лессы, Гайя стала гордым обладателем меча с рукоятью, обмотанной окрашенной красной кожей и навершием в виде бутона лилии.       Вложив меч в ножны и повесив его на вбитый в стену крюк, Гайя по обыкновению достала свечу и подожгла её. Пару недель назад у неё получилось нечто новое. Она подожгла себя.       В тот вечер она, как обычно, сидела с закрытыми глазами и концентрировалась на ощущении, исходящем от огня энергии. Всё было как обычно, но вдруг девушка осознала, что сильно превысила ранее максимальное расстояние, на котором может ощущать магию. Тогда она открыла глаза и чуть не закричала от ужаса. Её рука, подобно факелу, полыхала от запястья до кончиков пальцев. Огонь, однако, не распространялся дальше по руке и не обжигал кожу. Девушка испугалась, что может что-то поджечь, поэтому окунула полыхающую кисть в таз с водой для умывания. Вода зашипела и забурлила, словно рука девушки не просто горела, а ещё и была раскалена.       «Я теперь человек-факел? Ну что же, смогу загореться, а потом бегать и кричать, чтобы ко мне не подходили», — ей даже стало смешно от этой мысли.       В тот же вечер повторить фокус с горением у неё не вышло, но после недели ежедневных тренировок, она смогла стабилизировать и закрепить этот свой навык. Теперь ей хватало нескольких секунд на то, чтобы воспламениться и погаснуть. В начале она гасила огонь, опуская руку в таз с водой, но потом со временем она приспособилась обрывать связь с пламенем силой мысли.       Сегодня же она решила попробовать кое-что новое, и для этого у неё было припасена связка лучинок, которые она одолжила у Дженны. Гайя верила, что у неё со временем получится заставить себя гореть, но не поджигать всё вокруг себя одним касанием.       Усевшись напротив свечи и предусмотрительно поставив подле себя таз с водой, она воспламенила свои пальцы и сконцентрировалась на ощущениях. С каждым днем это было всё проще, и она уже поняла, что по желанию сможет распространить огонь по своему телу, как ей заблагорассудится. Оставалась проблема. Если она это сделает, то её одежда тоже сгорит, а, значит, она обязана заставить огонь поджигать только то, что нужно ей. Гайя сосредоточилась на огне и представила, как он касается лучины, но не поджигает ее. Поднесла к пылающей руке щепку, и та загорелась, после чего сразу отправилась в таз. Таким образом, она пережгла почти все лучины и лишь тридцатую смогла удержать от возгорания. Это была победа. Однако радость была недолгой, стоило девушке чуть расслабиться, как щепка тут же вспыхнула.       — Черт, подери! — выругалась Гайя и швырнула последнюю горелую деревяшку в воду.       «Сама придумала, что магия строится на концентрации и внимании, а теперь огребаю».       — Ну ничего, терпение и труд, терпение и труд, — как мантру повторяла себе девушка, убирая таз подальше от кровати.       Прогресс шёл медленно, но она упорно работала над тем, чтобы научиться контролировать свои способности. Она тренировалась всего полгода, в то время как маги в этом мире учатся управлять своей силой с раннего детства и посвящают этому всю жизнь. К тому же, детям обычно легче освоить магию, чем взрослым. Это похоже на изучение языков: дети впитывают знания, как губка, а взрослым приходится прикладывать гораздо больше усилий. Магия — это тоже своего рода язык, на котором маг общается с миром.       На следующее утро Гайя, как обычно, пришла будить Лессу, но обнаружила, что та уже одета и сидит у окна. Присмотревшись, она заметила, что Лесса одета в то же платье, что и вчера, и выглядит очень сонной.       — Лесса? Ты что, не ложилась спать?       — Нет, я... Вчера я услышала то, чего не должна была, и мне не удалось заставить себя лечь спать.       — О чем ты?       — Я хотела вчера упросить отца отпустить меня на весенний приём в городе. Там собираются все местные и приезжие торговцы, дворяне и высокопоставленные горожане. И проводят бал. Не чета столичным, конечно, но хоть какое-то развлечение. Вот, подхожу я, значит, к кабинету отца и слышу, как он там с кем-то разговаривает. Ну и я решила подслушать. Вдруг... что-то интересное.       — И что-же? — Гайю очень заинтересовало, что же такого могла подслушать Лесса, что это даже лишило её сна.       — Вчера в дом проникли посторонние. Не удалось их поймать, но отец думает, что это те бандиты из столицы. Он кричал на главу охраны особняка и даже, кажется, кинул в него чем-то, уж больно громко громыхнуло за дверью.       — Он думает, что они по вашу душу? Ради мести?       — Даже если не планируют похищать меня в отместку отцу, они здесь точно не с благими намерениями.       — Так вот почему во дворе так много стражи сегодня. Я, когда выглянула в окно, очень удивилась, но подумала, что у них просто сбор какой-то.       — Отец явно усилит теперь охрану. И я из ворот ни шагу сделать не смогу.       — Я бы в нынешней ситуации и не советовала бы. Ведь это на самом деле сейчас может быть опасно.       — Да я понимаю. Просто очень обидно. И ещё, мне обидно, что я — взрослый человек, но меня ни во что не ставят и ограждают от правды, как несмышлёное дитя.        В этом мире в свои шестнадцать Лесса и правда считалась уже совершеннолетней полноценной женщиной, имевшей все соответствующие права.       — Ну родители часто не могут смириться, что ребенок уже вырос и вполне готов к ответственности за этим следующей. А родители, у которых всего один ребенок, и подавно. Я думаю, что он просто надеется разобраться со всем сам и не хочет впутывать тебя в свои проблемы.       — Ох, ну спасибо ему, что же он не подумал об этом раньше, до того, как вляпался в это!? — выпалила Лесса и снова отвернулась к окну. — Теперь мы оба сидим и трясёмся от страха.       — Страх делу не поможет, поверь мне, я на себе это испытала. Надо проявить благоразумие и сохранить холодную голову. Я рядом. Твой отец принимает меры по безопасности особняка. Надо верить, что всё обойдется и наладится. Ну не будут же они до старости вас кошмарить.       — А если будут?       Вопрос поставил Гайю в тупик. Она вообще не понимала полноту ситуации, в которой оказалась семья Марес, и не могла точно определить, насколько их дела плохи. Лесса спасла её от придумывания ответа.       — Да что это я... Это вообще не твоя проблема, ты случайно во всё это впуталась, а я что-то от тебя требую, хотя должна быть благодарна, что несмотря на возросшую опасность, ты остаешься здесь со мной, — Лесса поднялась из кресла и потянулась. — Надо переодеться и идти на урок верховой езды. Брэннон заждался, наверное. Лесса очень любила своего коня Брэннона — статного рыжего жеребца, на копытах которого были белые «носочки», а на лбу — белая звезда.       А вот Гайя, наоборот, побаивалась лошадей. Она не могла справиться со своей боязнью лошадей — гиппофобией — и старалась не проводить много времени в конюшне.       Хотя Гайя больше не пугалась каждого коня в поместье, она всё же избегала приближаться к ним. Понимание того, что в будущем ей, возможно, понадобится навык верховой езды, осложняло ситуацию. Но каждый раз она откладывала решение этой задачи на потом.        После верховой езды Лессу неожиданно позвала Морелла. Она сказала, что девушку ждёт отец, и отправила Гайю к портнихе с письмом. Как сообщила Морелла, там был большой заказ на праздничные наряды.       «Праздничные наряды? Как странно, разве сейчас не опасно затевать торжество?» — судя по утреннему рассказу Лессы, барон был напуган, и его решение о проведении какого-либо мероприятия вызывало недоумение. — «Ну да ладно, поживём — увидим. Расспрошу вечером Лессу, что за праздник намечается».       Спустя всего полтора часа Гайя была уже у подруги в лавке. Та весело напевала в мастерской, пришивая к платью рюши. Настроение у Леввы было очевидно приподнятое.       — Да ты прям светишься! Что-то хорошее случилось?       Левва подскочила с пола и бросилась к Гайе обниматься.       — Лерманн вчера перед отъездом сообщил, что хочет, чтобы мы переехали в столицу! Представляешь? Он сказал, что у нас хватит денег на то, чтобы купить там лавку! Это просто невероятно! Я всегда мечтала работать среди столичных портных. Там лучшие ткани и можно познакомиться с огромным количеством интересных людей. Я уверена, что смогу добиться успеха и стать одной из тех, кто создаёт моду!       — Значит, вы уезжаете? И когда же? — спросила Гайя, чувствуя одновременно радость за подругу, ведь мечты той вот-вот должны были исполниться, и грусть от предстоящей разлуки.       «Ничего, однажды я тоже побываю в столице, чтобы навестить её!» — сказала себе Гайя. — «Я не собираюсь провести всю жизнь в качестве телохранителя Лессы. Я должна найти способ вернуться домой».       — Ох, скоро я стану жительницей столицы! Вот только вернётся Лерманн с караваном, и мы начнём собираться. Месяц или два — и я буду в столице.       — Я так рада за тебя! От всего сердца!       — А ты почему сегодня здесь? Разве у тебя свободный день?       — Нет, я пришла по поручению из особняка. Принесла тебе заказ на платья. Оказывается, это последний заказ.       Леввиния взяла конверт, который ей протянули, аккуратно его вскрыла и прочитала содержимое. А потом её лицо озарилось широкой улыбкой.       — Платья? Не одно и даже не два? Барон что, решил устроить приём? Чудесно! Отличный заказ! — Лесса отложила письмо и взглянула на Гайю. — Думаю, тебе пойдёт голубой! Такой лёгкий цвет! Идеально для приёма в середине лета! Давай я сниму с тебя мерки, а то ты так сильно раздалась в плечах из-за фехтования, что прошлые уже не подойдут!       — Что? Подожди. Зачем тебе мои мерки?       — Как зачем? В заказе есть указание пошить платье для личной служанки юной госпожи Лессы. Там ещё столько пометок про тебя! Ты же ещё и страж! Наряд должен быть удобным для сражений! Так в заказе написано! Это будет очень сложный и интересный фасон!       Гайя удивилась, когда услышала, что для неё приготовлено платье. Она думала, что наденет свою обычную одежду служанки — синее платье.       «Может быть, барон хочет, чтобы я выглядела как обычная компаньонка дворянки? Тогда в случае опасности моё умение владеть мечом станет для злоумышленников неожиданностью», — подумала Гайя.       Из размышлений ее выдернула Левва, подтолкнувшая подругу вглубь мастерской. Она уже держала наготове измерительную ленту и блокнот.       — Не стой! Давай снимай платье! У нас не так много времени! Мне ещё надо будет ткани подобрать! Ох, сколько же у нас работы!       До вечера девушки оставались в мастерской. Они горячо обсуждали модели будущих нарядов. Как и предполагала Левва, самым сложным в исполнении оказался костюм Гайи. И дело было не в сложности декора или дороговизне, а в том, что они задумали сделать для него отстёгивающуюся юбку. В случае опасности Гайя могла бы быстро снять её и быть готовой к бою.       Левва удивлялась, почему барон так сильно обеспокоен охраной. А Гайя не могла рассказать ей всего, что знала о его проблемах с бандитами.       Вернувшись в поместье, Гайя зашла к Лессе, чтобы спросить у девушки про предстоящее празднество и застала ту в очень приподнятом настроении. Увидев подругу, Лесса радостно воскликнула:       — Отец сказал, что через пять недель приедет дядя Ференц!