Вопреки ужасу

***

      — Левва! Ты опять дверь забыла закрыть! — Гайя вошла в мастерскую подруги и огляделась в поисках девушки.       «Она, вероятно, снова ушла в мастерскую и не слышит, что происходит вокруг. Ей следовало бы нанять помощницу, которая бы встречала клиентов».       За дверью, ведущей вглубь дома, послышался шум, как будто что-то упало и рассыпалось. Гайя поставила на прилавок свою льняную сумку с покупками и поспешила на звук.       — Левва? Все хорошо? — Ей никто не ответил. Гайя толкнула дверь, но та оказалась заперта. — Леввиния! Это не смешно! Ты там?!       Гайю охватило беспокойство. Поведение Леввинии казалось ей весьма странным. За закрытой дверью что-то происходило. Снова раздался шум, словно по полу что-то волокли.       — Левва! Это я! Ассария! — звуки за дверью резко прекратились. — А потом раздались тихие шаги и скрип половиц, звякнула щеколда.       Гайя отступила от двери на шаг ровно в тот момент, когда та распахнулась. За ней стояла Леввиния. Она была вся всклокочена, рукав блузы оторван, а на подбородке алела огромная ссадина.       — Я сегодня очень занята! Прости, но не могу уделить тебе время. Давай встретимся через пару дней! — торопливо проговорила Леввиния, нервно теребя подол юбки и то и дело оглядываясь назад. — Сегодня никак не могу!       Гайя, не успев осознать, что делает, оттолкнула подругу в сторону и, пройдя по коридору, влетела в комнату.       Её глазам предстала ужасающая картина. В мастерской царил хаос: шторы были оборваны, полки перевёрнуты, все швейные принадлежности разбросаны. А в центре комнаты, в луже крови, лежал Виллой — мёртвый. Из его глазницы торчали портновские ножницы.       — Твою мать! — Гайя отвернулась от картины кровавой расправы и зажала рот рукой, борясь с рвотными позывами.       — Он убил его, — раздался за спиной Гайи дрожащий голос подруги. Леввиния рухнула на колени у ног девушки и обхватила голову руками. — Убил!       — Кто убил Виллоя? Он это кто?       — Виллоя? Нет! Виллой убил Лермана! Он сам признался! Поэтому он и не вернулся! А этого ублюдка убила я!       Гайя села на пол рядом с Леввинией и, обняв её за плечи, начала нежно гладить по спине.       В её голове постепенно формировалась картина произошедшего. Вероятно, Виллой не смог смириться с тем, что его безответная любовь была отвергнута. Известие о том, что Леввиния вот-вот должна была выйти замуж и уехать в столицу, возможно, подтолкнуло его к решению избавиться от её жениха. В воспалённом сознании Виллоя единственным выходом из ситуации стало устранение соперника.       Красным сигналом тревоги пульсировала в голове Гайи мысль:       «Что же делать? Как быть?» — Гайя бросила ещё один взгляд на тело, лежащее позади нее, и поспешно отвернулась. — «Нет, нельзя паниковать! Думай как писатель, чтобы найти выход из этой ситуации. Нам нужна логика и здравый смысл.       Может быть, стоит обратиться в стражу и рассказать о нападении Виллоя на Леввинию? Нет, это не лучший вариант. Виллой не последний человек в городе, и у него или его отца могут быть связи в страже. Из-за этого Леввиния может пострадать ещё больше.       Спрятать тело? Но где? Из дома в центре города его не так просто вынести, и даже вдвоём с Леввинией они не смогут донести тело взрослого мужчины до окраины Маторги и незаметно перетащить через городские ворота.       Бежать? Да, вероятно, это лучший вариант для Леввинии. Ей нужно срочно покинуть город, но так, чтобы никто не узнал о Виллое раньше времени».       — Левва, дорогая, послушай меня, — произнесла Гайя, взяв подругу за подбородок и заставив её взглянуть ей в глаза. — Ты говорила кому-нибудь о том, что собираешься переехать в столицу с Лерманом?       Леввиния кивнула и снова начала дрожать, разражаясь рыданиями.       — Хорошо, значит, у нас есть причина, по которой лавка будет закрыта, — сказала Гайя, вставая с пола и решительно направляясь в торговый зал мастерской. Там она заперла дверь на ключ и задвинула шторы на витринах.       Вернувшись в мастерскую, Гайя подняла подругу на ноги и усадила на стул.       — Сейчас ты будешь меня слушать, а потом делать то, что я скажу. Понятно? — Леввиния растерянно кивнула. — Молодец. Сейчас мы оттащим Виллоя в кладовую, вымоем полы и приведём мастерскую в порядок. Потом ты соберёшь вещи, возьмёшь все свои сбережения, отложенные на лавку в столице, и ценности, какие у тебя есть, а также еду и отправишься в Баккар. Все должны видеть, что ты уезжаешь. На дверь мы повесим записку, что лавка закрыта, потому что ты уехала с мужем в столицу. Через два-три дня я вернусь сюда и устрою пожар. В мастерской много легковоспламеняющихся вещей, а дом деревянный, так что я смогу сделать так, чтобы огонь разгорелся быстро и всё сгорело дотла. Тебя не будет в городе, и никто не подумает на тебя. Решат, что Виллой разозлился и решил спалить лавку в отместку за то, что ты его отвергла и уехала. Если что, я подтвержу, что он тебе угрожал этим, когда узнал про помолвку.       Леввиния взглянула на Гайю глазами, полными слёз.       — Но что мне делать в столице? Лерман мёртв, и я никого там не знаю.       — А здесь тебя могут обвинить в убийстве и казнить. Ты сама мне как-то говорила, что у Виллоя влиятельный отец, который души в нём не чает. Он может отомстить тебе за сына. Поэтому сейчас мы должны придумать, как нам выбраться из этой ситуации. Ты готова рискнуть жизнью, оставшись здесь, или сбежишь и будешь жить дальше вопреки всему? Думаешь, Лерман хотел бы, чтобы ты сгинула вслед за ним?       — Нет! Я не хочу умирать из-за этого человека, — Леввиния мельком взглянула на труп посреди комнаты. — Он отнял у меня Лермана, но мою жизнь я ему не отдам. Давай сделаем, как ты говоришь, — решительно произнесла девушка. Теперь в её голосе вместо дрожи слышалась злоба и гнев. Она рывком встала на ноги. — Я возьмусь за руки, а ты за ноги.       Они потратили около трёх часов, чтобы спрятать тело в узкую кладовку и прибраться в комнате. В процессе Леввиния рассказала Гайе о событиях дня, окончившегося так кроваво.       Утром к ней пришёл Виллой. Он был сильно пьян и в прекрасном настроении. Он снова звал Леввинию замуж. В очередной раз услышав отказ, Виллой затащил её в мастерскую и сказал, что Лерман не вернётся, потому что на дорогах в последнее время слишком много бандитов. На слова Леввинии о том, что обоз хорошо охраняют, Виллой ответил, что охрана вряд ли сможет защитить от засады, если разбойники были заранее проинформированы о составе обоза и количестве людей в нём.       — Он сказал мне, что я могу его не ждать, потому что он уже всё сделал для моего освобождения. Он нанял бандитов, чтобы они убили Лермана, — Леввиния дрожащими руками налила воду из кувшина в кружку и, сделав большой глоток, продолжила свой рассказ. — Он стал уговаривать меня выйти за него замуж, вставал на колени, целовал мне руки. Я ударила его по лицу и сказала, что сейчас же пойду к главе стражи. Он ударил меня в ответ. — Леввиния коснулась кончиками пальцев ссадины на лице. — И тут в моей голове всё помутилось. Я даже не помню, как схватила со стола ножницы. Просто мгновение удара — и я увидела, как он падает на пол, уже мёртвый.       — Не вини себя, ты защищалась. Он сам виноват, — Гайя сжала ладони Леввинии в своих, стараясь утешить её. — Мне до сих пор не верится, что это тот же человек, который был тогда, когда они с Тенно нашли меня в лесу. Он казался таким нормальным.       — Он всем кажется нормальным и хорошим, но стоило только делу коснуться меня, как он терял рассудок.       — Никогда не знаешь, чего ожидать от безумца. Пойдём, я помогу тебе собрать вещи. Уже вечер, и через несколько часов ворота закроют, а тебе нужно покинуть город до наступления ночи.       

***

      Гайя вернулась в особняк, когда уже стемнело. К счастью, ей не пришлось объяснять что-либо стражникам, так как в дом всё ещё прибывали запоздавшие кареты с гостями. Сад вокруг особняка был украшен свечами и факелами, по тропинкам прогуливались незнакомые, богато одетые люди. Девушка, стараясь быть незаметной, проскользнула в свою комнату, по пути столкнувшись лишь с парой слуг.       Войдя в свою комнату, она заперла дверь и, судорожно выдохнув, зажгла свечу. Затем быстро сняла одежду и спрятала её под кровать.       «Как только появится возможность, нужно будет её сжечь. Вряд ли удастся отстирать кровь с подола», — подумала Гайя, переодеваясь в ночную рубашку.       Из сумки она достала новую записную книжку и письменные принадлежности.       «Идя утром в лавку, я даже не подозревала, что первая запись во втором томе моего дневника будет о том, как я помогала скрыть убийство городского гвардейца. Хорошо, что никто не сможет прочесть эти строки, разве что кто-то знает язык другого мира, ну или же древний язык древней империи».       Закончив записывать события прошедшего дня, Гайя легла в постель, но сразу поняла, что не сможет уснуть. Ей не хватало уже ставшего привычным ежевечернего колдовства с огнём. «Мне предстоит спалить дом дотла. Смогу ли я?» — задумалась она.       Девушка села на кровати и протянула руку к пламени свечи. Коснувшись огонька, она выдохнула и представила, как пламя становится сильнее. Огонёк дрогнул и начал расти. Свеча быстро оплавлялась и растекалась по тарелке, на которой стояла. Вскоре воск вскипел и загорелся, наполняя комнату неприятным запахом. Гайя резко сжала руку в кулак, и пламя погасло, будто его кто-то задул. В лунном свете на фоне окна виднелась тонкая струйка дыма.       Всю ночь Гайе снилось, как она таскает по дому Леввинии труп Виллоя, и их непременно застает за этим незадачливый посетитель.

***

      Утром Гайя, как обычно, разбудила Лессу, помогла ей одеться и проводила в хозяйскую столовую на завтрак. Сегодня вечером должен был состояться званый ужин и бал. По столичным меркам этот бал, конечно, не был большим, но, по ощущениям Гайи, мероприятие планировалось очень масштабным и пышным.       На завтраке присутствовали барон, Лесса и брат барона Ференц фон Маррес. Он, как и большинство гостей, прибыл накануне вечером, когда Гайя отсутствовала в особняке. Мужчина полностью оправдывал все сплетни служанок о своей красоте.       За столом напротив барона сидел молодой человек лет двадцати пяти с пшеничными волосами, собранными в низкий хвост. Стройный, статный, одетый по-военному, он будто сошел со страниц романтического произведения. Внимательный взгляд голубых глаз постоянно осматривал окружение, словно Ференц в любой момент ожидал нападения.       Гайя заняла место у двери столовой. Обычно во время обеда она занималась своими делами или отправлялась на кухню, чтобы поесть, так как в её обязанности не входило прислуживать за столом. Однако сегодня утром к ней пришла Морелла и передала поручение барона: до конца праздника Гайя не должна отходить от Лессы далеко и надолго.       Барон явно чего-то опасался. Гайя подозревала, чего именно, и невольно подслушанный его разговор с младшим братом за завтраком только укрепил её подозрения:       — Ты в своём уме? Это же надо быть таким недальновидным! Рассылать приглашения на бал, когда ты скрываешься от бандитов! — голос Ференца прогремел из-за двери, словно гром, и Гайя даже вздрогнула от неожиданности.       — Охрана в поместье на высшем уровне! Я обо всём позаботился! Ни один посторонний не приблизится к особняку на милю без моего ведома! Мы в безопасности! А потом мы переедем в Девешаль. Там у меня много друзей, и Ведения была оттуда, к тому же у Лессы есть родственники по материнской линии. Там нас никто не достанет. Мы снова сможем жить, не скрываясь!       — В Девешаль?! — вмешалась в разговор Лесса. — Да лучше пусть меня здесь зарежут, чем я буду жить в Лейсмурге в одном доме со старухами Муринье в их пропахшем рыбой и сыростью городе! А их обычаи, культура и манеры! Они же такие жестокие! Мне даже из дома нельзя будет выйти, чтобы меня не окрестили позором семьи за то, что я не хочу постоянно поклоняться их морскому богу и до сих пор не вышла замуж! Ах да, забыла, ещё меня переоденут в грубое серое платье и заставят обстричь волосы! Ты что, забыл, почему мама никогда не хотела туда возвращаться и даже писем не писала этой безумной семье?! — закончив свою гневную тираду, Лесса вылетела из обеденного зала и, громко стуча каблуками, направилась по коридору в сторону своих покоев.       Гайя поспешила вслед за убегающей девушкой, придерживая подол платья, чтобы не споткнуться об него во время быстрой ходьбы.       Нагнала её Гайя уже у люка на чердак.       — Ну ты и горазда бегать. Я чуть не отстала.       — Ты слышала ведь? — Лесса толкнула люк и забралась на чердак. — Да я знаю, что слышала. Мы же так орали… Это безумие!       — Действительно ли в Лейсмурге всё так плохо? — спросила Гайя, хотя уже знала ответ. Лейсмург был создан под влиянием Инсмута, городка из рассказов Говарда Филлипса Лавкрафта, а также мрачных изображений старинных портовых городов. Местные жители поклонялись морскому богу Кельфетуа и верили, что только их благочестие и искренняя вера могут усмирить гнев бога, яростный, как океан. По местным легендам Кельфетуа очень гневлив и непредсказуем, и его нужно ублажать, чтобы он обеспечивал рыбаков уловом и не смыл городок волнами со скал, на которых он располагался.       — Это место хуже, чем ты можешь себе представить! Дикие нравы, никакой цивилизации! В их жизни нет ничего, кроме рыбы и поклонения их богу рыбы!       — Твоя мама была оттуда?       — Да. Их брак с отцом, конечно же, был заключён по расчету, но она была только рада сбежать оттуда! И потом они с папой полюбили друг друга. Я не очень хорошо её помню, но помню, как она рассказывала о тяжёлой жизни на своей родине. А теперь отец хочет меня туда увезти.       — Может быть, тебе стоит обратиться за помощью к дяде? Он, кажется, был не в восторге, когда твой отец заговорил о Девешале.       — Возможно, ты права. Я просто так вспылила, что не успела подумать здраво. У меня сейчас даже промелькнула безумная мысль сбежать. Просто собрать все свои драгоценности, взять коня и бежать куда глаза глядят.       — Но… — хотела было возразить Гайя на идею побега, но Лесса не дала ей и слова сказать.       — Но я просто не выживу вне дома! Я никогда не путешествовала, не умею жить одна, не умею защищаться! Я не ты! Как это говорят про нас, дворянок, деревенские женщины… О, точно! Тепличная роза. Подует ветерок, и я замёрзну и зачахну.       — Я, конечно, считаю это преувеличением, что ты настолько не приспособлена к жизни, но я согласна, что подобное решение было бы слишком поспешным и необдуманным. В первую очередь стоит поискать более бескровные и простые выходы из ситуации, — Гайя взяла руку Лессы в свою и сжала, в попытке показать, что она рядом и всегда поддержит.       — Да, я думаю мне нужно поговорить с Дядей Ференцем. Если понадобится, в ноги ему упаду и буду умолять. Я сделаю всё, чтобы не уезжать туда.       Девушки провели на чердаке ещё около часа. Лесса рассказывала Гайе о своей матери и Девешале, а Гайя внимательно слушала.       Девешаль… Оттуда был один из ключевых персонажей в её комиксе. Он был рыбаком, который мечтал о путешествиях и искусстве. В пятнадцать лет он сбежал в самую большую империю на материке и стал бродячим бардом. Когда герои её комикса готовили переворот в империи Дарген, именно он придумал гимн Революции и будущий гимн новой Империи Дарген. Он погиб ближе к концу сюжета, так и оставшись неизвестным автором двух самых значимых гимнов для Даргена.       Ближе к обеду Гайя переоделась в праздничный наряд и помогла Лессе подготовиться к банкету с гостями.       До самого вечера всё было спокойно. Когда пришло время, Гайя передала Лессу на попечение отца и была отправлена отдохнуть на пару часов, пока они общались с гостями в большой гостиной, слушая приглашённых музыкантов.       Гайя тихонько вышла на балкон и присела на обитую бархатом скамеечку. Облокотившись на прохладный камень стены, она запрокинула голову и стала наблюдать за разгорающимся закатом. Небо постепенно окрашивалось в алые и золотые оттенки, а верхушки деревьев в ближайшем лесу словно пылали в огне.       «В этой сцене я бы хотела, чтобы мой персонаж читал стихотворение о закате, а кто-то подошёл бы к нему и…» — Гайя не могла закончить свою мысль. В голову не приходило ни одной идеи. Раньше ей было легко создавать такие пафосные сцены, но теперь, когда эта выдуманная реальность стала для неё настоящей, она потеряла свою поэтичность и превратилась в жестокую прозу жизни.       «Хм… А что, если я действительно вспомню стихотворение о закате и прочитаю его вслух с выражением?» — подумала Гайя, решив, что это может быть развлечением. Она порылась в памяти и с удивлением обнаружила, что ей удалось найти четверостишие. Она не помнила, кто его автор, но сейчас это было не так важно.       Гайя встала с лавочки, подошла к перилам и, приняв позу самозабвенного мечтателя и прокашлявшись, начала зачитывать, прилагая максимальные усилия, чтобы не засмеяться с абсурдности ситуации и с того, как она комично выглядит, перенесённая с бумаги в реальность:       «Освещена последняя сосна.       Под нею тёмный кряж пушится.       Сейчас погаснет и она.       День конченый — не повторится. День       кончился. Что было в нём?»       И тут, словно гром среди ясного неба, за её спиной раздались слова:       — Я вижу, что мой брат не утратил своего пристрастия к найму необычных слуг, — к перилам подошёл Ференц фон Маррес и, облокотившись на них, устремил взгляд вдаль, на лес. — Манийка, увлечённая поэзией, и к тому же телохранитель юной Лессы. Это действительно удивительно, как ни посмотри.       И тут Гайю сложило пополам от смеха. Она чуть не задохнулась, пока заливалась хохотом.       — С вами всё в порядке? — опешил на минуту Ференц и попытался поднять осевшую на пол Гайю.       — Ой... извините… Я просто… — Гайя, опомнившись, в чьём обществе находится, попыталась оправдаться, но ей всё ещё не хватало воздуха от смеха.       Отдышавшись и снова оперевшись о перила, она повернулась к Ференцу и попыталась объяснить ситуацию.       — Понимаете… Я сидела тут и подумала, что сцена точь-в-точь как в каком-нибудь романе, и что будет забавно прочитать стих, стоя на балконе… И тут вы… Как в той самой сцене из романов. Я растерялась и не смогла сдержать смех от абсурдности ситуации.       Ференц тоже рассмеялся и хлопнул ладонью по перилам.       — Действительно, курьёзно вышло. Слушайте, я, возможно, сейчас попрошу вас о странном, но не хотите ли вы присоединиться ко мне в небольшой прогулке? Не подумайте ничего непристойного. Я просто склонен к излишней тревожности и обеспокоен безопасностью особняка. По правде говоря, я планировал найти кого-то из охраны и попросить о сопровождении его, но раз я наткнулся на вас, то думаю, вы могли бы подойти для роли сопровождения, — Ференц указал на показавшийся из-под неудачно задравшегося подола кусок ножен. — Вы же наверняка не хуже стражи владеете клинком, раз мой брат доверил вам свою дочь.       «Черт, я во что вляпалась?! Не хватало мне ещё с дворянами в темноте по саду шарахаться. Я же привлеку к себе внимание каждого работника особняка. Такие слухи пойдут, что меня в покое не оставят».       — Я польщена вашим доверием, — Гайя залилась краской и сделала неуклюжий реверанс. — Для меня честь сопроводить благородного господина во время патруля территории.