Дом гардений

      — Сколько ещё раз я услышу вопрос: «Где ты пропадал, сынок?», — нарочито театрально выдавил из себя Эйден, облокотившись на стойку, когда последний клиент расплатился и засеменил на выход.       Андреа, задвигая стулья, просила проявить терпение, как обычно, когда тот взрывался негодованием.       Месяц не утихали соседские шепотки и навязчивые вопросы о случившемся, и Халдеры, как единственный доступный источник информации, выслушивали порой откровенный бред: кто-то без шуток верил в причастность Эйдена к разгрому дома Уэлтисов (тот к наступившим заморозкам полностью отремонтировали), кто-то откровенно насаждал наивным слушателям якобы правдивую, проверенную лично информацию о спасении города от криминальной банды.       — Поэтому терпеть не могу маленькие города! Каждый второй суёт нос в твоё личное, считая это своим долгом. Может, я не хочу ничего им рассказывать?!       — Зато некоторые готовы подкинуть чаевые, если ты пооткровенничаешь с ними.       В такие моменты Эйдена на части разрывало: он нуждался в деньгах на расходы в Эрвайсе, на учёбу, но нервы не выдерживали.       — Не волнуйся. Уедешь — через пару месяцев о тебе забудут. Извините, но мы закрыты! — объявила Андреа, заметив, как кто-то вошёл в кафе.       Но запоздалым гостем оказался Кейси — порозовевший от ночного холода, закутанный в шарф, бледнее прежнего.       — Прости. Раньше не получилось выбраться.       И о чём там разгорелся спор? Гневные чувства вмиг испарились. Эйден стянул фартук и обнял юношу, растёр его похолодевшие щёки. Из-за загруженных недель и несовпадающих свободных дней виделись они редко, чаще обменивались письмами в соцсети и с волнением обсуждали предстоящую встречу. Но, как оно бывает, — договорились об одном, а потом всё сорвалось.       И они решили предупреждать заранее, где их захватили дела, до какого часа, чтобы первый освободившийся смог нанести внезапный визит.       — Идите, — махнула брату Андреа. — Я сама всё закрою.

***

      Эйден впервые привёл Кейси в свой дом. В постоянной суматохе некому было прибираться как следует, так что верхняя одежда перебралась из гардероба на диван и кресла, книги беспорядочно лежали на полках, на столе — неразобранные чеки и записки. И проблема не в «Магнолии», для которой прошёл активный сезон, встречавшей одни и те же лица, а в подработке. До того, как примкнуть к составу семейного бизнеса, Андреа пробовала себя в разных сферах, и именно сторонними заказами она занималась последние недели: помогала с дизайнерским оформлением, участвовала в фотосессиях и конкурсах, готовила пышные свадебные торты.       Никто её не заставлял, и Эйден просил сбавить пыл трудоголика, но та словно вбила себе в голову идею и не желала отступать; приезжала домой она, естественно, разбитая.       Кейси в ответ рассказал об отце, который пропадал в служебных поездках и почти не приезжал в Лоушер; последний раз он виделся с родными несколько лет назад. Эйден сидел словно на иголках: его любовь к родителям отличалась, и, когда те обосновались в другом городе, голову одурманило чувство свободы, а не обиды.       Но сегодня никаких бесед о семье не назревало. Эйден проводил Кейси в свою комнату, надеясь, что беспорядок не слишком смутит мальчика из царства чистоты, и принёс ягодный чай, разлитый по бутылочкам. В общем, бесстыже утащил пару заготовок для меню «Магнолии».       Кейси с интересом осматривал спортивный турник, раскиданные футболки, прибитые к стене полки с расставленными фотографиями, детскими памятными поделками и редкими наградами со школьных соревнований. Также там нагромоздили тонкие коробки с дисками: фильмы, игры, учебные курсы… Внимание привлёк запылившийся чехол в углу в форме большой груши. По просьбе Эйден вытащил оттуда акустическую гитару — лакированную, с красно-чёрной покраской дерева и нетронутыми струнами.       — Отцовская. Давно отдал, но… я так и не научился играть.       Кейси, улыбнувшись, повозился с настройкой звука и провёл пальцами по струнам, излившим волной низкий звук.       — Скучаю. — Он медленно перебирал аккорды. — По нашим выступлениям.       — Как там Кевин?       — Говорит, что нормально. Работает на лесопилке в Эльсите.       — Эльсит? Далеко они метнулись, аж на другой остров! — и осёкся, заметив поникшее лицо напротив. — Но шанс за возрождение дуэта есть? Да?       — Я на это надеюсь. Это же Кевин подсказал объединиться. Он горел музыкой. Так что… возможно, через год или два мы увидимся.       — Мне жаль, правда. Если бы я знал, что…       — Нет, — прервал его Кейси, хлопнув по струнам и метнув взгляд. — Не смей себя винить. Это мне надо было с ним поговорить, пока Нолан не зашёл слишком далеко.       Застыла пауза.       — Спорить не буду. Хорошая хоть гитара?       — Отличная!       — Хоть кому-то пригодилась — Эйден глянул на тёмную улицу. — А твоя мать не будет беспокоиться?       — Я сказал, что переночую у тебя.       До Эйдена не сразу дошёл смысл слов, и Кейси продолжил:       — Завтра мне в школу не надо. — Он отложил гитару. — А до твоего отлёта меньше месяца.       — Если сдам экзамен.       — Сдашь, я уверен. Поэтому, — Кейси пересел к нему на кровать, — надо почаще видеться.       Эйден поджал губы; он не мог устоять перед шёпотом Кейси. Не выгонять же парня на улицу…       — Я дам тебе что-нибудь переодеться.       Смыв усталость в душе, прогревшись до косточек, они прихватили тарелки с сэндвичами и укутались в одеяло, включив фильм из коллекции Эйдена. Спрятав напаренные мягкие пяточки под себя, прильнув к друг другу плечом, они наслаждались моментом; иногда касания говорили о большем, чем красивые слова.       Но фильм даже до середины не досмотрели; их сморило в тёмной комнате приглушённым фильмом и тёплыми волнами радиатора, пока за окном кружили снежинки и подоконник накрывала белая рыхлая пелена.

***

      Эйден отъехал на кресле от компьютера, закинув голову и уставившись на потолок. Одна рука ослабляла пуговицы воротника, другая нервно сжимала синюю ручку. Кейси, раскачиваясь на кровати в серой футболке с чужого плеча, хлопнул в ладоши:       — Я же говорил, что сдашь.       Закончился дистанционный экзамен по видеосвязи.       — Сдал… ага.       Эйден моргнул. Он чуть не пропустил начало экзамена; ночью забыл позаботиться о будильнике, зато сладко поспал в обнимку с любимым человеком. Если бы не Кейси и его способность справляться сразу с несколькими задачами одновременно, то позор был бы обеспечен — и это после долгих усердий для поступления в колледж!       Он впервые с глазу на глаз говорил с преподавателями; точнее, старался не облажаться и говорить только по делу, а то тормоза часто отказывали у него, и изо рта лилась всякая чепуха.       — Ждём вас в Эрвайсе в январе после праздников, — попрощалась с ним миловидная женщина, прежде чем выключила звонок.       — А ещё тебя назвали старательным и эрудированным, — напомнил Кейси, с озорной искрой улыбнувшись. — Ты молодец.       Эйден выпрямился, с удивлением посмотрев на него.       — Так это всё благодаря тебе.       — Нет-нет, решился ты сам. Учился сам. Экзамены сдал тоже сам. Я только немножко помогал поначалу.       Он кинул ему в руки бутылку воды. Освежившись, Эйден крепко задумался: «Получится ли у меня справляться так же хорошо вдали от Кейси?». Но глубоко мысли его не затянули — Кейси увлёк долгим и непривычно страстным поцелуем.       — Зато я тебя, похоже, испортил, — на выдохе прошептал Эйден. — Эвин меня убьёт.       — Она давным-давно всё знает.       — Чего?..       — Ты думаешь, она ни о чём не догадалась? — хихикнул Кейси, потрепав уложенные наспех волосы.       Эйден в который раз обиделся на собственную врождённую наивность.       — Глянь-ка. — Он кивнул в сторону окна. — Снега-то сколько выпало.       — Не-а, таким от меня не отделаешься, — вдруг строгим тоном произнёс Кейси, прижав ладони к посветлевшим скулам.       Эйден чуть не поперхнулся, когда ощутил внезапное давление, когда бежать от распалённого взгляда стало поздно. Его почти вжали в спинку кресла. Конечно, можно было сказать категоричное «нет», оборвать тягучие намёки, но… вместо этого он обхватил талию, обёрнутую в тонкую ткань.       — Даже я постеснялся бы так настырничать.       Он кинул ручку на стол и нырнул освободившимися пальцами в растрёпанную шевелюру, вдыхая домашний запах ледяной мяты.

***

      К праздникам все прочие впечатления выветривались. И если в Рождественский день удалось провести скромный семейный ужин (христианство в Лоушере не закрепилось), на котором Андреа и Эйден, перебрав с вином, вспомнили детство и забавные моменты юношества, то к кануну Нового года наступала напряжённая пора. В «Магнолию» ломились все, как в единственное крупное кафе поблизости; в меню на неделю добавили фантастический десерт, подкупающий детей (и взрослых, если капнуть чайную ложку ликёра).       Андреа пришлось вызвать на праздничный период пару запасных официантов из старых знакомых; она и другая постоянная сотрудница не успевали заваливать столы едой и вовремя протирать их. Привычная отстранённая музыка тоже сменилась на звонкий мотив с колокольчиками, хором и нотами фортепиано, а интимно-затемнённый интерьер за пару дней (усилиями работникам и освободившихся Кейси и Дженни) превратили в ледяную обитель, украшенную серебряными снежинками, свежими еловыми шишками и искусственной пышной ёлкой с хвойным ароматом, принесённой из дома Халдеров и поставленной на опустевшей сцене.       — Может, они из-за лотереи прошлых лет пришли? — спросил Эйден сестру, когда та собирала бокалы со стойки.       Когда управленцем кафе был мистер Халдер, в Новый год проводилась лотерея для всех посетителей, кинувших в стеклянный ящик бумажку с именем и телефоном. Призами выступала разная мелочёвка. Эта уловка сработала, и пару лет от посетителей отбоя не было, однако Андреа, получив права администратора, категорично отказалась от традиции. И всё же, народу меньше не стало.       — Понятия не имею. Работай.       Эйден и так почти не отвлекался. Помимо простого разливания коктейлей, он устраивал шоу с подбрасыванием бутылок, стаканов и фруктов, их балансированием на предплечье и кручение. Впечатлить простой народ — задачка лёгкая.       Наверное, только благодаря навыку флейринга Эйдена с его своенравным характером не гнали убираться на кухне…       Обрадовав очередную группку малышей напитками с кружащимися в стакане блёстками, Эйден тяжко выдохнул и осмотрелся, разминая занывшие плечи. Освободившийся столик тут же заняли знакомые люди — Кейси, Дженни и Эвин Уэлтис, и все трое с заснеженной веточкой в волосах. Заметив взгляд, они бодро замахали руками, пока к ним не подошла развеселённая и разутая официантка (пало подозрение, что кто-то по-тихому открыл бутылочку «допинга», лишь бы не рухнуть от усталости и поддерживать праздничный настрой).       За пять минут до заветной полночи Андреа раздала подросткам хлопушки, выступив в качестве ведущего короткой программы, поглядывая на настенные часы. Она, стоя у украшенной белыми цветами магнолии ели, не могла не обратить на себя внимание хотя бы из-за красного короткого платья с выраженным декольте.       — Начинаем отсчёт до наступления две тысячи восемнадцатого! На слове «пли» дёргайте хлопушку. Итак! Десять! Девять!..       Дженни повертела в руках цветастую игрушку, пока Эвин элегантно пригубила бокал шампанского, а Кейси замер в ожидании.       — …восемь! Семь! Шесть!..       Эйден вертел стакан с замешанным в нём пуншем, поглядывая на гостей.       — …пять! Четыре! Три! ПЛИ-И-И!       В зале прогремели взрывы, восторженные крики и аплодисменты. Дурманный алкоголем воздух заполонили яркие бумажные лепестки, осевшие на мебели, горячей еде, на поверхности игристых напитков и макушках весёлых клиентов. И, конечно же, раздался звон разбитой посуды — куда без обычая задевать локтями несчастные тарелки да фужеры.       Лишь через полчаса все успокоились, допили-доели и начали расходиться по домам — кто-то вразвалочку на своих двоих, а кого-то пришлось тащить. Но работникам кафе рано выдыхать — с горами мусора им ещё не меньше часа разбираться. Эйден рухнул на табурет; мышцы будто задеревенели. Вот бы сейчас в прохладную чистую кровать…       — С праздником. — Кейси подошёл к нему, что-то пряча за спиной, и чмокнул, оставив на губах привкус сладкого винограда.       Эйден неловко покосился на миссис Уэлтис, наблюдавшей за ним.       — И вас тоже… у меня для тебя подарок.       Он сбегал в администраторскую и вынес оттуда конверт.       — Сертификат от сети музыкальных магазинов. Не только в Канерберге можно использовать скидку, они по стране разбросаны. В турах пригодится.       — Ух, здорово! Спасибо! У меня тоже кое-что есть. Вот это, — он протянул правую руку с зажатой, как подумалось поначалу, открыткой, но это был самодельно украшенный фотоколлаж в картонной рамке, — от мамы. На память.       Маленькие фотографии из разных мест — с вечеринки у моря в далёком июле, с поездок в Канерберг, в палаточный лагерь у реки и других событий — приклеены на узорчатую основу с надписью:       «Мы. Лето 2017г.»       В углу закреплена та же белая веточка, что украшала волосы Уэлтисов и Дженни, а на месте лепестка — лакированный цветок гардении, скорее всего, с сада на веранде.       — Вау… это… очень трогательно, — проглотив слёзы, выдавил Эйден, с трудом оторвавшись от разглядывания.       — А вот это — от меня.       На ладони — маленькая флэш-карта.       — Там песня. Для тебя. Но я хочу, чтобы ты её послушал уже в самолёте, не раньше. Хорошо?       Эйден растерял слова, поднял сияющий взгляд. И коротко кивнул. Кейси, нагнувшись над стойкой, обнял, прошёлся пальцами по взмокшему затылку и скрытой рубашкой спине, словно старался запечатлеть каждый сантиметр.       — Ты должен будешь вернуться, — прошептал он на ухо. — Это моё пожелание.       Прочувствовав момент, Эйден собирался завести разговор, но Кейси покачал головой, опередив:       — Не сегодня. Праздник же.       — Но я ещё ничего не…       — Твоё лицо всё за тебя говорит.       — Да молчит оно!       Кейси, усмехнувшись, накинул куртку и быстро убежал следом за Дженни и Эвин.       Неприятное чувство скрежетало в груди (и это не залеченные рёбра). То, о чём хотел сказать Эйден, крайне важно, и он корил себя за проявленную слабость и утаивание. Возможно, празднование Нового года и вправду не стоило омрачать, и Кейси поступил мудро... Оставалось надеяться, что в следующую встречу, должную состояться уже на финишной прямой, Эйден осмелеет.       — Не отлынивай, — крикнула Андреа. — Сегодня не отпущу тебя, пока не приберёшься.       Ах, чудная уборка, под конец которой Эйден пластом на софе в администраторской лежал. Собрать осколки, собрать посуду, собрать мусор и вынести его, прибрать стеллажи…       — Дома будем праздновать? — осведомилась Андреа, вытирая руки полотенцем. — Еду я собрала, так что стол можно накрыть.       — Дома мы будем спать… — Эйден приоткрыл глаз. — Откуда в тебе столько энергии?       — Я праздники люблю, несмотря на аврал.       — Да ну?       И Андреа, загадочно хмыкнув, летящей походкой на каблуках унеслась прочь, оставив страдающего брата с ноющей головой, не нашедшего сил на обдумывание ещё одного странного поведения.       — А-а-а, кстати, — через минуту она снова заглянула в комнату, — аспирина дома нет.       Протяжный стон сотряс стены кафе — благо, уже опустевшего.