Эпилог
1 января 2022 г., 01:51
— Не дёргай галстук!
— Ты мне его перетянула…
В широком, залитом светом зале сидели люди, щедро одаривая аплодисментами выстроивших в три ряда на сцене выпускников в строгих костюмах, c залакированными причёсками и с дипломами в руках. Эйден стоял на ступеньке, чувствуя, как в шею впивается воротник, и не выдержал — чуть ослабил узел, пока фотограф готовился к съёмке.
— Не трогай! — шикнула на него подруга, стоящая сбоку в приталенном платье.
Эйден её не услышал — мысли унесли его далеко от Эрвайса.
— Улыбнитесь! — крикнул им пожилой профессор, когда объектив камеры задержался на расставленной толпе молодых ребят. Улыбчивые лица осветило вспышками. Майское солнце заглянуло, махнув лучами в остеклённую куполообразную крышу, и зал засиял ярче прежнего.
И пока однокурсники, соскакивая со сцены, утопали в цветах, одобрении и слезах родственников, Эйден, попрощавшись с парой друзей, сбежал. Он знал, что среди гостей не было его знакомых — и так на протяжении всех четырёх лет учёбы, — потому что попросил его не беспокоить. Ему казалось, что, отдалившись от Лоушера, будет проще сосредоточиться на главном, чтобы не пуститься в пьяные гуляния и бессмысленные поездки, чтобы забыть о дурных событиях. В целом, так и получилось — тем более, что соседи в общежитии, ставшие ему товарищами и вне учебных пар, не отличались безбашенным поведением и по большей части проявляли тактичность, не расспрашивая о ночных кошмарах, о двух шрамах на пояснице (обозванные Кейси ещё в больнице одуванчиком из-за схожего контура) и о Кейси. В ситуации с последним они считали Эйдена типичным фанатом, слушающим на повторе одни и те же песни, пока не увидели совместные фотографии.
— Завидую тебе… ты знаком с «Ту-К’ей»! — с ноткой обиды тогда сказала девушка — коллекционерка атрибутики и участница фан-клуба.
О Кейси Эйден говорил редко и мало. Никто из студентов не знал, что их связывает не только дружба. Эйден выдохнул, поняв, что поступил правильно, скрывая подробности личной жизни — не только из-за возможных назойливых вопросов, но и ради безопасности музыкантов.
Он и Кейси переписывались, изредка присылали фотографии. И причина не в последнем разговоре с глазу на глаз, а в прежней занятости и несостыковке выходных. Их сообщения не превратились в сухие письма, но утратили прежнюю глубину чувств, и со временем они сократились; меньше десятка в месяц. По старой договорённости, они отправляли короткие послания с указанием даты и адреса — дни, в которые они могли бы встретиться, совпади их выходные. Но встреча до сих пор не состоялась.
С третьего курса Эйден углубился не только в факультативы, но и в иностранные программы, по которым путешествовал в роли переводчика сначала в Реверсе, а потом в других странах. И работа пришлась ему по душе, тем более, что в нём загорелась надежда пересечься с Кейси в одном из туров.
Кстати, «Ту-К’ей» на одном месте не засиживался. Когда Кевин приехал в аэропорт в январский день, он, как оказалось, покинул северный остров и родителей, чтобы продолжить карьеру барабанщика. «Без барабанов?» — удивлялся Эйден, а потом ему отправили ссылку на свежий фоторепортаж из Канерберга, где Кевин отбивал ритм на новой ударной установке.
> Куплена на честно заработанные деньги. И я ему на день рождения палочки подарил для полного комплекта.
Ответил Кейси в соцсети поздней ночью, вернувшись с концерта.
Их путь пролегал через тернии — парни разъезжали по префектуре, стучась во все приличные клубы и кафе, редко ночуя в отелях, скитаясь по городам. Иногда их соглашались поставить на разогрев перед выступлением новомодной звезды из столицы за маленький гонорар, однако это только раззадорило искать новые пристанища для музыки, попутно записывая первый студийный альбом.
Эйден представить не мог все проблемы, с которыми «Ту-К’ей» сталкивались; дуэт терялся в списках с другими начинающими исполнителями, а некоторые происшествия на выступлениях умалчивались. Зато через год новости словно взорвались статьями о «юных восходящих музыкантах Альдении» (тогда-то Эйден и подружился с первой фанаткой группы в общежитии из комнаты напротив, прибежав с приятелем на визг). Попав в пятёрку хит-парада, Кевин и Кейси чаще мелькали в Интернете и больше отдалялись от Лоушера.
Ненадолго примкнув к фан-клубу, Эйден узнавал о концертах — группе повезло съездить в столицу Вильфорта, но то произошло позднее, в расцвете музыкального пути. Тогда общение с Кейси и начало сходить до минимума; у обоих свободного времени и сил хватало только на добрые пожелания перед сном.
Но до сих пор ни одной весточки о новых отношениях, хотя слухи заполонили соцсети. Эйден пребывал в сомнениях, не решаясь напрямую спросить и узнать ответ. Иногда от незнания закрадывались дикие ревностные вопросы: «Спит ли Кейси один, как он сейчас, или появился тот, с кем юноша делит место на кровати? Кто-нибудь, кроме него, касался красных губ, с которых слетали признания в любви?».
После очередной стрессовой ночи в нездоровых размышлениях Эйден спрятал памятные фотографии и открытки вглубь чемодана и постарался вытряхнуть из головы всё, кроме учёбы. В боевом настрое он провёл оставшиеся месяцы, отбиваясь от флирта со стороны некоторых младшекурсниц и игнорируя подозрительные шепотки с задних рядов аудитории, успокаиваясь одними и теми же песнями.
— Эйде-е-е-ен, — раздался чуть ли не плаксивый голос в телефоне, — ты не идёшь на банкет? Отметили бы твой день рождения заодно!
— У меня дела, — ответил Эйден, пробегая лестничный пролёт общежития.
— Значит, в Эрвайсе не задержишься?..
— Нет. — Он схватил ручку упакованного вещами чемодана, в последний раз оглядел прибранную комнатку, освободившийся от книг стол и ковёр, на котором когда-то играл в карты с одногруппниками. — Я возвращаюсь домой.
***
Следуя нерушимому договору, Эйден заранее предупредил Кейси о приезде, надеясь, что у того получится освободить вечер. Сообщение осталось не отвеченным — тоже ничего странного. А волнение бурлило в груди; часовой перелёт будто вечность длился, пока не показались под дымкой низких облаков острые холмы, усеянные полевыми цветами. «Немного Лоушер напоминает» — подумал Эйден, наблюдая за приближающимися природными пейзажами. После мягкой посадки он схватился за телефон. Среди сообщений одно новое. > Жду тебя на улице Сердце ёкнуло… и вскоре успокоилось, когда глаза заметили отправителя: «Андреа». Взбудораженное сознание за секунды успело нарисовать сказочно-романтичную сцену встречи и разбить её настигнувшим разочарованием. Впрочем, на выходе грустные мысли о Кейси совсем из головы вылетели. Эйден, выбравшись из суматохи аэропорта и добежав до автомобильной стоянки, как вкопанный смотрел на прислонившуюся к белому форду Андреа: по-прежнему сиявшую южной роскошью, в платье и вязаном кардигане, но изменившуюся в самом неожиданном месте. — Что за?!.. — Не ругайся, — хихикнула Андреа в ответ на ошеломлённый взгляд и погладила округлившийся живот. Заметно округлившийся, размером со спелый арбуз. — И ты молчала? На место шока пришло смятение. — Ты был слишком занят для таких мелочей. Кольнула совесть. — А, ну, да… так значит, вы с Ленни… Андреа захлопала ресницами, а затем неожиданно рассмеялась: — А-а-а, ты про того студента? Боже мой, о чём ты говоришь? Мы с Ленни не общались после его ухода из кафе. Нет-нет! Мы с супругом встретились случайно… — Супругом, да?.. — Ты не хотел, чтобы тебя отвлекали. Но мы не устраивали праздник, так что ты ничего не потерял. — Чудно… да, поздравляю, конечно! — Эйден разгладил онемевшее лицо, хотя едва оправился от свалившейся информации. — Здорово, вот только… чего я ещё не знаю? — Поехали — расскажу да покажу. Андреа, получившая год назад водительские права, ловко рулила, несмотря на положение. Халдеры выбрались в город, затем покатили по знакомой пустой дороге, устеленной между кустарников и пустынной гладью. Пока Эйден занимался зубрёжкой, остальные устраивали личную жизнь. Из рассказа, полного подробностей и эмоций, он узнал, что Шейла Ливенделл периодически заглядывала в Лоушер, чтобы поделиться новостями и рабочими моментами; отточенные навыки хирурга помогли ей обустроиться в частной клинике, которую не обеспокоили тёмные пятна в прошлом. — А ещё у неё появилось время слушать музыку. Она сказала, что эта новость тебя позабавит. Эйден довольно хмыкнул, сжимая в кармане приобретённый футляр с вложенными наушниками, выдающими до сих пор хороший звук, пережившими трудные дни и однажды спасшими несколько жизней. Один из проводков пришлось замотать изолентой. Некоторые студенты с других факультетов не стеснялись похихикать над потрёпанной временем вещицей. И прежний Эйден попробовал бы смахнуть нависшую тень, лишь бы не испытывать стыд. Но ему нынешнему стали безразличны гадкие смешки, а их за время учёбы он сполна наслушался; и плечи покатые и недостаточно широкие, и глупость иногда напоказ выставлял, не понимая намёков, и обноски вместо «нормальной» одежды... В один момент подумалось: «Насколько же эти люди зависимы и узколобы, что их главный интерес — нападать на других, прикрывая родной страх стать объектом осуждения?». В ответ обидчики получали только снисходительный взгляд, и упрекать того, кто выбрал тактику игнорирования, наскучило. В пути Эйден пропускал подобные мелочи и радовал сестру потрясными историями — приключения вне Эрвайса в качестве переводчика доставляли особенное удовольствие, и в свободные часы удавалось даже насладиться иностранной культурой без привязки к работе. С друзьями он мог побегать по музеям, к которым до учёбы относился не просто скептично, а с долей неприязни. Хотя до любви Ленни к медитативным местам ему расти и расти… Одним из приятных воспоминаний был случай в Италии на практике, где Эйден встретил Бенедетту — подружку, которую когда-то давно, словно в другой жизни, баловал пылкостью и легкомысленностью в Греции. Та накинулась с настойчивым любопытством — собственные отношения не заботили её так, как союз Эйдена и Кейси. — У нас, вроде как, перерыв… — Но ты же вернёшься к нему? Этим вопросом задавался и Эйден в бессонные ночи. Вернуться-то всегда можно, но примут ли его? Взглянув друг на друга, какие эмоции охватят? — Влюбился как мальчишка, — выдохнул Эйден. — Кстати, как он? Кейси? Пальцы Андреа крепче сжались на руле. — Ты и с ним не общался? — Редко удавалось. — Что же, это многое объясняет… — Ты о чём? На душе стало неспокойно от переменившегося настроения Андреа. Минутой ранее не смолкали весёлые голоса, и вдруг улетучилась радость встречи. Солнце спряталось в облаках. Серая тень вуалью накрыла прохладную землю. Но в тишине ехали недолго. Эйден поначалу не узнал Лоушер; в прошлый раз место заезда, усыпанное песком и камнями, накрывала пыль и затхлый запах построек. Андреа припарковала машину на чёрном гладком асфальте рядом с несколькими другими. Виднелась автобусная станция — не разваливающаяся коробка с заклеенными окнами и навес, готовый от порыва ветра рухнуть, а остеклённое здание, словно на днях выстроенное и открытое для горожан. Автобусы — современные, без облупившейся краски и, очевидно, не барахлившие; такие же разъезжали по Канербергу. — Кое-что поменялось, — улыбнулась Андреа, захлопнув дверь. — Но, в целом, всё по-старому. Эйден осмотрелся. Несколько школьных компаний разгуливало в округе, громко смеясь. Цветочной лавки нигде не видать, как и старушки, ругающейся на любой шум. Вскоре асфальтированная дорожка прервалась. Халдеры шли по привычной тропе с прорастающей травой, слыша волны, бьющиеся у берега. Сердце забилось сильнее. Родной дом, встречавший и провожавший из раза в раз, почтовый ящик с вьюнком у основания и подкрашенный забор, к которому приставляли велосипед… Велосипед, конечно, разбился в овраге, а пустовавшее место с заросшими полосами, оставленными резиной, не заняли новым двухколёсным приятелем. — Сделаю мелкому подарок, когда тот на ноги встанет, — хмыкнул Эйден, покосившись на круглый живот. — Думаешь, мальчик будет? — хихикнула Андреа. — А может, девочка? Я и сама не узнавала. Сделаю сюрприз для всех. — Смотрю, счастлива ты… не переехала, и кафе тоже не продала, да? — Здесь мой дом. И здесь мне хорошо. Но не беспокойся, твою комнату никто не трогал! Я свою переделаю под детскую. Эйден пожал плечами — он пока не знал, задержится ли в Лоушере на столько, что придётся заново обустраиваться. Хотя внутренняя обстановка дома подталкивала к отъезду. В прихожей, кроме женских сандалий, лежали лакированные мужские туфли, а свободные плечики в гардеробе заняли строгое пальто и выглаженные пиджаки. Среди развешанных фотографий появились новые лица. — А где твой муж? — На работе. Вернётся ближе к ночи. Теперь дом принадлежал не только Халдерам. — Оставь чемодан и пойдём в «Магнолию», — сказала Андреа и прихватила со стола сумку. — Сначала к Кейси загляну, ладно? Андреа увела взгляд. И ответила вслед: — Хорошо. Буду ждать.***
Оставшись в кроссовках, черном костюме и галстуке, ослабленным нервным дёрганием за узел, Эйден, не теряя времени, быстрым шагом отправился по знакомой улице к Уэлтисам. Над крышей покачивались озеленённые ветви липы. Окна темны, несмотря на надвигающуюся вечернюю темноту. И не только они — уличный фонарь не приветствовал жёлтым огоньком лампы. На стук никто не ответил. Не поддавшаяся дверная ручка оставила на ладони слой пыли и песка. Эйден, не зная, отчего именно подступил страх, оббежал дом и попал на полянку перед панорамой веранды. Кроме шёпота дерева, музыки моря и далёких голосов, ничего не послышалось: ни шороха цветов, ни шаркающих ножек, запоздало бегущих к двери. Миниатюрный сад, сияющий в белых лепестках, не опустел, а гнил; прежде здоровые гардении склонили чахлые стебли, листья поблекли, а земля иссушилась. Прижавшись к стеклу, Эйден прищурился, всматриваясь в гостиную… Не осталось ничего, что напоминало бы о Уэлтисах. Их чистый минимализм с природными вкраплениями превратился в «ничто». Мебель, картины, шторы — всё пропало. Эйден отшатнулся. Он схватился за телефон и, чуть ли не вдавливая пальцы в экран, отправил сообщение. > Где ты? И побежал в кафе, забивая кроссовки песком. Вот конец — пустой, без лирики и слёз. «Магнолия» утром закрылась для посетителей, и Андреа сидела одна за столом, перебирая бумаги, вынутые из кармана сумки. Она искоса посмотрела на Эйдена — без улыбки и тревоги — и отодвинула соседний стул. — Почему ты не предупредила сразу? — Иначе ты не вернулся бы. Уэлтисы уехали где-то полтора года назад. Больше мы не виделись. Андреа протянула стопку конвертов и подняла взгляд. — Вот поэтому… — Эйден сжал кулаки, уставившись на невскрытые письма. — Поэтому я ненавижу обещания. Пальцы вцепились в конверт. — Погоди, это не от Кейси… — Да. Они от Деби. — Старомодно как-то… У неё же мой номер сохранён. — А ты бы ответил на звонок? Эйден облокотился, задумавшись. О Викридах он постарался забыть, как о страшных снах; и, к счастью, в реальности ни один нежеланный гость из прошлого его не побеспокоил за прошедшие четыре года. Что в письмах: раскаяние, секреты, которые следовало узнать раньше, или признание? Мимолётный интерес затмили воспоминания. Рука Деби не могла написать слова, способные успокоить душу. Даже обретённая искренность не подсластила бы выведенные строки. — Надо их выбросить. — Твоё право. В письмах ничего, кроме листов, не прощупывалось. Адрес отправителя у большинства один и тот же — не домашний, а на обратной стороне — красноречивая полицейская печать прошедшей проверки. И только лежащее сверху письмо — свежее апрельское — выглядело иначе, привычнее. Рука на миг замерла, прежде чем опустить письма в мусорный ящик. Прошлое — в прошлом. Выйдя на берег, заткнув музыкой шум моря и мыслей, Эйден вглядывался в далёкий туманный след на горизонте, пронизываемый удивительно холодным ветром. Вся недавняя радость предвкушения улетучилась с надеждами, что Лоушер когда-нибудь снова предстанет радушным домом. Мелькнул страх перед неясным, как переменчивая погода, будущим. Ничто не оставалось вечным. Четыре года — маленький срок для человека, ставший длинной, полной нелепостей, трудностей и счастья историей. И мысленно оглядываясь, Эйден понимал, что поставил задачу, с которой не справится. Дело не в обретении друзей или увлекательной учёбе. Он, стоя спиной к изменившемуся миру, испугался чувств, не изменившихся, не утихших, не переросших в нечто новое. Страх перед неподвластным течением времени и прошедшими вне поля зрения событиями подавил разумность, должную прийти с взрослением. Эйден чувствовал себя ребёнком, сидящем в беспорядке из дарённых возможностей, но без понимания, как ими пользоваться. Родители давным-давно стали блеклой тенью. Сестра обрела семью и строила планы на уютное гнёздышко — и комната брата престала быть свободной. Люди, именуемые друзьями, слишком далеко и не так близки, чтобы доверять им личные переживания. Первая любовь, сумевшая удержать от безрассудных знакомств, пропала из виду. Эйден хотел стать достойным человеком, однако, получив знания, опыт, умерив детскую избалованность, он ощущал неизмеримую пустоту. «Ради чего я старался?» — думалось на грани паники, пока голос Кейси мелодично напевал балладу. Дома никто не ждал. Потирая пальцами прикрытые веки, Эйден, окружённый в темноте весенними мотивами и беспокойным морем, понемногу отрезвел после нахлынувших чувств. Мысли выстраивались в план, план превращался в образы будущего… Отвлекло его странное поведение звука. «Неужели сломались?» — с досадой подумал Эйден, слыша раздвоенное пение. Выдернув наушник, он нахмурился. Пение продолжалось. Рука, сжимавшая теперь оба провода, замерла. Голос, доносившийся за спиной, приближался вместе с глубокими шагами по мёрзлому песку. — Одиночество пройдёт тихой волной… Ветер подхватывал мелодию. Спину накрыла тень. К Эйдену тепло прижались. — Отгоню все кошмары… Талию обхватили. Взгляд упал на покрасневшие костяшки длинных пальцев. — …и мирным сном одарю… Эйден опустил ладонь на белую кожу, утратившую юношескую мягкость, но по-прежнему чарующую. — Чтобы мог бы однажды вернуться домой… Затылок, прикрытый воротником рубашки, обдало горячим дыханием. — И увидеть меня! Не выдержав паузу, Эйден мигом развернулся, чуть не потеряв равновесие. Перед ним стоял высокий парень с укороченными, но буйно вьющимися кудрями волосами. Глаза встретились — почти на одном уровне, что удивило Эйдена. Кейси подрос (с фотографий эту деталь не заметить), но подростковые черты сохранились в мягких щеках и больших глазах, мерцавших позолотой в дневном свете. Пунцовые пятнышки на скулах и носе не пропали. Белое лицо озарила улыбка — такая родная, знакомая, любимая… — Почему ты не ответил? — стиснув зубы, спросил Эйден. — Хотел устроить сюрприз! — беззаботно ответил Кейси, будто для него четыре года пролетели бесследно, и, вдруг заметив сведённые в напряжении брови, притих. — Ты не рад? — Не рад?.. Нет, я счастлив, но… больше так не делай. Я же сидел-гадал, приедешь ты или нет, и вообще… — Так я ведь обещал. Облегчённо выдохнув, Кейси потянулся к подбородку. Рукав пальто оголил запястье, схваченное чёрными ремешком знакомых часов. — Теперь не болтаются, — довольно произнёс Эйден и прижался к ладони, чмокнув очерченные линии. — Тебе они идут больше. — Что так скромно? Кейси хихикнул, по привычке обхватил второй рукой за шею, несмотря на маленькую разницу в росте, и подарил приветственный долгий поцелуй. Касание, по которому успеваешь соскучиться. — Это было дерзко, — облизнув губы, на которых отпечатался фруктовый привкус, прошипел Эйден. Невинный юноша, очевидно, канул в небытие. И всё же его окутало счастье. Поддавшееся лепке, оно приняло новую форму, которую предстояло ощупать и понять. Все прочие детали выброшены. — Пойдём в кафе, — повёл Кейси Эйдена. — А Андреа знала, что ты приедешь? Кейси миловидно усмехнулся. «Значит, один я в дураках остался» — поморщился Эйден, шагая следом. Дверь распахнулась. Зал осветился лампами. Повалил запах зажжённых свечей и сладостей. — С днём рождения! У стола вокруг торта стояли, хлопая в ладоши, Андреа, Кевин и Шейла. Последние двое не сильно изменились с последней встречи, разве что у первого очки новые и колец на пальцах прибавилось, а у второй вид отдохнувшей загорелой туристки. — Ого… — перехватило дыхание от праздника — без роскоши и кулинарных изысков, зато с теми, чьи судьбы сплелись с Эйденом. С теми, кто пережил трудный путь, чтобы найти призвание. И маленькая компания погрузилась в семейную атмосферу. Сдержав подступившие слёзы, Эйден занял свободный стул и, окружённый радостными лицами, задул пламя двадцати шести разноцветных свечей, воткнутых по кругу в кремовый слой с надписью в центре: «Добро пожаловать домой».***
— Я возьму! — Шейла выхватила из рук Эйдена тарелки. — И поболтаю с твоей сестрицей, так что отдыхай. Наевшись домашней выпечки и напившись вишнёвым чаем, привезённым Кевином и Кейси из Китая, гости расслабились в зале, слушали непривычные музыкальные мотивы для кафе и торопились обсудить все-все события, поддававшиеся смакованию. О плохом не вспоминали. — Пойду помогу девушкам, — буркнул Кевин, поняв, что его присутствие вдруг стало неуместным. В зале остались двое. — Пойдём на мансарду? — предложил Эйден, уже поднимаясь на ноги, словно Кейси не мог отказаться. Но у того причин не нашлось; более того, он весь вечер не сводил взгляд, и какие-то мысли крутились в голове, оставшиеся невысказанными в присутствии остальных. С мансарды, заваленной товарами и пропахшей овощами, Эйден и Кейси перебрались на маленький балкон. Небо почернело к окончанию праздника, музыка едва достигала ушей. Расположившись в кресле, парни заговорили шёпотом. И Эйден боялся затрагивать тему будущего в их отношениях. Изменилось ли что-то? — Я вот думаю, — глядя на мерцающую звезду, начал Кейси, — почему ты не хотел освободиться? Эйден удивлённо приподнял бровь. — Ты просил меня не становиться заложником чувств к тебе, но ты ничего не сказал о себе. Ты ведь мог разлюбить меня, да? — задумчиво протянул Кейси, устало опустив голову на плечо. — Похоже на соревнование, кто первый сдастся. — Мог, наверное… но я не старался. Видимо, твой ответ мне был важнее собственного решения. — А теперь что скажешь? Мы ведь снова рядом. — Слова походили на кошачье мурлыканье. «До чего же он доволен собой» — подумал Эйден, растекаясь в улыбке. — И ты не сомневался? Ни разу? — Любовь раз — и навсегда… звучит лирично. У моих родителей так не получилось. Иногда я спрашивал себя: «Когда мы встретимся, всё будет по-прежнему?». И нет, всё изменилось. Эйден нервно сглотнул. Эти волнения были ему знакомы. — И когда мама предложила переехать к отцу… я отказался ехать. Может, без меня они смогут разобраться и, скорее всего, поставить точку? Так и случилось. Но я не хотел, чтобы у нас всё закончилось тем же. И, засыпая, я боялся, что утром увижу сообщение от тебя о расставании. Хорошо, что Кевин рядом был… — Хм? — Музыка меня пробуждала. И я вложил в неё все силы, всего себя. Мы провели так много концертов… да, я был счастлив. Но также я помнил о доме. — Ещё бы. Забросили такой красивый... — Нет-нет, это не то, — покачал головой Кейси и, чуть выпрямившись, посмотрел в глаза Эйдену. — Мой дом не в Лоушере, а здесь. Он коснулся ладонью рубашки и галстука — там, где билось сердце Эйдена. — Нигде я не чувствовал себя настоящим, как рядом с тобой. Не представляешь, как я боялся, что потеряю тебя… и, конечно, я не мог поделиться этими мыслями. Не хотел тебя тревожить. — Знаешь… — Эйден, перевалившись набок, обнял Кейси. — Я полный придурок. Забудь всю чушь, что я наговорил ранее, ладно?.. Просто забудь. Он-то наивно полагал, что помогал Кейси, предлагая выбор, а оказалось — наоборот… — Да и я не лучше. Раздался шум и голоса. Поодаль на песке замаячили силуэты, крутясь вокруг какой-то установки. Эйден, глубоко вдохнув, сжал кулак в кармане. «Будь смелее!» — рявкнул он про себя, теребя пальцами бархатную коробочку. Кейси недоумённо уставился на озадаченное лицо, сведённое мышцами. Раз уж всё идёт по воображаемому сценарию, то Эйден надеялся осуществить финальную сцену… От взрыва запущенного фейерверка и без того напряжённые мышцы Эйдена свело судорогой. Конечности содрогнулись. Наполовину высунутая коробочка взметнулась в воздух и упала на колени Кейси. — Это мне? — спросил тот после недолгой паузы, распахнув глаза. — Д-да… открывай. Просто открой, — нахмурился Эйден, потирая переносицу. «Всё должно было пройти по-другому!». Под взрывы салюта, Кейси поднял крышечку. Серебряное украшение замерцало в лучах свистевшего парада огней над пляжем. — Подарок для тебя… — Без… — Кейси задрожал. — Без подвоха же, да? — Без. В этот раз точно без. Давай надену… Эйден слишком быстро впился пальцами в кольцо. И кольцо выпало из скользких рук. Оно укатилось бы через прорези ограждения, если бы не реакция, сработавшая, по большей части, из-за волнения. Эйден выбросил руку вперёд и ухватился за проворное украшение, не успевшее упасть и затеряться в песчаных волнах. Голова приложилась к деревянному забору. Мощь фейерверка слилась с ударом. Кейси протянул руку, чтобы помочь... И Эйден, схватив её, почти вслепую надел кольцо. Когда встряхнувшийся мозг включился в работу, и мутная картинка вернула чёткость, Эйден, нелепо развалившись на полу и глядя на нависшего над ним Кейси, улыбнулся: — Раз уж никто из нас не отпустит другого, то… я хотел бы провести время с тобой ещё немного. — Немного? — Ну, год-другой хотя бы… если я раньше не убьюсь, — Эйден потёр набухший болью висок. — Соглашусь только на несколько десятков лет, — дрогнувшим голосом ответил Кейси и поджал трясущиеся губы. Белая молния взметнулась, распустилась в воздухе цветочным узором и затем понеслась к земле снопом искр, подобно россыпи лепестков. «Я, наконец, дома».
