Последний танец

Профессор Снейп меланхолически осмотрел класс, только что усевшийся за школьные парты. Во всем этом хаосе котелков, книжек и юных студентов его интересовал только один человек — Гермиона. С самого утра он ждал их встречи на уроке, в который раз упрекая себя за то, что упустил свой шанс побыть с ней вчерашним вечером. Профессор вновь и вновь вспоминал ее радостное лицо и ангельскую улыбку... Любовь, и только любовь была единственным, что согревало душу Снейпа, познавшую за долгую и непростую жизнь немало страданий и потерь. В Гермионе он обрел то, чего не знал много лет, — настоящее чувство, возвышавшее его над серой массой окружающих. Он любил ее больше жизни, любил, не прося ничего взамен, преданной, вечной любовью... Едва заметная улыбка тронула его бледные губы, а сердце забилось с новой силой... Снейп поднял взгляд на класс, замирая от мысли, что увидит ее неповторимо красивое лицо... и вздрогнул, охваченный необъяснимым волнением. Первая парта, за которой обычно сидела мисс Грейнджер, была пуста. Профессор поймал себя на том, что не может оторвать взгляд от пустующего места Гермионы. Конечно, он мог придумать сотни гипотез, вполне правдоподобно объясняющих ее отсутствие на уроке, но ни одна из них не могла пересилить странную мысль, подсказанную тонкой интуицией профессора. Снейп чувствовал: что-то было не так... Назвав ученикам номер какого-то длиннейшего параграфа, профессор взволнованно посмотрел на дверь и принялся ждать появления Гермионы. Он устремил отвлеченный взгляд в журнал, задумчиво потирая исцарапанную при спешном бритье щеку. Секунды плыли так медленно, словно время остановилось...

***

Полчаса, минута за минутой, растянулись для Снейпа в одно сплошное мучение. Под шелест книжных листов и тихие голоса болтающих студентов он предавался тревожным мыслям, в который раз вспоминая события вчерашнего вечера. Казалось, сама судьба заставила его уйти из банкетного зала... А Драко? Что могло довести юного Малфоя до такой депрессии, в какой профессор видел его вчера?.. Все это было и оставалось крайне странным... Снейп провел рукой по лбу, пытаясь вернуть своим мыслям трезвость, как вдруг услышал тихий звук открывающейся двери. Профессор медленно обернулся, отбросив с лица непокорные черные волосы. Да, это была она, смущенно застывшая на пороге кабинета, словно луч солнца в туманный день. Сердце Снейпа мучительно сжалось... Он был прав: с ней что-то произошло. Гермиона стояла на пороге, не решаясь шагнуть в его сторону. При ней не было книг, а смятая школьная мантия была небрежно накинута на плечи. Снейп посмотрел на ее запыленные туфли... и взгляд глубоких темных глаз устремился на ее лицо. Она молчала. Молчала, боясь начать разговор, боясь произнести то, что должна была сказать. Все утро, с той секунды, когда Люциус возвратил ее в Хогвартс, Гермиона думала об одном: как объяснить происшедшее Снейпу. Она не могла лгать тому, кто всегда был с ней искренен. Гермиона знала, что поступила неправильно, поддавшись минутному чувству, и стыд заставлял ее щеки блестеть красным румянцем... Страх все больше и больше овладевал ее сознанием, а каждая секунда приближала неизбежное объяснение... Гермиона не могла соврать — и не могла причинить ему боль, сказав правду, ужасную правду о прошлой ночи... Подметив ее замешательство, Снейп пересилил себя и тихо произнес: — Садитесь, мисс Грейнджер. Гермиона кивнула и быстро прошла мимо него, так и не подняв глаза, в которых блестели капельки слез. Снейп проводил ее взглядом, мучительно сведя брови. Его сердце билось все сильнее и сильнее, пропуская сквозь себя призрачную тень волнения... Прошло несколько минут. Гермиона неподвижно сидела за партой, закрыв лицо руками, — она знала, что он смотрит на нее. Взгляд Снейпа действительно был прикован к ее фигуре. Он знал, что этим причиняет ей боль... но не мог отвести глаза, подчинившись напряжению натянутых, словно струны, нервов. Что-то изменилось у него внутри, так, если бы он внезапно распахнул давно закрытую дверь. Не в силах совладать со своими чувствами, не в силах выносить это затянувшееся молчание, Снейп приоткрыл пересохшие губы и сказал: — Мисс Грейнджер... пожалуйста, подойдите ко мне. Гермиона вздрогнула, услышав те слова, которых боялась больше всего на свете. Словно во сне, она поднялась из-за парты и взглянула на его силуэт, темневший на фоне стены...

***

Яркие свечи освещали нежно-белую плитку, которой был выложен пол заброшенного туалета на втором этаже. Слева от большого помутневшего зеркала, прислонившись плечом к стене, стоял Драко Малфой. Взгляд его застывших глаз выражал безнадежность, а руки были безвольно опущены. У него не было сил даже плакать. Прижавшись виском к холодному камню, он вновь и вновь видел фигуру Поттера... лица окружавших их людей... вновь чувствовал непереносимое отчаяние... Образы всплывали в его мозгу, видоизменяясь и перетекая один в другой. Cвет был слишком ярким... Он не мог побороть свои чувства... «Жизнь бессмысленна...» — шептали его бледные губы. Он был унижен и опозорен своим злейшим врагом, но не это повергло Драко в такое безысходное отчаяние... Причина была в отце. Драко не понимал, как Люциус мог так поступить с ним. Плюнуть ему в душу, на глазах всего Хогвартса — и даже не сказать «прости»! Да, Малфой-младший прекрасно знал отца и никогда не надеялся на особое сочувствие с его стороны, но теперь... Драко в отчаянии вцепился в волосы и тихо прошептал, представив образ Люциуса: — Я ненавижу тебя... ненавижу... Странно — но он не чувствовал ярости... или не мог ее почувствовать из-за непереносимого отчаяния, парализовавшего его чувства. Сквозь пелену слез, вновь наполнивших его глаза, Драко взглянул на закрытую дверь — пути назад не было... Мысль о единственно возможном выходе, владевшая его разумом, вновь пронеслась перед ним. Драко сделал вперед неуверенный шаг. Оглянувшись вокруг, на стены и нежно-дымчатый пол, он закрыл глаза, вспоминая тех, кто был ему действительно дорог. — Прощайте... — прошептал Драко, задыхаясь от рыданий, стараясь как можно дольше удержать это чувство внутреннего тепла... Неожиданная решимость блеснула в его глазах. Медленно закатав рукав мантии, Драко полез в карман, и через секунду на его бледной ладони лежал перочинный ножик. Драко взял его за рукоять... и мучительно сжал зубы. Ему было страшно, но голос рассудка не мог прорваться сквозь туман овладевших им чувств... Нож дрогнул в его пальцах... он не мог заставить себя смотреть на это... Закрыв глаза и отвернувшись, он вытянул вперед левую руку — и наотмашь ударил по ней лезвием... Резкая боль заставила Драко пошатнуться. Как в медленном сне, он опустился на пол... Все плыло перед ним туманными красками... Странный шум в ушах... Он был повержен, побежден самим собой, и чистая малфоевская кровь темной струйкой стекала на холодные нежно-белые плитки, оставляя на них причудливые разводы... Странная слабость охватила Драко... Он больше не мог сопротивляться туману... Все дальше и дальше — в глубокий провал сознания...