Последний танец

Единственным человеком, который не знал, что ему делать и как поступить, была Гермиона. Таинственное исчезновение профессора Снейпа и странная записка, найденная ею в комнате, — вот то, что занимало мысли юной ученицы на протяжении всего дня. Она знала: Люциус обязательно вернется, и страх этой встречи неотступно преследовал ее, заставляя вновь и вновь обвинять себя в опрометчивости и нерешительности. Теперь она не сомневалась, что совершила ужасную ошибку, и последствия этой ошибки казались ей все более устрашающими. Гермиона мечтала вернуться назад, на вчерашний урок, рассказать все Снейпу и покончить с мучившей ее тайной... но ни за что на свете не согласилась бы еще раз пережить ту проклятую ночь, еще раз увидеть глаза Люциуса, сияющие в темноте дьявольским огнем, услышать его завораживающий голос, почувствовать на плече его легкое прикосновение... все, что угодно, только бы снова не оказаться во власти этого голубоглазого демона... Она не могла осознать, что же произошло между ними, запутавшись в туманных противоречиях... Гермиона не могла простить себя — и не могла возненавидеть Люциуса за то, что он сделал. Она всегда стремилась видеть в других только хорошее и не верила в то, что он использовал ее и что все его слова были не более чем красивой ложью... но стоило ей вспомнить тот сладкий, словно яд, поцелуй — и все вставало на свои места. За окном зажглись первые краски осеннего вечера. Коридоры Хогвартса начали медленно пустеть, а Гермиона до сих пор не решилась вернуться в свою комнату. Она шла в неизвестность, опустив глаза, боясь теней, которые отбрасывали висевшие на стене редкие светильники, — ей казалось, что из мрака в любую секунду может появиться его высокий силуэт. Она не знала, почему так боится увидеть Люциуса, а внутренний голос неустанно повторял, что эта история окончится трагично, если она ничего не изменит. Но больше всего она боялась, что ее сердце не устоит и вновь ответит ему «да». — Гермиона! — услышала она внезапный далекий оклик, и все застыло в ее душе, слившись с темнотой вокруг... Гермиона обернулась, поддавшись последней надежде на спасение, но небеса не вняли ее молитвам. — Мистер Малфой... — тихо прошептала она, отступив на шаг. Люциус вошел в освещенную полосу — и Гермиона вздрогнула, увидев, как страшно он изменился. Куда исчезли те самоуверенность, спокойствие, властность, неотделимые от его облика?.. Бледное лицо, мучительно сведенные брови, глаза, в которых горело нечеловеческое страдание, — таким она его никогда бы не представила... Ей казалось, что мир перевернулся, свет и тьма поменялись местами, — а он медленно приближался к ней, и его шаги звучали сквозь тьму далекими отзвуками грома... — Зачем вы вернулись? — спросила она. — Выслушай меня, — произнес он, и его слабый, измученный голос дрогнул от едва подавляемого волнения. — Выслушай и, пожалуйста, — не уходи... Он стоял прямо напротив ее дрожащей фигуры. На щеках Гермионы заблестели слезы; она смотрела в его глаза, безмолвно умоляя оставить ее. — Знаешь, я... должен сказать тебе то, что ты, скорее всего, сочтешь ложью, но клянусь: мои слова правдивы... Я видел тебя вчера... нет, не спрашивай ничего, иначе я просто не смогу закончить... Много лет я жил иллюзией счастья, не зная, что такое настоящие чувства, не зная, куда ведет мой путь... и внезапно понял, что мучило меня с той ночи, когда мы были вместе... Я понял, что люблю тебя. Гермиона ощутила безграничный ужас, осознав, что ее худшие подозрения сбылись. — ...Все это время я думал лишь о тебе, — продолжил он, подходя к ней ближе и ближе. — Только сейчас я понял, что значит страдать... Я не знаю, что со мной происходит... это страшней безумия... я не могу жить без тебя... прошу: поверь мне... я никогда не стал бы говорить тебе неправду... Мы зашли слишком далеко, и единственный выход — это быть вместе... Я дам тебе все, весь мир будет у твоих ног, клянусь... только не оставляй меня, не отбирай то чувство, которого я не знал столько лет... Его голос стал почти неслышным, а руки скользнули за ее спину, повинуясь неодолимой страсти, горевшей в его сердце. — Я погибаю без тебя... — прошептал он, прижав ее к своей груди, и края пальто, словно черные крылья, окутали непроницаемой темнотой ее хрупкую фигуру. Он сжимал ее в объятьях, отрывисто прикасаясь губами к ее нежным щекам, и страдание, терзавшее его душу, медленно отступало... Он хотел, чтобы этот миг длился вечно, хотел быть рядом с ней, забыв обо всем, и никогда не знать других чувств, кроме всесильной, безграничной любви... — Останься со мной... — бессвязно шептал он, закрыв глаза, и ослепительный свет мягкой волной заполнял его душу. — Я буду любить тебя вечно... — Вы бредите... — тихо произнесла Гермиона, не в силах побороть слезы. — Вы бредите... — Скажи, что ты любишь меня... просто скажи, я умоляю... — звучали его слова, и горы в окне за спиной вторили ему эхом вечного безмолвия. — Скажи, что ты меня любишь... — Оставьте меня! — вскрикнула Гермиона, вырвавшись из его ослабевших рук. — Как вы можете говорить такое? У вас есть семья, дом... у вас есть все — так зачем вам я? Зачем вы заставляете меня страдать?! — Прошлое не имеет значения... ничто не имеет значения, кроме нас с тобой... не бойся... скажи «да» и возьми мою руку... — произнес он, протягивая к ней открытую ладонь. Гермиона больше не могла выдерживать этот кошмар... Она отступила на шаг — и внезапно скрылась за приоткрытой дверью кабинета, убегая прочь от его сияющих глаз, но он последовал за ней призрачной черной тенью. — Оставьте меня, я прошу вас... — взмолилась она, когда его силуэт вновь возник перед ней на фоне пламени светильников. — Я не могу вас полюбить, поймите же, наконец! — Но почему? — Потому что я люблю другого!.. Люциус пораженно застыл на месте. Его глаза медленно сузились в две пылающие яростью щелочки, а губы искривились в коварной усмешке. — Кто он? — спросил мистер Малфой, сжигая Гермиону огнем своего взгляда. Она опустила глаза и едва различимо прошептала: — Профессор Снейп. — Кто?! — прошипел Люциус с ужасно изменившимся лицом. — Снейп?! Так... ты любишь Снейпа?! Она кивнула. Люциус бросил в сторону полный бессильной ярости взгляд и проговорил сквозь зубы: — Поверить не могу... просто невероятно... И что ты нашла в этом Снейпе, в этом неудачнике, который за всю свою жизнь не смог добиться ничего, кроме жалкого места учителя в не менее жалкой школе?! — Не говорите так! — А разве это неправда?.. Думаю, он никогда не рассказывал тебе о своем жизненном пути — а зря... За долгие годы Северус так и не научился избегать ошибок и каждый раз жестоко за них расплачивался, уж поверь мне. Кто он по сравнению со мной? Что он может тебе дать, чего не могу дать я?! — Он любит меня... и я люблю его. — Забудь о нем! — произнес Люциус, делая в ее сторону решительный шаг. — Забудь! Мы здесь одни, и никто нам не помешает — только скажи, что ты согласна... Его голос стих до напряженного шепота. — Весь мир будет твоим — все, что способен охватить твой взгляд... Я буду любить тебя так, как не любил никто, лишь произнеси одно-единственное слово... Гермиона склонила голову под натиском сбивчивых фраз. Ее руки безвольно опустились, а губы почти неслышно прошептали «нет». Люциус медленно выпрямился, услышав то, что было для него хуже смерти. Он не мог ее отпустить, вновь почувствовать ту непереносимую боль разлуки... Внезапно в его затуманенном сознании промелькнула мысль о последнем средстве уговорить ее остаться... С блеском отчаяния в глазах Люциус упал перед Гермионой на колени и обхватил ее талию, бессвязно повторяя: — Не уходи... не уходи, я прошу тебя... — Что вы делаете, мистер Малфой?.. — пораженно произнесла Гермиона, пытаясь вырваться из его объятий, но он прижимался все сильнее и сильнее к ее хрупкой фигуре, говоря: — Останься со мной... Гермиона закрыла глаза: она не могла вынести его страдания, причина которых была в ней самой. Едва сдерживая слезы, она прошептала: — Что мне с вами делать, мистер Малфой?.. — Будь моей навечно... люби меня, как я тебя люблю... Он стоял перед ней на коленях, покорившись, отдавшись во власть последней надежды на счастье, а она... она не знала, что сказать, и не могла сопротивляться, чувствуя рядом с собой биение его сердца... Гермиона бросила в сторону полный отчаяния взгляд — и внезапно увидела в дверях неподвижную фигуру Снейпа. Лицо профессора было мертвенно-белым, а пальцы замерли на дверной ручке. Он взирал на нее и Люциуса в ужасе, не в силах поверить своим глазам... Она и Люциус... эти слова, словно смертельный приговор, парализовали его чувства и мысли... Внезапно все стало на свои места... ее таинственное исчезновение, ее слезы — и Люциус, стоящий перед ней на коленях... Гермиона приоткрыла рот, но не смогла произнести ни слова, понимая, что опоздала с объяснением... Губы Снейпа дрогнули; он смотрел на нее с таким страданием, с такой невыносимой болью, которые, казалось, не способна вынести человеческая душа. — Как же я тебя люблю... — прозвучали в воцарившейся тишине слова Люциуса. В глазах Снейпа мелькнуло безудержное отчаяние; после секундного промедления он резко развернулся, скрывшись в темноте коридора. Стук захлопнувшейся двери заставил Люциуса вскинуть голову... Гермиона оттолкнула от себя его руки и с криком «Профессор, подождите!» бросилась вслед ускользающей тени Снейпа, оставив мистера Малфоя наедине с самим собой и несбывшимися надеждами.