Наркотик

Pov. Адам. Она хороша. Очень хороша. Стройная и хрупкая. Само изящество, а главное, вся натуральная. Ни нарощенных волос, ни длинных ногтей, ни надутых губ, только естественная красота. Князев редкостный ублюдок. Но, несмотря на гнилое нутро, слово он держит всегда. И сейчас мой выигрыш сидит на моей кровати в ожидании. Я смотрел на нее и думал, с чего начать... Сорвать повязку с глаз и отыметь милашку, пока та в шоке? Или заранее дать знать, как ей не свезло? Пожалуй, начну с малого… Когда подошел к ней, ощутил жар тела, её нос начал активно втягивать воздух. А сама она пахнет охренительно, какой-то цветочно-фруктовый аромат. Я коснулся пальцем линии декольте, повел по краю ткани, задевая кожу, девчонка качнулась, затаила дыхание. Я толкнул её легонько вперед, чтобы легла на спину. — Денис, почему ты молчишь? — натянуто улыбнулась. Да потому, крошка, что Дениса тут нет. Я взялся за подол сексуального платья и задрал вверх, затем развел бедра в стороны. Кружевные трусики слегка натянулись, явив глазам отчетливую развилку. Касался пальцами её кожи, чёрного белья, а туман в голове всё гуще. Она выдохнула, живот её напрягся. Какая же она миниатюрная... Маленькие сиськи, тонкая талия, длинные ноги. – Мне как-то не по себе, – попыталась свести ноги. – Я хочу снять повязку. Ох, девочка, лучше бы ты этого не делала. И она потянулась к повязке. В момент, когда сняла её, когда увидела меня и собралась вскочить, я прижал её собой к кровати, буквально пригвоздил, а руки зажал над головой. Русые волосы разметались, в глазах шок, ужас, страх и чёрное пламя. – Что происходит?! Вы кто такой?! – Лучше тебе не кричать. – Где Денис? – беспомощно задергалась. Но куда там этому миниатюрному телу против моих ста с лишним килограмм. – Он ушёл. – Всмотрелся в её лицо. Красивая. Нос маленький. Острые скулы. Рот аккуратный. Губы не слишком пухлые. Глаза карие с серыми крапинками — чёрное небо с блестящими звездами. Взгляд дикий и бешеный. – Кто вы такой? – прошептала обессиленно. – Я твой хозяин на эту ночь. Видишь ли, какое дело. Твой Князев проиграл тебя сегодня мне в покер, – погладил по плоскому животу, забрался под резинку трусиков, коснулся пальцами её лобка. Гладкая, только тонкая полоска посередине. Блять! Член заныл так, что в голове поплыло. До неё, кажется, начало доходить, тут же слезы брызнули, хлынули по щекам. Вот что-что, а слезы меня не возбуждают... Она зажмурилась. – Этого не может быть… – Увы, может. Тебе просто не повезло. – Пожалуйста, не надо. Отпустите. — Твоё имя Ева? — я повел губами по мокрой щеке. Нет, всё-таки возбуждают слезы. – Да, – кое-как выдавила из себя. – Послушай, Ева, лучше расслабься. А я обещаю, что зверствовать не буду. Если будешь умницей, то сможешь уйти своими ножками и с хорошей суммой в кармане. Уверяю, денег тебе хватит на восстановление девственности и психолога. Договорились? Но она все смотрела на меня, смотрела, кусала свои губы. Пусть подумает. Вдруг взгляд дрогнул, наполнился ненавистью, отвращением, презрением, вытеснив былой страх. – Ответ? – потянул за резинку трусиков, послышался треск, Ева дернулась. — Я на вас заявлю, — сказала со злобой, стиснув зубы. Я самодовольно улыбнулся. — Ох, девочка, знала бы ты, кто я такой... Меня этим не напугать. Менты сделают всё, только лишь бы не пересекаться со мной. Сорвавшееся с её губ тяжёлое дыхание щекотнуло мою шею. Глянул на её приоткрытые губы, снова в глаза и, послав всё к чертям, накрыл рот поцелуем. Она сомкнула губы, попыталась отвернуться, заерзала, замычала, но я прижался к ней ещё сильнее и прикусил за губу. Ева тихо вскрикнула, и я тут же втиснул язык меж её зубов. Глубоко, так, чтобы она поняла — будет по-моему, и никак иначе. Терся об неё и понимал — у меня едет крыша. Совсем. Раз я собирался взять её силой. В душе нет никакой жалости, там только тьма и мрак, в которой жили мои мертвецы. Моё личное кладбище за спиной. Помню вердикт одного умного психиатра: «отсутствие каких - либо светлых чувств, неконтролируемая агрессия, скрытая, чем и опасная для окружающих, социопатия, маниакальные состояния». Он зачитывал эти диагнозы моему отцу, когда я был еще подростком, а дальше было куда хуже... Одной рукой держал её за руки, другой исследовал изгибы талии, спустился вниз, надавил пальцем на плоть, раздвигая половые губы. Горячая. Она всхлипнула, попыталась свести ноги. Я достал пистолет и бросил рядом с её головой. — Я могу сделать тебе очень больно, — и я не шутил. – Только не больно, пожалуйста, — быстро замотала головой. – Я согласна. – Правильный ответ, – ухмыльнулся и поднялся с неё. Она отползла, поспешила прикрыться, поправляя платье. – Вот этого точно делать не надо, – указал на руки.– Раздевайся! Она плаксиво зажмурилась. — Я хочу тебя видеть. Pov. Ева. Господи, пусть я открою глаза, а это всё окажется страшным сном... Я не верила в этот ужас… а еще я даже вздохнуть нормально под ним не могла. Здоровый дикий зверь лежал сверху, упирался своим членом мне в живот и говорил то, от чего мне хотелось умереть. Денис не мог так со мной поступить! Просто не мог! Этот урод, наверное, с ним что-то сделал, что-то ужасное. Но у меня сейчас не было выбора. Оставалось только молиться, что он оставит меня в живых после всего, что сделает. А если он изуродует, а потом выбросит и дело с концом? Мое сердце пропускает удар, когда горящий взгляд брюнета выразительно проходится по мне. Его глаза кажутся абсолютно черными. Господи, какие же они черные, какие страшные. Разве у людей бывают такие жуткие глаза? Как будто в них живет сама смерть. Смотришь в них, как будто в пропасть проваливаешься. От незнакомца веет опасностью. Силой. Угрозой. Я ощущаю себя совсем маленькой и хрупкой рядом с этим чудовищным гигантом. – Тебе надо просто слушаться меня, — говорит жёстко, я невольно вздрагиваю и чувствую, как мой пульс бешено бьётся. Дрожь волнения и страха раскалывает на части. Когда он принялся раздеваться, меня, словно парализовало. Я с ужасом ловила каждое чертово движение, запоминала каждый изгиб тела. Высокий, широкоплечий, с идеальным, мать его, рельефом. При очередном наклоне мышцы напрягались и будто переливались, передавая это напряжение дальше. Сначала он снял черную футболку, потом джинсы. Он больше на бандита смахивал. Весь в татуировках. Шея, выбритые виски, мощные руки, да всё его тело покрыто черными узорами. Теперь дошел до боксеров, я резко закрыла глаза. Хотя, они и так уже слабо прикрывали выпирающий член. Подошёл ко мне и одним быстрым движением стащил платье, затем избавил от порванного белья. Остались еще туфли, только их почему-то урод не тронул. – Согни ноги в коленях и разведи их! Да, я сделала так, как велено. На что мерзавец довольно кивнул. В тот момент, когда он опустился на колени, когда взял меня за бедра, я вцепилась в покрывало, что было сил, зажмурилась. Однако вместо боли, ощутила его мягкие губы. Он накрыл ими клитор. Следом ощутила язык, который прошелся вдоль, проник в глубже и остановился у входа. Не знаю, что со мной произошло и почему, но я выдохнула с облегчением, выдохнула очень громко. Его язык не останавливался, вылизывал, играл, надавливал на центр, возвращался к клитору и снова играл. Дразнил и, не входя пальцами, размазывал влагу по половым губам. Вдруг он схватил за ноги и забросил их к себе на плечи, подтащив меня еще ближе. Вопреки здравому смыслу, вопреки страху и ненависти, я ощутила то, за что возненавидела уже себя. Возбуждение...Оно сковало, мне было тошно и хорошо одновременно, мне хотелось ударить его, и в то же время не хотелось, чтобы он останавливался. Такое возможно? Он будто голодный хищник, дорвался до жертвы, которую выслеживал несколько недель кряду. А я еле сдерживала стон, что рвался из груди, царапала покрывало и хваталась за голову. – Прошу, – приподнялась на локтях и посмотрела на него, – хватит. И я увидела, как он это делает. Как посасывает, как одной рукой ласкает, а второй явно трогает себя. И возбуждение нахлынуло с новой силой, разошлось ударной волной по телу. В какой-то миг почувствовала, как его палец пошел ниже, раздвинул ягодицы и надавил там. Сильно надавил, что стало последней каплей. Pov. Адам. Твою мать! Она закричала! Не застонала, а заорала, после чего резко отползла от меня, согнулась дугой и уткнулась лицом в покрывало. Такого я еще не видел. Девки дрожали, дергались, но чтобы так… Может, с этим недоделком Князевым у них и орального не было? Но на меня зрелище произвело неизгладимый эффект, я, твою мать, чуть не кончил, глядя на то, как она прижимает колени к груди, как её буквально ломает от оргазма, как вена на шее выпирает от перенапряжения, как она хрипло стонет в покрывало. Что ж, пора закончить начатое. Когда Ева немного успокоилась, я заставил ее лечь на спину. Она попыталась оттолкнуть от себя, но хрупкие запястья сейчас же оказались в моих руках. — Пожалуйста, не делай этого, — снова взмолилась Ева. – Нет! Мы с тобой договорились, — я нашёл ее губы, проник в ее рот языком по-хозяйски и требовательно. Жадно и глубоко. В ту же секунду коленом раздвинул ей ноги, протиснулся между ними, руки держал крепко, всё - таки она еще сопротивлялась. Членом уперся в горячую промежность. Я отстранился, посмотрел в её испуганные глаза. Кровь бурлила во всём теле. От предвкушения. Накрыл губами грудь, прикусив вишнёвый сосок, членом надавил на мокрый вход. Ева задерживает дыхание и зажмуривается. Я ворвался внутрь, одним резким толчком, заполняя до упора, закрывая её рот своим. Растягивал её, словно создавая под себя. Каждый толчок сопровождался моим тихим рычанием, её стонами и громкими хлопками наших тел. Я дурел от её надрывных всхлипов и мольбы. Отпустил ее руки и она, вцепившись ногтями мне в спину, расцарапала её. Да плевать. Какая же она, твою мать, узкая и горячая. Совершив последние несколько толчков, быстро вышел, и сперма хлынула ей на живот. — Теперь вы меня отпустите? – пролепетала сдавленным голосом, когда я тяжело выдохнул в её висок. Я встал с неё и кивнул. Она села, резкими движениями поправила растрепавшиеся волосы, брезгливо поморщилась. — Мне надо в ванную. Я указал на дверь. Она бросила на меня ненавистный взгляд. Дикая кошечка… Ева, качаясь, поднялась, подошла к двери и неожиданно уткнулась лбом в косяк. Такими темпами еще упадет и что-нибудь себе расшибет, крови на сегодня было достаточно. Я придержал её за талию, помог ей открыть дверь. – Уйди от меня, – прошипела она, попыталась высвободиться из моих рук, однако быстро сдалась. Помог зайти, да и мне бы тоже надо смыть с себя кровь. И пока она настраивала воду в душевой, пока намыливалась, я стоял напротив и смотрел, как вода смывает доказательство её невинности. Ну и ублюдок же Князев. Хотя, пока существуют такие наивные дурочки вроде девочки Евы, будут существовать и такие подонки вроде Князя, и такие как я, которые всегда берут своё. Когда девочка вышла из кабины вся мокрая, обессиленная и в то же время готовая выцарапать мне глаза, если приближусь, мне захотелось подтащить ее к раковине, развернуть к себе задом и прокатиться еще разок. Она размахивается и бьёт меня по щеке. Вкладывает в удар всю боль, отчаяние и гнев. — Чтоб ты сдох, подонок! Ух! У меня подобных еще не было. Девственницы да, были, которые торговки «драгоценным» товаром, а вот невинных не было. Своего рода диковинка. У Князева нюх на таких. Откуда-то он их достает каждый раз. Правда, надолго они у него не задерживаются... Я никак не отреагировал на пощечину, стерпел, на сегодня действительно достаточно жести. Я натянул штаны и вышел из каюты, вернулся на главную палубу и созвонился с Князем. – О! Кого я слышу, – произнес не слишком-то довольно. – Слушай сюда, Князь, я хочу, чтобы ты собрал её шмотки, подогнал их ко мне через пять минут. – Что? Понравилась? – кажется, я слышу зубной скрежет. – Весьма. Если бы ты не изображал гуру покера, то она сейчас стонала бы под тобой. А так… вещи в зубы и на пристань. Отдашь моим парням. – Даже руки не пожмешь? – Я гандонам руки не жму. Подойдёшь к Еве хоть на шаг, то я вырву тебе ноги. Пусть не через пять, но через десять минут бежевый чемодан в зеленую полоску стоял передо мной. Князев не посмел бы отказать, знает шакал, что мне отказывать нельзя. Как и садиться со мной за игровой стол, тут он сплоховал. И ведь мог бы поставить что-нибудь из нажитого, но предпочел спихнуть девчонку. Мелочная и жалкая гнида… с другой стороны, не случись сегодня этой гниды, в моей каюте сейчас бы не сидела Ева. Трахать ее было одно удовольствие… Продолжение следует...