Мы будем жить

Мне бы только не ляпнуть в шутку - Удержаться и промолчать, Не сказав никому, как жутко И смешно по тебе скучать. Вера Полозкова Лили Эванс Джеймс Поттер игнорировал её третий день. Он не здоровался, не говорил, не смотрел на неё. Лили ожидала, что после случившегося Джеймс попытается подойти к ней, постараться неуклюже извиниться, а вернее - пристать со своей очередной глупостью. Подобные сцены случались десятки раз, а злости Джеймса хватало ровно на один вечер. Лили ругала себя за излишнюю резкость в адрес Поттера. «Вот и сбылась твоя мечта!» - злорадно говорила она сама себе. «Радуйся, он отвязался!». В тот день Лили столкнулась с Поттером ещё раз. Она отправилась к мадам Помфри, чтобы отнести букет полевых цветов, которые обожала школьная медсестра. В Больничном Крыле было непривычно тихо. Обычно кто-то уговаривал мадам Помфри выпустить его отсюда, кто-то, наоборот, с хитрющими глазами уверял, что серьезно болен. У постелей пациентов толпились посетители, шуршали обертки конфет, взрывались шоколадные бобы, но чаще всего раздавались взрывы смеха. Мадам Помфри добродушно ворчала, выгоняя самых крикливых и голосистых. Сейчас крыло, по случаю начала сентября, пустовало. Лили прошла к самой дальней палате, зная, что за ней находится личный кабинет целительницы. - … вы же весь в грязи, Поттер! И время посещений, между прочим, уже закончилось. Из-за двери вышел недовольно бурчащий Джеймс. Над ним парила его любимая метла, время от времени хлопающая Поттера по всем местам, до которых могла достать. Заметив Лили, Поттер чуть приостановился, уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но потом насупился ещё больше и промолчал. Метла стукнула его рукояткой прямо по лбу, он ойкнул и, оглянувшись через плечо, неохотно поплелся в замок. - Мисс Лили, дорогая, - мадам Помфри улыбалась, на щеках появились милые ямочки. - Здравствуйте, - Лили очень любила эту женщину, которая уже добрый десяток лет приходила на помощь студентам. Ей нравилось смотреть за быстрыми движениями её палочки, за тем, как аккуратно она готовит лекарственные зелья в маленькой лаборатории. Иногда мадам Помфри целые ночи просиживала у постелей больных, гладила по головам самых маленьких и поила душистым чаем выздоравливающих. Временами Лили думала, что возможно, однажды она войдет в эти стены уже с дипломом, будет также возвращать в нормальное состояние раздувшиеся головы, вправлять носы, убирать рога, выросшие на макушке… Лили хихикнула. Обладателем ветвистых рогов на пятом курсе стал Поттер, причем наотрез отказывался рассказать, каким образом это вышло. Они просто неожиданно пробились у него посреди Истории Магии. Джеймс обратил внимание только после того, когда сидящий рядом Сириус, сполз под парту, чуть не плача от смеха. Девушка сотворила из воздуха изящную вазу и решила поставить её в той самой палате, из которой пару минут назад прогнали Поттера. Она знала, кто будет лежать в небольшом светлом помещении с большими окнами. - Привет, Лили, - Люпин полусидел на кровати. – А я вот простыл немного, - быстро добавил он. Пятый курс - Как Дамблдор может требовать… Люпин должен вылететь из школы как пробка! - Снейп резко разламывает пополам сухую ветку. На его лице застыло брезгливое выражение. – Дамблдор просто заставил меня пообещать! Если бы… Тогда бы Поттер поплясал, вместе с Блэком, наблюдая как их ручная тварь… - Северус! - резкий окрик заставляет Снейпа замолчать на полуслове. – Перестань так говорить. Я прекрасно знаю Люпина и дружу с ним, он и мухи не обидит, он очень добрый человек. А ты полез сам не зная куда! - Эти придурки решили, что это забавно! И Поттер, спасая свою за… - Твою жизнь! Мы уже говорили на эту тему и ни к чему не пришли, помнишь? – Лили плотно сжимает губы. Лили принадлежала к той маленькой группке людей, которые знали правду о случившемся в Визжащей Хижине. По школе ходили слухи, что Поттер, ценой невероятный усилий, нет случайно, просто рядом проходил… спас Снейпа от стада кентавров, от дементоров, от русалок, от инферналов… Каким немыслимым способом они появились, учитывая, что каждый кто знал, держал рот на замке, для Лили так и осталось загадкой. Слухи подняли авторитет Поттера просто до грандиозных высот. Лили ждала, что у него вот-вот начнут брать автографы. Вопреки её ожиданиям, Поттер не собирался сиять в лучах всеобщей любви. Он уходил от расспросов и… вторая новость по популярности почти догоняла первую, кажется, первый раз за много лет поссорился со своим лучшим другом. Сириус в гордом одиночестве сидел за последней партой, а Питер метался от одного к другому, видно не зная, кому он сейчас больше нужен. Блэк выглядел странно удрученным, практически убитым, пропадал где-то по вечерам, возвращаясь в свою комнату далеко за полночь. Примерно через неделю вернулся Люпин, «навещавший больную тетю». На его лице были чуть заметны новые шрамы. В этот день Блэк на уроки вообще не явился. Общественность терялась в догадках и изнывала от любопытства. Этим же днем Лили, с ужасом прижав ладони к щекам, слушала рассказ Северуса, о том, как Блэк посоветовал ему ткнуть сучком в нарост на Гремучей Иве, как Северус прибегнул к совету. Потом слизеринец шел по длинному извилистому ходу, уклоняясь от свисающей сверху паутины. В самом конце пути он увидел Люпина, обрастающего шерстью и клыками. Оскаленный волк потянул носом воздух и бросился на человека. Северус машинально прикрылся рукой, но ожидаемого толчка и боли не последовало. Оборотень визжал на полу, раздирая лапами глаза, а между ними стоял Поттер, сжимая в дрожащих пальцах палочку. Снейп почти не помнил, как Поттер кричал: «Беги!». А затем, постоянно оглядываясь, тащил его вверх по какой-то лестнице. Как сливались в один страшный звук вой волка и отчаянный собачий лай, какой-то тонкий писк и охрипший голос Поттера. Снейп пришел в себя, когда ледяной зимний воздух пронзил до самых костей. Они стояли на окраине Хогсмида, а за ними высилась Визжащая хижина, которая сейчас как никогда оправдывала свое название. - Авада… Авада… – Снейп швырял в сторону двери вспышками, надеясь, что хоть одна достигнет цели. - Экспеллиармус! – и палочка Снейпа отлетела в сторону. – Не смей! – заорал Поттер, тяжело дыша. Он был абсолютно белого цвета и мог составить конкуренцию любому привидению. Бешеный взгляд смотрел на дверь, рука была чуть согнута, на губах дрожало готовое вот-вот сорваться заклинание. Огромная серая крыса с истошным визгом пролетела под ногами, задев Поттера длинным лысым хвостом. Поттер снова схватил Северуса, практически за шиворот поволок его к темнеющей неподалеку группе деревьев. По щекам захлестали ветки. – Тихо! – они замерли, отшатнувшись от тени, у которой было четыре лапы. - Джеймс! – голос Блэка, полный ужаса и отчаянья, послышался из-за спины. Оба обернулись. Блэк прижимал к себе окровавленную руку. – Ты кретин, Нюниус! - удар кулака сбил Снейпа с ног. - Заткнись! – зашипел Поттер. Было поздно. Их окружили пять взрослых волшебников - у двоих мантии мракоборцев. Рядом со Снейпом упал Поттер, пара вспышек, Блэк скорчился на земле, на секунду взвыв от боли. - Грюм, прекрати, это дети! - Сообщите директору! - Забирай их, и сматываемся! У меня от этого воя все внутри стынет! Сопровождаемые конвоем, они шли к замку. Джеймс ежился под взглядом Грюма. Грюм частый гость их дома, вместе с мистером Поттером они когда-то начинали учебу в Аврорате. «Когда твой отец узнает», - шипел он тихо. Джеймс совсем поник, но тон Грюма не оставлял ни единого шанса. «Ну, давайте, смейтесь! Смейтесь! Это самая ваша забавная шутка! Весело, Блэк? Где же твой самодовольный вид, Поттер? Испугался, что папочка задаст дома трепку?», - тогда Северуса так и тянуло высказаться. Голубые глаза Дамблдора видели душу изнутри. Дамблдор разочарованно качал головой, он всегда с такой симпатией относился к этим мальчишкам. Низкий поступок: подставить по клыки оборотня чужую шею, пошутив так жестоко. И предавший его доверие Люпин, который клялся никому, никогда не раскрывать свой секрет. - Это я виноват, профессор, - Блэк с трудом стоял прямо, видно, боль в ране давала о себе знать. – Это я пошутил над Снейпом. Это только моя вина, - Блэк говорил долго, не оправдываясь, а констатируя факты. Поттер словно адвокат топтался за ним, постоянно порываясь вклиниться в разговор. Наконец ему это удалось: - Мы уже много лет хотели узнать, куда пропадает Люпин, профессор. Прошлым полнолунием я проследил за ним, узнал все про Иву и Хижину. И сегодня предложил Блэку сходить со мной. Люпин никогда не рассказывал нам ничего подобного, сэр. Мое любопытство… Голубые глаза больше не прожигали насквозь. Директор велел Снейпу подождать и около получаса о чем-то говорил с Поттером и Блэком. Они вышли не то чтобы счастливые, но смертельная бледность уже пропала с лиц. - Мистер Снейп, вы должны поклясться, что никогда и никому не расскажете о случившемся этой ночью. В случае вашего отказа, простите, но придется применить заклятие Забвения. Снейп, кипя от ненависти, отправился к своей гостиной. В пустом коридоре стояли «герои» сегодняшнего вечера. Ещё полчаса назад готовые умереть друг за друга, они молчали, окруженные холодом. Сириус все понял ещё в тот момент, когда Джеймс бросился наперерез оборотню. - Джим, я не подумал, - в голосе смешивалось раскаянье, боль, страх, разочарование, ещё десятки оттенков. - Скажи это Римусу, - Джеймс повернулся спиной и ушел. Когда Римус вернулся, Сириус не явился на занятия. Казалось, школа замерла, ожидая развязки. После второй пары пропали все Мародеры. Ещё через час Лили случайно посмотрела в окно. Сириус сидел на снегу, обняв колени, перед ним стоял Римус и что-то говорил. Джеймс сидел рядом с Блэком, но почтительное расстояние между ними все ещё оставалось. Петтигрю выглядывал из-за Римуса, его голова дергалась из стороны в стороны, стараясь видно уловить каждый звук. Джеймс резко бросился на Сириуса, Лили испуганно вскочила со стула, вслед за ней весь класс. В первую секунду ей показалось, что мальчики дерутся, но еще через две она увидела, как Поттер опускает на голову Сириуса целый сугроб. Такие же сугробы упали на Люпина и Петтигрю. Джеймс показал им язык и со всех ног рванул к школе, ловко уклоняясь от снежков, пускаемых с шести рук. Тогда Лили подошла к Джеймсу со словами благодарности. Благодарности за жизнь её друга. Лили не стала объяснять, что знает правду, а Поттер не стал говорить «не за что», просто коротко кивнул. *** «Почему же ты молчишь, Джеймс?», - Лили отодвинула учебник в сторону. Джеймс устроился через парту наискосок от неё, рисовал какие-то закорючки на углу пергамента. У него были смуглые, чуть обветренные от постоянно нахождения на воздухе кисти рук. Длинные пальцы, небольшой белый шрам на правом мизинце. На левом запястье свежая царапина. Джеймс угрюмо смотрел в одну точку. Он склонил голову набок, чуть нахмурил брови. Лили почти зеркально повторила его жест, сама не замечая этого. «Посмотри на меня. Посмотри», - уговаривала она Поттера. Лили показалось, что последнее слово прозвучало вслух, когда воздух стал прозрачнее, а она уловила свое дрогнувшее отражение в глубине его зрачков. «Нам нужно поговорить, Поттер», - белая птичка легко вспорхнула и присела на край стола. На лице Джеймса мелькнуло легкое недоумение, его губы чуть шевелились и Лили легко угадывала каждое прочитанное слово. Он так делал ещё первого курса, когда ему нужно что-то запомнить или же когда он не верит только зрению. Сейчас он напишет: «Поговорим в Хогсмиде, Эванс». «Иногда разговоры не самое лучшее занятие, Эванс». Джеймс едва заметно повел палочкой, кусочек пергамента стал похож на трепещущий крыльями снитч и спустился к ладони Лили. «Подожди меня после урока, Лили», - Джеймс встретился с ней взглядом, а Лили торопливо кивнула в ответ. Сорок пять. Тридцать восемь. Тридцать. Двадцать четыре. Двадцать. Пятнадцать. Пятнадцать. Пятнадцать. Лили встряхнула часы. Семь. Две. Она вскочила одновременно с боем колокола. Поттер смел свои записи и кое-как запихал их в сумку. Вышел из класса привычно пружинистым и стремительным шагом. Лили долго складывала сумку. Решимость пропала. Что она сейчас ему скажет? Зачем вообще все это затеяла? Сейчас Поттер вообразит себе что-нибудь… А ничего такого и нет, вовсе… Джеймс стоял, прижавшись к стене и дергал узел галстука, стараясь его ослабить. Лили перебирала в голове варианты начальных фраз. - Я хотела… - Не здесь, пойдем, - Джеймс развернул её за локоть, потянув за собой. Первокурсники торопливо разбегались в стороны, очищая Поттеру дорогу. Джеймс напомнил Лили огромный ледокол. «А что такое ледокол?» - любопытный голос Джеймса прозвучал у неё в голове. Тем временем он шел и шел, пока не оказался в небольшом коридоре. Лили оглядела незнакомое место. Какие забавные картины! Тролли в розовых пачках, белые мыши, сидящие за праздничным столом, какое-то существо с третьей картины подпрыгивало, словно пытаясь соскочить с холста. Джеймс, тем временем, с презабавным видом вышагивал вдоль пустой стены, на лице было написано глубокое раздумье. - Если ты считаешь, что это смешно… - начала было Лили, но тут прямо на голой стене появилась кованая дверь с позолоченной ручкой и Лили не закончила фразу. Джеймс назидательно посмотрел на неё и с легким поклоном пропустил вперед. Они вошли в небольшое помещение, обклеенное светло-голубыми обоями. Стены увешены фотографиями, большой шкаф с книгами, у окна стоит письменный стол. Джеймс, увидев её ошарашенное лицо, был готов рассмеяться. - Но как это? – Лили трогала вещи рукой, чтобы убедиться, настоящие ли они. – Как ты это сделал? – пораженно протянула она. - Не я, комната. Её называют Выручай-Комната или Комната-и-Так-и-Сяк. Она может преображаться, во что ты пожелаешь. Мы с Сириусом пытались скрыться от Филча, забежали в это коридор, а здесь была каморка, заваленная всяческим хламом. Мы поначалу как-то не поняли ничего, провели пару экспериментов… - Но это моя комната! Как дома! – Лили вертела головой. - Наверное, ты просто скучаешь, - Джеймс пожал плечами. - Или тебе нужно спокойное место, в котором тебе уютно, где ты чувствуешь себя уверенно… - И то и другое, - тихо сказала Лили. Джеймс тоже осмотрелся. Он подошел поближе к фотографиям и, рассмеявшись, ткнул пальцем в одну из них. - Сколько тебе здесь? Классные ползунки! - В чем дело, Поттер? Джеймс оторвался от фотографий и посмотрел на неё. Место, где она почувствует себя уверенно. Да, конечно же, здесь, где каждая вещь такая родная, где она знает каждую царапинку на деревянном столе, где столько всего было передумано. Но это не мешало сейчас говорить глупости. - Действительно, в чем дело, Эванс? - усмехнулся Джеймс.- Это твоя первая записка за все время, которое я тебя знаю, и ты впервые сама хочешь со мной поговорить. Мы попали в параллельную вселенную? -Ты меня игнорируешь, - Лили сжалась. Сейчас нужно было возмутиться его словам, сказать, что он слишком много о себе возомнил, что зря он воображает, что у всего этого есть какая-то цель или что что-то изменилось. Но слишком много вопросов Лили задавала сама себе. Почему она не злится на Поттера из-за тех слов в адрес Северуса? Вернее, нет, злится, конечно, но так сердятся на ребенка, который разлил молоко по столу. Джеймс был не прав, совсем не прав, выкрикивая обвинения, но что-то за всем этим было, за этими словами, что-то кроме неприятия и пренебрежительности к Снейпу. Почему её голос сейчас обиженно подрагивает? И почему она так хочет пригладить торчащую черную челку? - Ты дала понять, что не хочешь моего вмешательства в твою жизнь, - со скрытой горечью ответил Джеймс, а карие глаза холодно прищурились. -Просто не нужно переходить границы, - бросилась в атаку Лили, стараясь за этим скрыть растерянность. - Ты не должен был так говорить о Северусе, это слишком серьезно, понимаешь? - Ах, вот оно что, - Джеймс криво усмехнулся. – Действительно, как я мог оскорбить его честь. Тогда ты не успела её защитить. Думаешь, пойду извиняться? Не дождешься. И мне плевать, что тонкая и ранимая душа Нюнчика пострадала, - со злостью отчеканил Джеймс и вдруг с детской обидой спросил: - Почему ты всегда… ты никогда не бываешь на моей стороне? Чем я хуже других, Лили? Он засунул руки в карманы, брови сошлись вместе, а плечи ссутулились. Мимолетный порыв – обнять Джеймса, почувствовать прикосновение ладоней, уткнуться в напряженную шею, - прошел почти сразу, но Лили все равно не знала, о чем говорить дальше. Сейчас они были людьми, которым необходимо поговорить о десятке вещей как минимум, поэтому тишина становилась тяжелой, почти осязаемой. Скажи ему Лили: «Нет, не хуже!» Не хуже, не такой как все, не лучше, немного другое… Именно в этот момент Лили осознала: действительно, ничего подобного, ничего более странного и неизведанного она никогда и ни к кому не чувствовала. Сердце дернулось, прежде чем заколотиться как сумасшедшее. Такой знакомый и совсем неизвестный ей Джеймс. Почему она практически ничего о нем не знает? Джеймс, который подвешивает Северуса в воздухе, и Джеймс, закрывающий его собой от оборотня. Джеймс, купающийся во внимании, и Джеймс, рисующий что-то на обрывке бумаги, кусающий кончик пера, странно отрешенный и одинокий. Джеймс, нагло обнимающий её за талию в коридоре и горячий шоколад, напополам с солнцем, который согревает, в который хочется провалиться до самого дна. Эта тишина между ними скоро станет правилом, если никто из них не сделает первый шаг. - Я обещаю, что больше не буду тебе досаждать. Да и терпеть меня осталось не так уж и долго, - Джеймс взъерошил волосы. Лили вздрогнула. – Один вопрос, Эванс. Ты, правда, ничего не понимаешь? Совсем ничего?! – он сорвался на крик. Джеймс в два больших шага оказался рядом. Пальцы сжали её предплечья. Каждая черточка его лица была до предела напряжена, губы плотно сжаты, он почти прижался своим лбом к её лбу и посмотрел в глаза. Лили, не ожидавшая этого порыва, чуть отклонилась, совсем чуть-чуть, но во взгляде Джеймса что-то сломалось. Он отпустил её. - Прости, Лили. Он быстро развернулся и пошел к двери. Лили запаниковала, внутренне заметалась, судорожно соображая, как же поступить, потому что отпускать Джеймса сейчас ни в коем случае нельзя… Он уже почти закрыл дверь, когда услышал тихие слова: - Дело вовсе не в нем. Дело в нас, Джеймс.