Мы будем жить

— Почему люди влюбляются друг в друга? — Ну, им, видимо, мало тех проблем, что уже есть. (с) Сириус Блэк Сириус бесшумно вошел в комнату. Только он умел так красться, как будто почти не касается земли. В противоположность ему, Сохатый громко топал, словно был на четырех копытах. Наверное, оттуда же оленье упрямство. Три друга уже крепко спали, уютно посапывая. Питер тонко похрапывал, а Джеймс посапывал, обнимая подушку двумя руками. Сириус зашел в ванную, поймал в зеркале свою отражение и, чертыхнувшись, стал стирать со щеки красную помаду. Теперь понятно, почему Слизнорт, встретившийся ему по дороге в башню, не стал снимать баллы, а лишь смотрел на него хитрющими глазами. Сириус стянул свитер, бросая его в корзину с грязным бельем, снова посмотрел в зеркало – уже довольно: крепкие мышцы играли под кожей, а челка изящно падала на лоб. Он любил свое отражение. Сириус сладко зевнул. В своей постели беспокойно заворочался Джеймс и сонно пробормотал: «Лили». Этого ещё не хватало! Теперь и по ночам про Эванс слушать! Поборов искушение запустить в Сохатого подушкой, Сириус поднял полог и с наслаждением вытянулся на свежих простынях. День был длинным, а вечер ещё длиннее, и в раз в сто приятнее. Меган действительная потрясающая - одна только фигура чего стоит! Иметь такую грудь при такой тонкой-тонкой талии… А глаза, огромные серо-голубые, светящиеся как рождественские шарики глаза, бархатный низкий голос… Воспоминания о том, как прерывисто и жарко звучал этот голос час назад, заставили Сириуса закусить губу. Жаль, что слизеринка! Наверное, поэтому у неё в придачу ко всем внешним достоинствам такая язвительность, резкость в выражениях и злопамятность. Это подметил Джеймс, но Сириус беспечно отмахнулся: «Зато Эванс, наверное, может читать без света, ей от нимба все видно». Джеймс при этой фамилии как-то сник. Все ещё бесится из-за того, что она помирилась со своим сопливым ядовитым слизняком. Сириус предложил придумать для Снейпа какое-нибудь веселенькое проклятие, но Джим резко отказался, заставив пообещать, что и он этого делать не будет. Джеймс вообще ходил в последние дни какой-то пришибленный. Сегодня Сириус с удивлением увидел, что Сохатый куда-то уходит с Эванс. Блэк не успел мысленно за него порадоваться, как тот вернулся в одиночестве, причем ещё более странный, чем был до этого. На лице Джеймса застыло выражение, словно он не знает, биться ему головой о стену или прыгать до потолка. Делиться тем, что произошло, Сохатый явно не собирался и остаток вечера просидел в комнате один. Сириус беспокоился за друга. Сохатый ненавидел одиночество. Так же, как сам Сириус. Но Сириус благодаря матери, которая запирала его на ключ, оставляя умирать со скуки. После почти пятнадцати лет подобной практики больше не хотелось. А Джеймс вообще был существом социальным. Окружая себя людьми, он просто расцветал, делался энергичным, бойким, активным. А значит, произошло что-то важное. И почему-то Сириусу казалось, вряд ли сильно счастливое. На всякий случай Блэк поинтересовался у остальных: - Вы случайно не знаете, что случилось у Сохатого? Питер пожал плечами и отрицательно покачал головой. И этот в своих мыслях, да что за напасть с его друзьями? Римус улыбнулся: - Оставь его, Сириус. Ему нужно подумать о нем и Лили. - У меня такое ощущение, что он всю жизнь только и делает, что думает о себе и Лили. Пора ему подумать о ком-то другом. Может, хоть ты мне, объяснишь, Лунатик, что в Эванс такого особенного? Он как будто привороженный! Этим летом мы с такими девчонками познакомились! Ты бы и видел! А этот уперся рогами и все бурчал, что ему нужно поскорее идти домой, так как там недописанное письмо для Эванс. А его пергаменты, украшенные её именем, видел? «Знаешь, когда она на меня смотрит, мне кажется, я все-все могу, просто горы свернуть или совершить что-нибудь грандиозное! А посмотри, какие у неё глаза - изумрудные!» - он передразнил Джеймса, а потом хмыкнул. – Глаза как глаза, зеленые. - Он же влюблен, Бродяга. Ты не можешь его понять, потому что не любил, - сказал Лунатик снисходительным тоном, как будто Сириусу пять лет. - Не любил, - хмыкнул Сириус. – Зато пробовал много. Люпин грустно на него посмотрел. На секунду Сириусу показалось, что во взгляде скользит легкое сочувствие. - Однажды ты поймешь. Джеймс - счастливчик… - Ага. Наверное поэтому он скоро станет как Плакса Миртл. Сириус тогда ещё долго веселился. А Римус сказал, что когда Сириус «встретит кого-то особенного», тогда они втроем на него полюбуются и тоже поупражняются в остроумии. Ага. Разбежался. Надо будет завтра поговорить с Джеймсом и непременно выяснить, что такого сказала ему Эванс. Сириус перевернулся на другой бок и закрыл глаза. «Лили». Черт! Все действительно слишком запущено.