Мы будем жить

Питер Петтигрю *В твоей жизни, все люди появляются, и все события происходят только потому, что ты их туда притянул. И то, что ты сделаешь с ними дальше, ты выбираешь сам. Ричард Бах Сомнения, которые не давали ему покоя, то отступали, то накатывали снова. Они его друзья, настоящие друзья. Они всегда были рядом, они выручали его из передряг, поддерживали, помогали в учебе, рядом с ними, он чувствовал себя более сильным, более умным, почти как они. И, скорее всего, они правы, нужно бороться за добро, за справедливость, это ведь правильно, верно? Из всех троих, ещё в первые дни общения, он сразу выделил Джеймса. Наверное, потому что всегда мечтал быть именно таким как Сохатый. Да, именно таким же неунывающим, бойким, бесшабашно смелым, таким отчаянным в горе и радости, таким блестящим спортсменом, таким талантливым учеником. Список можно было продолжать до бесконечности. Хвост пытался ему подражать, копируя жесты, перехватывая словечки, пробовался в команду по квиддичу, но не преуспел в этом. Целый год Петтигрю был тайно влюблен в Лили Эванс, потому что Джеймс выбрал её. А ведь Джеймс всегда предпочитал все самое лучшее. И с особым энтузиазмом издевался над Нюниусом, потому что Джеймс его терпеть не мог. Питер восхищался свойством Джеймса притягивать к себе людей, как будто он был огромным магнитом. Восхищался его умением общаться с девушками, которые в присутствии Поттера отчего-то становились счастливыми и глупыми, покупаясь на хлещущее через край обаяние. Джеймс всегда сглаживал острые углы любых ссор, фонтанировал идеями проказ и бесконечно верил в любовь и дружбу. И именно рука Джеймса ввела его в эту компанию. Питер становился старше, и почти фанатичное поклонение стало отступать. Недостатки Поттера стали бить в глаза. Джеймс не был лишен эгоистичности. Он редко задумывался, что тот же Нюниус тяжело переживает их тройные нападки, что не все купаются в тепле дома и семьи, не все могут почти не заглядывая в учебники блистать на занятиях. А когда узнавал, страшно удивлялся и пожимал плечами. Джеймс порой зарывался в своем стремлении быть на виду, вел себя слишком нагло и слишком самоуверенно. Но окружающие легко ему все это прощали. Однажды Питер понял, что как бы он ни старался, никогда не сможет стать Сохатому таким другом, как Сириус. Джеймс никогда не признает в нем равного. С Питером Джеймс делился своей радостью, а с Сириусом своей тревогой. Сириуса Джеймс не посылал на кухню за провизией. Не Сириусу он протянул тогда ту изобретенную им кровопролитную конфету, дабы проверить её действие. С этим было смириться труднее всего. «Малыш Питер», - говорил Джеймс снисходительно. Но только Джеймс обрывал грубоватые шутки Блэка в адрес Питера. У Люпина на это духа не хватало. Сириуса Питер боялся. Посторонние считали, что Джеймс и Сириус, просто духовные братья близнецы. Но Питер знал, что в них столько всего разного. Они оба хотели быть на виду, но Джеймс непроизвольно, импульсивно, а Сириусу просто необходима атмосфера поклонения, иногда Питеру казалось, что он питается чужим восхищением. И эта знаменитая блэковская гордость, которую как казалось, ничто не сможет поколебать. Если Джеймс мало думал об окружающих, то Сириус не думал вообще. Исключение составлял Сохатый, временами Люпин и редкими проблесками он, Питер. Они оба переходили рамки, но Джеймс в силу своей горячности, а Блэк расчетливо и со знанием дела. Сириус презирал слабых людей и презирал трусость. И временами в синих глазах вспыхивал жестокий злой огонь, от которого Питеру хотелось отшатнуться. Пит чувствовал, что Сириус в чем-то и его презирает, недолюбливает, а возможно терпит только ради Джеймса. Но Питер старался не думать об этом. Ведь Сириус все равно бросался его выручать, поддерживал, когда отец Питера ушел из семьи, именно он тогда заставил тогда Крэбба-младшего чуть ли на коленях извиняться перед Питером за оскорбление. Люпин. Люпин, пожалуй, всегда относился к нему добрее и мягче чем эти двое. Наверное потому что на него тоже падала тень от двойной звезды. Но Люпин, казалось, и не стремился встать с ними на одну ступеньку. Он как будто нашел свое место. На взгляд Питера, Люпин был какой-то размазней, слишком наивным и неуверенным. Но так не считали, ни Джеймс, ни Блэк. Они уважали его мнение, заботились о нем, уделяли ему столько внимания. Питер так и не смог избавиться от брезгливости, когда узнал, что Люпин оборотень. А эти двое, кажется, после этого стали относится к нему ещё лучше. Они полгода ломали голову, как ему помочь и только Поттер мог предложить «мировую, самую грандиозную идею» стать анимагами и болтаться с ним все полнолуния по Запретному Лесу. Это Блэк присылал Лунатику на Рождество не приколы из «Зонко», а новые мантии. И Джеймс уговорил своего отца помочь мистеру Люпину, когда тот потерял работу. Питер старался им услужить, постелиться, даже подставиться, а Люпин просто был бесконечно, просто безгранично благодарен им за то, что они дали ему возможность быть человеком. Лунатику, а не Питеру доставались их слова: «Ты молодец Луни, ты почти гениален!». И Питер не знал, что ему с этим делать.