Что скрывает ночь?

День святого Феста был самым любимым и не любимым праздником Кастора одновременно. Фесту было приятно, что именно в этот день все ему поклоняются, боготворят и конечно что-то просят. Мда именно этот праздник для Кастора полноценный рабочий день! Не зря же его просят? Вот и выполняй пожелания влюбленных парочек и не нашедших свою половинку сердец. И что больше всего портило и без того плохое настроение – это подколки Фрау. Не проходило и пол часа как любитель порно журнальчик выводил Кастора из себя. Его в этот праздник любимым словечком было «Господин клей для сердец» или « Любвеобильная задница Кастор» . Ну чем не обидные прозвища? И хотя это бывает всего раз в год, но всего нажитого за этот период времени терпения, не хватает и на часика полтора. Слава богам, что никто не понимает, что именно имеет виду Фрау, называя его этими словечками, иначе все уже давно бы прознали, кто на самом деле Кастор. И вот сейчас Фрау бежит к Кастору и кричит на всю церковь - Господин клей для сердец, вы книжку в библиотеке забыли. Фрау спасло лишь то, что Кастор и вправду забыл в северной библиотеке свой учетный журнал желаний и то, что Тейто и Хакурен отвели его, о чем-то поговорить. Кастор провел взглядом удаляющиеся фигуры и направился за своим журналом. До конца дня еще девять часов. На дворе только час дня и солнце стоит высоко, ну и жара сегодня. Тейто и Хакурен мяли подолы своего одеяния и отводили глаза. Вопрос, который они хотят задать, кажется для них откровенным, но любопытство взяло свое и Хакурен запинаясь, спросил у ничего не понимающегося епископа. - епископ Фрау, а почему вы называете епископа Кастора - «Господин клей для сердец» или « Любвеобильная задница Кастор?» - Ааа, так эти прозвища уже давно за ним закрепилось, нам тогда было по девять лет, и Кастор в этот самый праздник заявил мне, что хочет, чтобы он стал посланником Феста. - Посланник Феста? - Это те люди, которых архиепископ назначает на роль посланника от имени одного из семи душ. Например, Кастор посланник Феста, то есть он выслушивает пожелания всех людей в этот праздник и записывает их в журнал пожеланий, а затем проводит молитву, в которой он передает все пожелания людей непременно Фесту. - А есть и другие посланники? - Есть. Например, Лабрадор посланник - Профа, а Ланс - Рилекта, ну а я посланник Зехеля. За что Господин клей для сердец, называет меня «Мистер сомнительная личность для притягивания неудач» или как он еще меня называет «Сер магнит - для неудач». - Я вижу, подкалывать друг друга вы просто обожаете. - Может быть. Фрау слез с подоконника и направился ловить свою потенциальную жертву, главное что Хакурен проглотил наживку с отмазкой, а Тейто не такой дурак, чтобы проболтаться о их истиной личности. Когда Кастор сделал всю свою работу, он отправился в свой кабинет куда он очень редко заглядывал. Впрочем, кабинет был у всех посланников, но все они как и Фест пользовались ими исключительно в посвященые им праздники. Когда дверь в его кабинет скрипнула, и послышался звук тихих, но уверенных шагов, Кастор не сомневался, кто это мог быть. В конце концов, Фрау приходит сюда каждый праздник святого Феста. Так чему же остается сомневаться? Фрау тихонько прикрыл за собой дверь, и еще раз убедившись, что за ним нет хвоста, кроме Лабрадора на крыше (этот вообще сейчас принимается за аксессуар на купале церкви) спокойно выдохнул. В руках у Зехеля было: два хрустальных бокала, бутылка дорогого коньяка и коробка шоколадных конфет, причем эти конфеты были любимыми у Кастора. Выгрузив все содержимое на письменный стол, Фрау скинул взмахом своей руки все ненужные документы и уселся своей пятой точкой в аккурат по середине стола. Кастор внимательно смотрел за манипуляциями Зехеля и тихо про себя матюкнулся за разлетевшиеся по всему кабинету бумажки по вине блондина. Фрау на недовольство Кастора не обратил никакого внимания, потом перебесится. Взяв в руки бокалы и налив в него крепкий напиток, Зехель один протянул Фесту, а другой преподнес к своим губам. Фрау был не из тех, кто любит потихоньку распивать спиртное, но как и Кастор он любит делать это с коньком, что был произведен на фабрике «Лабердо, дон же Бани» - что производит лучший коньяк в мире. Фрау тратил немало времени и денег, чтобы достать этот божественный напиток прямо в срок, так как производили это спиртное в ограниченных порциях. Кастор внимательно смотрел на довольное лицо Зехеля, что слегка жмурился от удовольствия когда, клал в рот сладкую конфету и запивал маленьким глотком коньяка. И пусть этот блондин портил ему настроение весь день, но именно в такие моменты, он был готов простить все на свете этому парню. Кастор отложил в сторону свой бокал и пододвинувшись чуть ближе к сидящему на столе Фрау, положил свои руки тому на ягодицы и слегка их сжал. Фрау на этот лишь прикрыл глаза и заметно расслабился. Очки Кастора сверкнули в свете керосиновой лампы, и он забрался рукой под белую мантию и черную рясу, поглаживая затвердевшие соски через гладкую ткань футболки. Фрау поставив в сторону свой бокал и положив в рот последнюю конфетку стек на колени Кастора, прижимаясь к нему всем телом. Когда Фест наигрался с сосками Зехеля, то он ухватился за подл чужой мантии и снял ее с Фрау, а тот поступил точно также. Когда оба остались без одежды, то им словно снесло крышу. Они с остервенением стали друг друга ласкать и страстно поцеловались. Фрау провел рукой по накаченному торсу Кастора и скользнув между его бедрами, взяв к руку напряженный член и стал его ласкать. Фест на это лишь прикрыл глаза и еще теснее прижался к Фрао, отвечая на его поцелуй. Кастор же облизал свои пальцы и уже готов был поднести их к заднице Зехеля, но тот лишь шаловливо по ним шлепнул и улыбнувшись своей самой хитрой улыбкой сказал. - Кастор, пусть мы редко с тобой меняемся местами, но в отличие от тебя я ничего не имею против быть тобой порванным. - Мазохист. - Просто на мне все быстро заживает. И Кастор не стал зациклеваться на растяжке. Но мстительный и очень коварный Фест не был бы собой если бы не знал как доставить Фрау дополнительную порцию боли. Да, Кастор каждый раз когда менялся с его партнером местами рвал его задницу, но сейчас в голове епископа засел коварный план. Кастор взял со стола недопитый бокал коньяка. Быстро вылив содержимое бокала на свой член, Фест быстро поднял за бедра пока ничего не понимающего Фрау и с громким шлепком насадил того на себя. Фрау же громко вскрикнул и вцепился в плечи Кастора. Боль от порванного ануса смешалась с болью, что доставлял алкоголь на члене его любовника. Две совершено разные на вид боли смешивались в одну, заставляли Фрау шипеть и со злостью смотреть на ухмыляющегося Кастора. Вот садист треклятый, но ничего Зехель ему это еще припомнит. Переведя дух Фрау начал потихоньку двигаться и шипеть от боли. Разрывающая пополам боль резко контрастировала со щиплющей болью, что причинял алкоголь, попавший на порванные мышцы ануса. Но Фрау терпя боль, продолжал двигаться. Вскоре к боли прибавилась маленькая нотка удовольствия, что становилась больше и больше, вытесняя постепенно боль. Вскоре Фрау уже не шипел, а потихоньку стонал все сильнее, и быстрее насаживаясь на огромный член Феста. Кастор же уловив темп Фрау, стал ему подмахивать, но сидя на стуле это было очень тяжело. Фрау это видел и недобро сверкнув своими бездонными голубыми глазами, со всей силы толкнул своего партнера в грудь от чего тот потерял равновесие и свалился вместе с блондином на жесткий пол, неплохо приложившись головой. Зехель же с наслаждением слушал то стоны боли, то наслаждения Кастора и чтоб тому было понятней чего явно больше, Фрау стал насаживаться на член Феста еще глубже и с силой его сжимая мышцами ануса. Зехель говорил правду, что на нем все заживает как на собаке и вот его порванный анус в полном порядке, но боль к завтрашнему дню врядли пройдет и придется придумывать очередную байку дабы оправдать свое прихрамывание. Кастор в это время силился понять, где он и что за тяжесть на нем. Когда разум прояснился, то Фест готов был уже убить Фрао, но тот стал так глубоко насаживаться на его член и с силой сжимал его достоинство, что эту идею Кастор оставил на потом. Еще пару мощных толчков Зехеля и оба парня в один голос закричали от накатившего на них удовольствия. Фрау с силой прогнулся в пояснице и подождав когда вся сперма Кастора выйдет из него, упал на неравномерно вздымающуюся грудь Феста. Кастор, придя в себя после оргазма хотел скинуть с себя блондина, но почему-то передумал и обхватив руками его за шею подтянул к себе и поцеловал. На теплых и слегка пухлых губах Фрау отчетливо ощущался вкус терпкого коньяка и сладость шоколадных конфет с миндалем. Его любимых конфет. Вот именно за вот такие вечера Кастор и любил день святого Феста. Удивительно как можно любить и не любить праздник ровно из-за одного человека. Но это же Фрау.