Что скрывает ночь?

В саду у Лабрадора всегда было тихо и спокойно, до того момента как не появился Тейто. Не проходило и часа, чтоб Фрау не взбесил бедного подростка, но и сам Клейн не уступал в обидных словечках. Один его ТУПИСКОП, чего стоит. И пусть эти двое ведут себя как пятилетние пацаны, это явно очень крепкая дружба. Так лично думал Лабрадор, а он как говориться, никогда не ошибается. В очередной раз, увидев как Тейто врезав со всей силы Фрау удалился, а сам блондин ехидненько посмеялся, что надурачил чертового мальца, Лабрадор стал подстригать слегка заросшие кустарники. Когда Зехель поднялся в вертикальное положение и стал отряхиваться, он заметил белую мантию Лабрадора, что подстригал кусты голубой Гортензии. Время шло ближе к шести вечера и видя сколько осталось кустов Лабрадор тихонько вдохнул. Да Проф любил свою работу в саду, но когда ее было очень много это слегка портило настроение. Фрау услышав как красавчик Лабрадор вздохнул, понял в чем дело и натянув на себя широчайшую улыбку, решил помочь другу. - Лаб, тебе не помочь, а то ты и до полуночи не справишься – сказал Зехель и взял со стола беседки вторую пару ножниц для подстригания кустарников. - Спасибо Фрау я не откажусь – с очаровательной улыбкой на устах проговорил епископ и принялся обрезать следующий куст Гортензии. Так прошло четыре часа и ровно в десять они закончили. На дворе церкви виднелись как монашки моют полы, а вместе с ними и чертов малец. Фрау завидев белую фигуру в кандалах смешно фыркнул что-то про работягу и сел на стул, что так любезно ему отодвинул Лабрадор. Сидя в белоснежной беседке увитой диким плюющем, Зехель пил ромашковый чай, и смотрел в необычайно красивые глаза его собрата. Да, именно собрата. Лабрадор был таким же живым мертвецом, как и другие семь душ, но вот почему-то по нему это было меньше всего заметно. - Лаб, вот скажи как ты умудряешься быть таким жизнерадостным? - Ты о чем Фрау? - Ну, ты же знаешь, что мы уже мертвы и потихоньку мы теряем всю нашу жизненную силу. Мы перестаем быть людьми, но ты как будто можешь жить вечно и не потерять вкус к жизни. - Это необычный с твоей стороны вопрос и ответить на него я не смогу, но ты сам можешь на него ответить. Единственное, что я могу тебе посоветовать это - научиться видеть даже в самом плохом что-то прекрасное и светлое. - Ты романтик, а не епископ. - Может быть. Лабрадор встал со своего места и подойдя до Фрау сел к нему на колени обхватив руками его шею, а носом зарывшись в светлые, мягкие волосы Зехеля, что пахли мятой и немного пряностями. Проф почувствовал как руки Фрао забрались под его мантию и стали пробираться под его темную рясу, желая потрогать бархатистую кожу. Когда прохладные руки Зехеля прошлись по затвердевшим соскам Лабрадора, то тот выгнулся в крепких объятьях, тихо застонав. Фрау смотря на слегка краснеющегося любовника, облизнулся и с силой провел большим пальцем по позвоночнику. Лабрадор же почувствовал как напряженный член Фрау упирается ему в бедро, вывернулся из стальных объятьях Зехеля и встав на колени стал избавлять того от одежды. Фрау не сопротивлялся, но и помогать не стал, так как знал, что Лабрадор любит сам избавлять партнера от одежды. Когда оба парня были раздеты, Проф взмахнул рукой и весь сад покрылся живой изгородью, что пропускало только лунный свет. Лабрадор склонился к колом стоящему члену и взял его в рот. Фрау же зашипел от удовольствия когда острые зубки его любовника прикусили уздечку члена, а затем Лабрадор вобрал в себя член до самой глотки. Фрау метался на грани боли и удовольствия, что дарили ему губы и зубы его партнера. Когда Зехель понял, что он скоро кончит, он оторвал от себя Лабрадора и кусающим поцелуем впился в его губы, а сам положил его руку на свой пульсирующий член. Лабрадор отвечал на грубый поцелуй Фрау, а своей правой рукой водил по половому органу его любовника. Лабрадору нравились ощущение ласки и грубости, потому-то это было одна из причин по которой он считал себя живым. И пусть Фрау это не поймет, но именно он чаше всего заставляет его чувствовать себя живым. Фрау же сплетал свой язык с языком Профа и толкался в его руку. Оргазм накрыл Зехеля с головой и тот громко вскрикнув повис на руках своего собрата. Лабрадор уложил приходящего в себя Фрау на траву и без предупреждения со свей мощи опустился на полу обмякший член. Фрау на действие Лабрадора хорошо высказался и выгнулся в спине. Да, Лабрадор это тебя не строптивый Кастор. Но все равно оба хороши! И зачем ему сдались эти монашки, вон какие любовники под боком. Лабрадор двигался неспешно, но очень глубоко, что позволяло Фрао почувствовать бархатистую тесноту его любовника. Фрао закрыл глаза и опустил свои руки на ягодицы Лабрадора и стал задавать тому темп. Лабрадор же то двигался в ритме который задавал ему Зехель, то замедлялся на столько, что Фрау чуть ли не умолял того двигаться быстрее. Такая игра в быстро – медленно длилось около часа. Оргазм подступил так неожиданно, что оба парня закричали от ошеломляющего удовольствия. Когда епископы пришли в себя к ним в голову стукнула идея, что их могли услышать, поэтому парни быстро встали с насиженных мест и быстро надев на себя всю одежду стали изображать, что Фрау поранился, а Лабрадор пытается его успокоить. Собственно они не прогадали и через несколько минут к ним в сад заявился Тейто и три подружки монашки. - Вы в порядке, мы слышали крики – сказала Розали и с беспокойством посмотрела на проткнутую руку Фрау. - Наволнуйтесь, Фрау лишь прикидывается, что ему очень больно – сказал Лабрадор с явно натянутой улыбкой, вот только этого никто кроме Фрау не заметил.