(Бес)честность

Once I had a love and it was a gas Однажды я влюбилась, и это было потрясающе, Soon turned out had a heart of glass Но вскоре выяснилось, что у меня стеклянное сердце. Blondie - Heart Of Glass

Свободолюбивой Фелиции было тесно в этой магической клетке. Она шагала из одного угла в другой, обдумывая незавидное положение, в котором оказалась, и пока оно казалось безвыходным. Мишель внимательно следила за каждым ее шагом, про себя отмечая, как же сильно они были похожи с той Фелицией, которую она знала. Эта, из другого мира, была несколько ниже ростом, в остальном же имела схожее телосложение, и даже лицо имело те же черты. Их легко можно было бы принять за сестер или дальних родственниц. А еще от этой Фелиции исходила та же волна затаенной опасности, какой-то готовности к прыжку в любой момент, которую Мишель тщетно пыталась разгадать в то время, когда не догадывалась об истинной сути своей подруги. В отличие от ослепленного неразделенной любовью Питера Мишель, как ей казалось, видела Черную Кошку насквозь. Природная подозрительность и перманентная готовность к худшему делали Фелицию для ЭмДжей бомбой замедленного действия. Харди из другого мира упорно ничего о себе не рассказывала, по большей части игнорируя адресованные ей вопросы. Даже доктор Октавиус по сравнению с ней был приятным собеседником. Мысленно Мишель постоянно думала о том, что объединяло всех этих «злодеев», и выходило, что каждый из них знал личность Человека-Паука. Ясности в случае с Фелицией это совершенно не добавляло. — Ты его девушка? — наконец, Фелиции стало скучно. Или она хотела казаться заскучавшей? Мишель даже не с кем было это обсудить – Нед опять что-то жевал и заинтересовать его чем-то другим не представлялось возможным. — В смысле, Питера. У ЭмДжей скрутило живот. — Нет, — протянула она и отвела взгляд. Только сейчас она была готова признаться в том, что предубеждение относительно Фелиции было вызвано банальной ревностью. Мишель уже давно ненамеренно вытравила из себя абсолютно дружеские чувства к своей Фелиции и перед словами «близкая подруга» теперь всегда ставила «некогда». Это была ревность к Питеру, а еще к способности всегда получать то, что хочешь, и даже то, чего не совсем заслуживаешь. Жестоко, но ЭмДжей была рада тому, что ее подруга осталась на Земле и успела за прошедшие пять лет устроить свою личную жизнь с Гарри Осборном, потому что уже давно и безответно любила Паркера. И вот теперь, когда у нее, возможно, появился шанс, появляется еще одна Фелиция, из другой, мать ее, вселенной. — Но тебе бы хотелось ею быть. — К чему эти расспросы? — Мишель начала закипать. — Не строй из себя великую провидицу. Ты не отвечаешь на мои вопросы, почему я должна отвечать на твои? Фелиция пожала плечами. — Не нужно обладать дедуктивными способностями Шерлока Холмса, чтобы понять, что… — Эй, вы обе, замолкните, — доктор Октавиус, не отличавшийся особенной вежливостью, рявкнул на них. — Норман? Из тьмы подземелья показался мужчина, совершенно Фелиции незнакомый. Зато, похоже, его знали некоторые другие… узники. — Да, Отто, — мужчина развел руками и улыбнулся. Фелиция не обладала паучьим чутьем, но что-то внутри нее напряглось – как будто она увидела скорпиона со спрятанным жалом. — Это действительно я. — Ты мертвец, — Октавиус замотал головой. — Этого не может быть! — В каком это смысле? — только сейчас Фелиция поняла, что это был ни кто иной, как Норман Осборн. Происходящее становилось все более запутанным, и она нахмурилась, стараясь разобраться. — Норман Осборн погиб, — Питер переглянулся с Мишель. Тем временем доктор Октавиус продолжил: — Его убил Человек-Паук. Зеленый Гоблин был пронзен собственным глайдером. — Не может быть, — Осборн мотнул головой, как будто прогоняя эту чудовищную мысль. — Вы оба мертвецы, — Флинт Марко находился в соседней с Фелицией камере, и она слышала, как перекатывался по камням песок. — Доктор Октавиус погиб в битве с Человеком-Пауком. — Не-ет, — протянул Отто, выставляя руку вперед. — Я крепко схватил его за горло, а потом… Кровь в голове Фелиции зашумела, и она даже схватилась за стенку, чтобы не упасть. Ее одолевала страшная мысль, и, в отличие от остальных «злодеев», ей не хватало духа ее озвучить. Неужели и она погибла от рук Человека-Паука? От рук Питера? — А ты? — Питер подошел ближе. Несмотря на все его попытки абстрагироваться от образа его Фелиции, чужая Черная Кошка вызывала у него ничем не оправданное сочувствие. Вернее, это ноющее чувство в области грудной клетки так называл сам Питер, прекрасно понимая, что природа необоснованного доверия была совершенно иной. — Что произошло с тобой? — Я… — вся эта демонстративная бравада как будто отхлынула из всего существа Фелиции, за чем с плохо скрываемым удовольствием наблюдала Мишель. Она растерянно смотрела на носки своих сапог, судорожно вспоминая последние события в том, ее мире. — Питер не мог! Мы с ним не были врагами! Она и сама прекрасно знала, что это была не совсем правда. Как и практически все в их отношениях, она имела приставку «полу».

***

Альтернативный Нью-Йорк, полгода до заклинания доктора Стрэнджа

Возвращаться в Нью-Йорк было… странно. У Фелиции было такое чувство, будто она встретила друга детства, который становился свидетелем неловкого и порой стыдного взросления. Множество улиц, переходов и крыш видели, как рождалась Черная Кошка, как она поднимала голову, надежно скрытая спиной своего отца. А потом его не стало, и Нью-Йорк стал для Фелиции синонимом беспросветного горя и детского одиночества. И все же она была здесь, снова. Просьбу Уилсона Фиска Фелиция не могла отклонить не только потому, что он когда-то спас ее от перспективы сгинуть на улицах Квинса или в приюте для трудных подростков, но и потому, что на самом деле этот человек внушал нешуточный страх. Уилсон Фиск был слишком могущественен, чтобы слышать «нет». Верхний этаж больницы сегодня был несколько более пуст, чем обычно, и Фелиция скучала возле кофейного автомата в ожидании своего покровителя. Мысленно она называла Фиска строго «сэр» и никогда не смела обращаться по имени, хотя прямо это не было запрещено. Смесь уважения и страха мешали преодолеть ей эту грань, хотя, она хотела верить, он относился к ней весьма дружественно. Она смотрела в окно, устремляя взгляд как можно дальше отсюда. Неприятно пахло лекарствами и какой-то безнадежностью, имевшей, как Фелиция хорошо знала, свой собственный мускус. Несколькими пролетами ниже кипела жизнь, врачи боролись за жизни больных или же просто мирно консультировали, но на двенадцатом этаже ничего этого не было. Медсестры иногда проходили мимо, скрываясь в застекленных палатах, но все казалось чрезвычайно мирным. Секрет был прост: никому из находившихся здесь пациентов не нужна была неотложная помощь. Им вообще мало что было нужно, кроме поддерживающей терапии, потому что они все были в коме. Фелиция пыталась затеряться взглядом среди домов, переводя свое внимание с часовни Святого Павла в двух кварталах от госпиталя к мемориалу, выстроенному на месте Всемирного торгового центра. Это было непросто. Она убеждала себя в том, что несколько пациентов, находившихся за толстым стеклом, вовсе не были мертвецами, но ощущение какой-то жути не покидало. Наконец, звякнул лифт. Фелиция тут же смяла стаканчик из-под кофе и, не глядя, выбросила в урну. Движения, которые она совершала, были скорее безотчетными, какие выходят сами собой в ожидании начальства. Два телохранителя всегда выходили первыми, молниеносно сканируя местность на предмет возможной опасности. Хотя, по мнению Фелиции, это всем окружающим нужно было по телохранителю, и даже не по одному. Из тесной кабины лифта показалась могучая фигура, похожая скорее на скалу, чем на человека, если смотреть издалека. Харди сделала несколько шагов вперед, не слыша стука своих каблуков. — Фелиция, — лицо Уилсона Фиска было складчатым, как у бульдога, придавая ему сходства скорее с борцовским псом, чем с человеком. Гладкая лысина отражала холодный свет ламп, но он улыбался, выражая как будто бы радость. — Как я рад видеть тебя. Фиск взял ее руку в свою и накрыл огромной ладонью. Грузное тело не могло обмануть Фелицию – даже через это почти невинное рукопожатие она чувствовала огромное мышечное напряжение, сулившее боль и разрушение любому, кто подведет знаменитого Кингпина хоть в чем-то. — Сэр, я прибыла сразу же, как услышала, что вы нуждаетесь во мне, — Фиск взял Фелицию под руку, и они медленно пошли вдоль коридора. Телохранители следовали бесшумной тенью следом, внимательно следя за нелепым сочетанием относительно хрупкой женской фигуры и громадной мужской. — Не лукавь, — он как будто бы пожурил ее, но Фелиция до того была напряжена, что не сразу поняла, что эти слова не несли ей никакой угрозы. — Ты проводила юного мистера Осборна в последний путь, не так ли? — От вас ничего не скрыть, — Фелиция улыбнулась. — Гарри был моим… другом. Это единственная почесть, которую я могла ему воздать напоследок. — Мертвым ничего не нужно от живых, но это похвально, — остановившись перед палатой с номером тысяча двести восемь, Фиск, наконец, отпустил руку Фелиции. — Бедный, несчастный Гарри… Грустная история с грустным концом. — Не всегда получается повернуть беду в свою сторону. Фиск, казалось, несколько удивленно посмотрел на нее через плечо. — Ты права, — Фелиции редко удавалось видеть Фиска таким взволнованным. — Уж ты-то побольше других знаешь о том, как безопасно приземлиться на свои четыре лапы. Харди едва заметно улыбнулась, приподняв уголки губ. — Но у меня есть шанс, как ты выразилась, повернуть беду в свою сторону, — он кивнул в сторону находившейся за стеклом женщины. — С твоей помощью я могу вернуть свою Ванессу к жизни. Женщина по ту сторону стеклянной стены, казалось, просто спала, за исключением того, что за нее дышал и питался специальный аппарат. Кислородная маска исполняла роль легких, вокруг пальцев и сгибов локтей обвивались, словно змеи, трубки разной толщины. Фелиция не смогла подавить вздох – она знала о жестокой трагедии своего покровителя, но считала миссис Фиск безнадежного потерянной для мира живых. Ванесса находилась в коме уже несколько лет, а это невероятный срок даже при условии, что выздоровление было возможно. В ее случае врачи не давали никаких обнадеживающих прогнозов, продолжая поддерживать в миссис Фиск жизнь только потому, что ее муж каждый месяц платил огромные деньги. И все же она ответила с уверенностью: — Я сделаю все, о чем вы меня попросите. Вы можете в этом не сомневаться. На лице Фиска мелькнула странная ухмылка, которую он даже не попытался скрыть. — Какая похвальная верность, юная мисс Харди. Узнаю старину Уолтера в этих словах. Фиск знал, на какие места давить – и Фелиция растаяла, преисполнившись еще большей уверенности в том, что возложенную на нее миссию она выполнит с блеском. — Не волнуйся, я отплачу тебе не одним спасибо. Я буду невероятно, просто сказочно щедр, если ты достанешь то, что нужно. — Это какое-то лекарство? — никто бы не отреагировал на шум – Ванессе было все равно – но Фелиция все равно как можно аккуратнее закрыла дверь в палату, как только они вышли. — Почти, — Фиск как будто не хотел отвечать, даже не смотрел в сторону Харди. Фелиция нахмурилась, пытаясь для себя решить, насколько сильно ей нужно проявлять инициативу в этом разговоре. — Скоро я познакомлю тебя с одним… человеком. Она объяснит лучше. Фелиция была в некотором замешательстве от этой встречи. Возможно, у нее были завышенные ожидания – Фиск и раньше поручал ей разного рода «дела», но указания всегда были четкими, понятными. Сейчас же у нее складывалось ощущение, что Кингпин сам же смущался (если такое выражение вообще могло быть уместным в его случае) своей просьбы, не до конца верил в ее нужность. Это подогревало интерес, и Фелиция поняла, что, возможно, новое дело окажется труднее, чем она предполагала. И, конечно, Фелиция прекрасно понимала, что в Нью-Йорке ей будет оказано противодействие. Человек-Паук вернулся, и если полгода назад она могла бы спокойно выбраться на какую-нибудь безобидную вылазку, например, в банк, то сейчас это становилось несколько опасно. Не то чтобы она была до смерти напугана, но за решетку отправляться решительно не хотелось. За один вечер она изучила все возможные газетные статьи и интернет заметки, и на следующий день, когда решилась на вылазку, уже прекрасно себе представляла, с кем ей придется иметь дело. Это было несколько поверхностное исследование, дававшее самое обобщенное представление о герое Нью-Йорка, но кое-какую закономерность Фелиция все же заметила: больше половины фотографий, опубликованных в газетах (в основном в «Дейли Бьюгл», сосредоточении противников Человека-Паука), были сделаны ее новым знакомым – Питером Паркером. Как ни странно, но в этот раз основной целью была вовсе не кража (хотя возможность пополнить коллекцию браслетов «Картье» была довольно заманчивой). Просто Фелиция поняла, что у нее было всего две возможности встретиться лицом к лицу с Человеком-Пауком – либо быть спасенной, либо быть преследуемой. Сначала она хотела остановиться на первом варианте – в конце концов, это было бы гораздо менее опасно, и к тому же куда более романтично. Как это прекрасно и интересно – быть спасенной загадочным героем в маске… Но потом Фелиция представила, как это будет: допустим, она во что-нибудь ввяжется, Человек-Паук придет на помощь и… все. Их пути разойдутся, и она узнает мало полезного, если вообще что-нибудь узнает. Придется идти рискованным путем, но, насколько ей было известно, прославленный городской герой никогда не убивал. Но вот калечил… С самым известным героем Нью-Йорка что-то определенно произошло после битвы с Электро на электростанции «Оскорпа», это красной нитью тянулось через статьи, заметки и разборы фанатов. «Дружелюбный сосед» ломал руки, носы и ноги, и пока Фелиция не могла сделать для себя какого-то определенного вывода о природе такой перемены. Опьянение силой? Смена моральных ориентиров? Почему-то Харди не задумывалась о том, что она могла оказаться на месте любого из покалеченных бандитов. С чего бы Человеку-Пауку относиться к ней по-другому? В конце концов, она не была чем-то лучше остальных, просто ее ни разу не поймали. Впрочем, именно этот факт, похоже, и придавал ей уверенности – Черная Кошка слишком высоко ценила свою способность скрываться и убегать, она почему-то считала, что сможет держать ситуацию под контролем. Просто посмотрит, просто оценит. Должна же она понять, что именно ей угрожает, от чего придется скрываться? Вернее, от кого. Возможно, Фиск не погладил бы ее за это по прекрасной блондинистой головке, но узнает ли он об этом маленьком приключении, как не узнал о многих других? В конце концов, она не работала на Фиска в полном смысле этого слова – всего лишь многим была обязана. На взгляд Фелиции это было другое, совсем другое дело. А потому сработала она грязно. Если бы Фелиция выходила на дело всерьез, то сигнализация никогда бы не сработала – ювелирные украшения просто бы исчезли, как будто их и не было здесь никогда. Но сейчас сирена орала, однако Черная Кошка была удивительно спокойна, примеряя браслеты и кольца в форме дугообразных гвоздей. Впрочем, оставаться внутри помещения было слишком опасно, поэтому, сунув парочку украшений во внутренний карман комбинезона (она не смогла сдержаться, отливы платины и золота были слишком заманчивы), Фелиция спокойно вышла из бутика и начала взбираться по пожарной лестнице. Она была уверена, что Человек-Паук и так сможет ее найти, а если его по каким-то причинам и не было сегодня на посту, то встречаться с полицией ей тоже не особо хотелось. Нужно было бежать, если она хотела оказаться ночью дома, а не где-нибудь еще. Но бегство – это искусство. Особенно, если ты хочешь остаться замеченной. Поэтому Фелиция двигалась в четко заданном направлении, точно зная, где окажется в следующую секунду. Обернувшись на мгновение, она увидела следующую за собой тень – гибкую и удивительно быструю. — Эй! — возглас Человека-Паука достиг только спины Фелиции. — Тебя что, родители не учили, что воровать – это плохо? Черная Кошка лишь усмехнулась на эти слова. Воровство – это буквально все, чему ее отец успел ее научить. Фелиция нырнула в темный переулок, сливаясь со стенами. Черная Кошка была королевой теней – они скрывали ее, как плащ-невидимка скрывал Гарри Поттера. Мягкая поступь не выдавала ее присутствия, и Человеку-Пауку понадобилось несколько больше времени, чтобы понять, где скрывалась воровка. В это же самое время Фелиция уже открывала люк и спускалась под землю. Она прекрасно знала, что ей было не уйти, но Фелицию в первую очередь интересовало, как долго продлится эта погоня. Это было своего рода замером силы, пробой пера. Очевидно, что столкнутся они еще не раз, но, возможно, ей повезет больше, чем всем остальным? Земля и стены вокруг Фелиции вибрировали, и она едва успела отскочить от железного червя метро, ослепившего ее белыми огнями фар. Она всем телом прижалась к стене, придавливая рюкзак к животу, про себя отсчитывая секунды до прыжка – Черная Кошка ждала, когда покажется последний вагон, чтобы уцепиться. Страшный грохот и гудение не заглушали пульса в ее голове, и, со всех сил толкнувшись, Фелиция смогла зацепиться за последний вагон, пусть и сильно ударившись правым боком. От нее потребовались нечеловеческие усилия, чтобы забраться внутрь через аварийный люк, но она все же смогла. Поздние пассажиры с удивлением и нескрываемой опаской тут же начали расступаться, при этом не переставая разглядывать девушку в странном комбинезоне и очках с зелеными линзами. Приступ адреналина не позволял Фелиции мешкать, тем более, что она почувствовала как бы мягкий удар о крышу вагона и поняла, что Человек-Паук будет внутри буквально через полминуты, а может и раньше. Черная Кошка начала двигаться вперед, к началу состава. Лампы внутри опасно замигали, как будто чувствуя накал страстей. Вагоны ревели и ныли, но Фелиция почти бежала, на ходу соображая, что ей делать дальше. Нужно выйти на ближайшей станции, но как слиться с толпой? Даже несмотря на направленные на нее единичные камеры смартфонов, Фелиция не сомневалась, что избрала верную тактику – Человек-Паук не станет устраивать побоище прямо посреди мирного населения, в таком тесном пространстве. Внезапно Фелиция увидела мирно дремавшую девушку, прикрытую курткой – и идея мгновенно родилась. — Смотрите! Там Человек-Паук! Питеру было трудно проталкиваться через ряды зевак, желавших непременно запечатлеть появление героя Нью-Йорка на камеру. Вагоны взревели и завыли с новой силой, готовясь к остановке, и Человек-Паук понял, что упустил странную воровку из вида. Впрочем, он довольно быстро заметил высоко собранный платиновый хвост на станции и тут же покинул вагон вместе с толпой. Фелиция двигалась быстро, лавируя между людьми и прижимая к себе рюкзак. Ее расчет оказался верным: комбинезон, скрытый под курткой, привлекал гораздо меньше внимания, чем красно-синее трико Человека-Паука, и Черной Кошке даже удалось взобраться вверх по эскалатору, но у самого выхода она оказалась снесена паутиной. — Эй! — откуда-то у воровки появился небольшого размера нож, и она одним взмахом разрезала паутину, пытаясь бежать дальше. — Никуда ты не денешься! Человек-Паук пригвоздил Черную Кошку к полу, но она, казалось, и не думала сдаваться. Нож снова вынырнул из скрытых карманов и, издав подобие рева, она попыталась полоснуть героя по руке. — Ты забавная, — Фелицию бесило, что Человек-Паук издевался над ней, то намеренно подставляясь, то тут же изворачиваясь и избегая ударов. — Но это не твое! Одним ловким движением Человек-Паук вырвал из ее рук рюкзак. Фелиция оскалилась, пытаясь перерезать паутину на своих ногах, но было слишком поздно – послышался полицейский свисток. Толпа вокруг них все густела, пока, наконец, полиция не указала зевакам расходиться. — Офицер, позаботьтесь о ней, — Человек-Паук в мгновение ока перемахнул через турникеты и устремился к выходу. — А мне нужно вернуть украденное. Фелиция чувствовала некоторое унижение в тот момент, когда ее усаживали на заднее сиденье полицейской машины, нажимая на голову и сально ухмыляясь. Она ненавидела полицию и всех, кто был к ней причастен, как и любой другой служитель беззакония. Глуповато вышло, но Фелиции было необходимо, чтобы автомобиль отъехал на некоторое расстояние, чтобы выбраться. И в тот момент, когда, скованная наручниками, Черная Кошка со всех сил ударила обеими ногами в переднее сиденье, вынуждая водителя потерять сознание от удара о руль, она думала только о том шуме, что поднимется уже завтра. Придется отвечать за свою глупую затею перед Фиском, но она, как всегда, отболтается. Потому что Черная Кошка неизменно делала то, что хотела, с кем хотела и когда хотела. У разбитой витрины бутика «Картье» на Пятой Авеню, прямо напротив знаменитого универмага «Сакс» уже столпились несколько полицейских машин. Детективы недоуменно чесали головы, гадая, почему пропали всего лишь несколько колец из такого огромного ассортимента, да еще и при том, что были экземпляры гораздо ценнее. Питер смотрел на красно-синие огни и не спешил спускаться с рюкзаком вниз, пораженный сомнением. А когда он потянул за молнию, то внутри и правда оказалось пусто – лишь крохотная китайская болванка в виде черной кошки болталась на самом дне.