Вереск цветет

Северус разговаривал с Люциусом о ритуале принятия крестника, когда вдруг почувствовал какое-то беспокойство. Ни слова не говоря, он сорвался с места и поспешил туда, где они оставили детей знакомиться. Малфой-старший чертыхнулся про себя и пошел за ним. Первое, что они увидели в крытой галерее, где оставались дети, это летящего от другого входа «Люциуса» с ремнем в руках, который, увидев настоящего, развернулся и скрылся там, откуда пришел. Дети этого маленького происшествия не заметили, потому что Герми уже плакала. Глаза Гарри были подозрительно влажными, а Драко, красный как помидор, дрожал от возмущения. - Папа, это какие-то жалкие вруны. В плюй-камни не играют, что такое квиддич не знают, даже на метлах не летают, а только врут и врут, - Драко кинулся к отцу, ища у него поддержки и понимания. – Представляешь, они мне сказали, что сегодня снова будут лечить ежиков от насморка! А я им сказал, что с врунами дружить не хочу… - А еще ты сказааал, что таких, как они, надо сдать в приююют, потому что у них нет мамы и папы! - противным голосом наябедничал Книзл, возмущенно поддергивая хвостом. Люциус, увидев, как побелел от гнева хозяин дома, инстинктивно задвинул сына себе за спину. Однако беспокоился он зря. Северус даже не посмотрел в его сторону, он опустился на колени перед своими детишками и принялся платком вытирать зареванную мордашку девочки, между делом меняя магией её домашнюю одежду на уличную. Потом он заправил пушистую прядку под шапочку, радуясь про себя, что ребенок больше не дергается от его прикосновений, погладил по голове Гарри, выпрямился и открыл волшебством окно: - Давайте, летите к пруду, там уже целая толпа этих колючих собралась. В дом никого не тащить и в воду не лезть, - подумал и добавил, - не влетать, не вбегать, не вползать. Это понятно? Его малыши дружно закивали. Зельевар поднял Гермиону и поставил на подоконник: - Давай, малышка! Гермиона без всяких приготовлений вырастила крылья и взлетела, на ходу показав Драко язык. Гарри последовал за ней. - Еще на прошлой неделе они отращивали крылья вместо рук, а теперь вот так! Додумались! – удовлетворенно заметил он. - А что ж ты Гарри-то не переодел? – спросил восхищенный Люц, наблюдая за полетом детей. - Все равно снимет. Ему под небом никогда не холодно. А в доме бывает, и частенько. - А что это за история с ежиками и насморком? - Ты не поверишь, все дело в теплой осени! Слишком тепло, чтобы впасть в спячку, но ночами все-таки прохладно, вот и простужаются.* Как будто кто-то объявления развесил, сползаются со всей округи! – посетовал зельевар. - Ну, хорошо, что пока сползаются ежики, а не змеи какие-нибудь! – хмыкнул Люциус. - Не думаю, что это что-нибудь бы изменило, - пожал плечами Северус. Сзади них раздался отчаянный плач Драко. Маленький Малфой, растеряв остатки апломба, ревел горько и безутешно: - Я тоже хочу так… как они… и к ежикам хочу… а они теперь не простяааат… - заикаясь и всхлипывая, проговорил он. - Ну почему же не простят? Простят обязательно! – Северус и ему вытер слезы. – Только ты больше не обижай их, и все будет хорошо! Вот мы сейчас попросим... - Меня! - влез Ульх. – Меня попросим… - Попросим Рози, - как ни в чем не бывало, продолжил Северус, - проводить тебя к пруду, и ты поможешь ребятам лечить ежиков, и вы помиритесь. А тебя и Бобби я попрошу остаться - совсем другим тоном сказал зельевар, обращаясь к книзлу. - А я что? Я и ничего… - забубнил книзл, но ослушаться не посмел, провожая белобрысого мальчишку недобрым взглядом. «Вот это мастерство! Одним движением руки всех развел, все поправил и даже голоса не повысил», - подумал завистливо Люциус. - «Всеотец! Гены - великое дело». * Это чистый факт, имеющий место в Британии