Вереск цветет

Дама была весьма высокого роста и формы имела… выдающиеся во всех отношениях. Блондинистые косы, сплетенные почти от висков, спускались ниже колена. Если еще добавить почти свекольный румянец и сросшиеся светлые брови, то получится вид, который имел счастье лицезреть обалдевший от перемещения Люциус Малфой. Дама несколько мгновений наслаждалась оторопью собственного отпрыска и глубоким, почти не женским голосом поинтересовалась: - Нравится? - Нет. То есть… да, конечно, да! Я просто не совсем понял вопрос… сначала, - выкрутился потрясенный Люциус. - Если хочешь знать, такой облик я принимала только для настоящих мужчин из северных фьердов. Идеалы красоты меняются со временем, и с этим ничего не поделаешь, - женщина по-девчоночьи хихикнула и изменилась. Она перестала походить на валькирию, но красавицей быть не перестала. - А ты, значит, лорд Малфой, один из последних темных эльфов, сын Абрахаса Малфоя и мой сын! – задумчиво протянула она. -Мадам! Я не знаю, куда я попал, я не знаю, кто вы, но не думаю, что вы имеете право бросать тень на мое происхождение. В роду Малфоев ублюдков не было! - Попридержи язык, мальчишка! Много ты знаешь о своей семье! И я не собираюсь просвещать тебя на этот счет. Одно могу сказать точно: ты ублюдком не являешься. Я была в теле твоей матери в момент твоего зачатия, весьма приятного, на мой взгляд. Малыш-сидхе отправил тебя сюда, чтобы мы могли встретиться, и мы встретились. Я Фрейя, единственная из Дану среди Асов. Меня считали богиней красоты и любви, но это не совсем так. Скорее уж это было делом Фригг – жены Одина, чей облик я тебе показала вначале. Ты и я – мы «старшие». Для нас магия не приятное дополнение к жизни, это и есть жизнь. Слушай меня, мой сын. Слушай и не перебивай. У нас мало времени. Фрейя помолчала и заговорила снова, не сводя с Люциуса требовательного взгляда: - Сынок Одина, этот угрюмый зельевар, такой же, как и его папаша: воин, ученый, поэт. Романтик, одним словом. Как бы это ни выглядело со стороны, это так и есть. И очень жаль, что он успел добраться до малыша раньше нас! Но сделанного не воротишь. Асы – они… как бы это объяснить… они ближе к людям, чем к «старшим». А близятся времена, когда каждому придется выбирать, и я не уверена, что «ассовы выкормыши» не предадут малыша. И уж конечно, Один, не сообщил сыночку, что маленький может вернуть и его, и всех нас , потому что земля устала от магглов. Бабочка в прическе – это красиво, но ее личинки под кожей – это уже чересчур! Не правда ли? - Мэм, я слышал, что вы могли предсказывать будущее? – спросил Люциус, полностью захваченный мрачным пламенем, горевшим в прекрасных серых глазах своей матери. - Нет, сын, предсказывать - нет. Предчувствовать… предвидеть. И я вижу, что могут настать времена, когда костры инквизиции покажутся детскими шалостями. И это будет концом не только для нас, но и для самих магглов, потому что они могут только брать, не давая ничего при этом. - Что я должен сделать, мэм?- спросил Люциус. - Ты политик, сын. Хитрый, изворотливый. Просчитывай ходы, манипулируй окружающими. Помоги вырасти этому ребенку. Защити его. И еще: слушай себя, ты ведь и маг не последний, это ведь я в свое время передала магию ванов ассам и их потомкам. Для них она по большей части инструмент, для тебя же - прана, дыхание, жизнь. Учись у мальчика, уж он-то точно знает, что это такое. И уж, конечно, своего отпрыска расти рядышком, поблизости от сидхе, если конечно, он дорог тебе. Ты и твоя женушка совсем его забросили. Так детей не растят! - Хорошо, мэм! – потупился Люциус. - Ой. Я тебя умоляю, твои «штучки» со мной не пройдут! Это ведь моя сущность в тебе, - она снова по-девичьи хихикнула. Хотя потупленные глазки в твоем исполнении - это что-то. Одина бы точно проняло. Несмотря на то, что он «отец битв» и громовержец, вкусивший «меда поэзии», он простодушен, как все мужчины. Мы поняли друг друга, сын? - Да, мэм! – улыбнулся Малфой старший. Фрейя вытянула губы дудочкой и свистнула. Люциус обернулся и в первый раз заметил и низкое темное небо, и шелковистость травы, и облака цветущего вереска повсюду. Из ниоткуда появилась повозка, запряженная обыкновенными кошками. Богиня уселась в нее и помахала сыну ручкой: - Надеюсь, еще увидимся! Люциус поклонился в ответ, как-то неловко оступился и… вывалился, как сноп, на аллею поместья Принцев. Вечерело. Старинный дом уютно светил окнами. Люциус поднялся, отряхнул мантию и решительно двинулся к дому. Теперь ему многое стало понятно, и, наконец, его жизнь двинулась в правильном направлении. Скорая смерть уже не была обязательна, а значит: «Мы еще поборемся» - подумал Люциус и широко улыбнулся.