Вереск цветет

Рози вздохнула и присела на кровать хозяина. Нет, она не станет плакать, ведь ее малыш просил об этом. Утром он вручил ей подарок и велел не плакать. Симпатичный зонтик с кружавчиками и бантиками, он сам выбрал у мадам Малкин. Он знал, что одежду дарить нельзя, но разве зонтик – одежда? Заметил маленький, что Рози неприятен яркий солнечный свет, что, даже присматривая за детворой, она старается спрятаться в тень. Как только дети уехали, Рози заперлась у него в спальне. Ей бы сейчас заняться делами: помыть, постирать, но нельзя… Завтра она все в доме перемоет и перечистит, а сегодня - нельзя, плохая примета. Вот и сидит старая домовушка на кровати своего маленького хозяина, гладит сухими лапками зонтик. И не плачет, совсем-совсем не плачет, но может быть самую малость, чуть-чуть, пока никто не видит. Альбус Дамблдор любил этот день. Сколько ни живи, а привыкнуть к первому сентября невозможно. Разве можно привыкнуть к ощущению безоблачного счастья и прикосновения к чуду, которое наполняет замок в этот день. А сегодня сюда прибудет мальчик. Нет, не так. Сегодня прибудет МАЛЬЧИК, КОТОРЫЙ ВЫЖИЛ. Будет смотреть на чудесный замок восторженными глазами, надеяться на новую жизнь, полную чудес и приключений… В груди директора что-то болезненно шевельнулось. Он-то как никто знал, что принесет этому вообще-то незнакомому ребенку волшебный мир. «Стар ты стал, Альбус, и сентиментален! Вон и мальчонку пожалел!» - подумал он с досадой, но что-то в груди продолжало болезненно ныть, не желая прислушиваться к доводам разума. «А, плевать! И на идеалы, и на этот волшебный мир! Почему именно я должен жертвовать невинными душами? Не стану этого делать, не стану - и все! В конце концов, что это за мир такой, которому нужны такие жертвы!» - думал он, чуть не плача от умиления от собственной доброты. Но все его благородные порывы засохли на корню, когда он увидел мальчишку в большом зале в толпе первокурсников. Тощий, какой-то невыразительный, Поттер не выглядел ни счастливым, ни восторженным. Смешно сказать, но директор обиделся! Как будто его великодушный дар был с презрением отвергнут. Этот мальчишка однозначно не стоил утренних переживаний. «Пусть идет все как задумано», - махнул про себя рукой директор и посмотрел на край учительского стола, где сидел Квирелл. Тот тоже смотрел на мальчишку. И смотрел недобро, стараясь при этом выглядеть безмятежно. «Я редко ошибаюсь» - удовлетворенно подумал он. «Все идет по плану». Как ни странно, но в этот раз будучи правым в общем, директор ошибался в деталях. Квирелл с детства мечтал о подвиге, как многие мечтают о славе и деньгах. Он мечтал умереть героем. Чтобы его именем когда-нибудь назвали улицу, чтобы надгробие было мраморным и роскошным, и чтобы в учебниках – красной строкой. Он знал, что, подселяя в свое тело чужой дух, он долго не протянет, но разве это не то, о чем он мечтал? И вот когда судьба пошла ему навстречу, когда от бессмертной славы спасителя магического мира ему оставалось всего ничего, вмешался этот несносный очкарик. Квирелл чувствовал себя жестоко обманутым и осиротевшим. Дух темного лорда не вернулся к нему. И за это он отомстит. Как только представится удобный момент. А ждать он умеет. Это очкастое убожество еще пожалеет, что посмело встать на пути у Квиринуса Квирелла. А «очкастое убожество» стояло среди первокурсников, смиряя бешено бьющееся сердечко и не смело поднять взгляд. При входе он сразу заметил Северуса, сидевшего за учительским столом, и поразился тому, каким несчастным и болезненным тот выглядит. Он не мог сосредоточиться на взволнованном шепоте друзей и голосе МакГонагалл, все силы прилагая на то, чтобы не смотреть на зельевара, дабы не выдать себя. Его друзья уже побывали под шляпой на колченогом табурете и распределились на Равенкло, с тревогой посматривая на Гарри. И вот раздалось: - Гарри Поттер! В зале стало тихо. Мальчик, все также не поднимая глаз, уселся на табурет, и его по самые глаза накрыло шляпой. - Ой, - прошелестело в голове у мальчика. – Ты сидхе?! Не бойся, малыш, я не выдам твою тайну. Очень скоро ты поймешь, почему. Куда мне тебя пристроить, малыш? Куда ты хочешь? - Мне бы в Равенкло, - ответил Гарри. - Равенкло! – заорала шляпа и тихо добавила: - Удачи тебе, маленький! Гарри пошел под аплодисменты к столу своего факультета и, усаживаясь, осмелился снова взглянуть на учительский стол. Северус смотрел на него. От знакомого изгиба брови захотелось завыть. Северус смотрел на него, как на чужого. Как ни готовился Гарри, а это оказалось гораздо больней, чем он представлял. - Гарри, проснись, с тобой здороваются, - толкнула его под бок локтем Гермиона. Дальнейшее происходило как во сне. Гарри с кем-то здоровался и знакомился, но даже затылком чувствовал, что его муж здесь, рядом. «Я справлюсь» - думал он. «Он рядом, и это хорошо! А остальное… я справлюсь!» Было еще одно существо, которое одним желтым глазом, затянутым в защитную пленку третьего века, через решетку вентиляционного отверстия под очень неудобным углом пыталось рассмотреть расклад сил и взгляды основных фигурантов, которые все чаще и чаще скрещивались на щуплой фигурке за столом Ровенкло. «Ну, папаша, ты придумал! Как я в таком виде смогу завоевать доверие мальчика? По-моему, так он просто пошутил в своем духе. И как я мог подумать, что Дамблдор не просчитает Квирелла? Вон как смотрит на него, чуть ли не облизывается! Что ж, директор, поиграем!» - подумал Том и бесшумной громадной тенью заскользил назад в тайную комнату.