Вереск цветет

Профессор Флитвик был счастлив: ведь, являясь полукровкой, он не стал своим ни среди людей, ни среди гоблинов. И вот у него появился шанс. Его вызвали к владыке гоблинов, и он имел с ним продолжительную беседу. Его проблемы волшебным образом разрешились: средства его отца разморожены, и ему разрешили, наконец, посвататься к заветной гоблинке, давно похитившей сердце Хогвартского профессора чар. На радостях он и темному лорду был бы рад дать приют, но, когда после пира он вошел в гостиную своего факультета и увидел детей, ответственность за которых на него возложили, он понял, что особое отношение к этим деткам он бы обеспечил и просто так. Первокурсников на его факультете в этом году было необыкновенно мало – всего семеро. Он всегда сам занимался их размещением. И в этот раз он показал четверым новичкам их комнатки, а потом подозвал сидевшую на диванчике в общей гостиной Равенкло заветную троицу: - Пойдемте, дети, мне сказали, что вы хотели бы жить вместе. Все трое смотрели на него широко распахнутыми глазами и нерешительно кивали. Он отвел их на самый верх, почти под крышу башни. Там размещалась небольшая квартирка, состоящая из гостиной и трех комнаток, каждая из которых была оснащена небольшим санузлом. В гостиной приветливо горел камин, перед которым с комфортом расположились Бобби и Ульх в виде двух котов. - Пароль к этим покоям – «Владыка Эльдортх». Без вашего разрешения сюда никто не войдет. По всем вопросам прошу обращаться ко мне. И… вы можете, - Флитвик сделал театральную паузу, - пригласить одного домовика для личных нужд. Я договорился с общиной «едящих» Хогвартса, но они надеются, что маленький господин не побрезгует и их услугами. - Спасибо, профессор! – заговорили дети все разом. – Спасибо, спасибо! - Ну, все, дети, я пошел, мои покои - ниже этажом. Я думаю, нам не стоит как-то демонстрировать наши особые отношения в школе, но здесь, в башне, я полностью в вашем распоряжении, - маленький профессор поклонился и вышел. - Ну, вот мы и в школе! Гарри, вызови Рози, она, наверное, уже с ума сошла от беспокойства, - сказала Гермиона, прикрывая зевок. – Надо спать ложиться, завтра начнутся занятия. - Рози, - позвал Гарри. Раздался негромкий хлопок, и в гостиной материализовалась счастливая Рози с огромным подносом, заставленным разными вкусностями. - Ой, Рози, мы ж только что из-за стола, - застонал Драко. - Это ты лопал так, что за ушами трещало, а Гарри ни кусочка не съел, - упрекнула его Гермиона. - Я и сейчас не слишком хочу есть, - протянул Гарри, но, увидев несчастные глаза Рози, поспешно добавил: - Я поем, Рози, спасибо тебе. Через полчаса под крышей башни Равенкло все затихло. Дети, измученные дорогой и впечатлениями, заснули, и только довольная Рози возилась в гостиной, наводя недостаточные по ее мнению лоск и чистоту. Готовила своим деткам одежду на завтра и была абсолютно, совершенно счастлива. «Все-таки благая Мать не оставляет меня своей милостью, я снова с моим маленьким хозяином» Так начался первый учебный год Гарри и его друзей, они крепко спали, и пока для них все складывалось просто отлично, но слишком много людей в замке думало о них в этот час. Профессор Флитвик удивлялся теплому и какому-то родственному отношению, которое появилось у него к этим детям после недолгого общения с ними. «В какой-то степени я теперь понимаю, почему гоблины отказались от политики невмешательства в дела магов. Этот ребенок - чудо! Но Дамблдор… его недомолвки и туманные высказывания… он слишком много надежд возлагает на малыша. Ох, не к добру это!» Маленький профессор вздохнул и уселся писать письмо владыке гоблинов, докладывая о первом дне своих подопечных. А в противоположном конце Хогвартса, в личных покоях зельевара, Северус Снейп тоже не спал. Он смотрел на огонь в камине и размышлял: « Ну, вот и сбылась моя мечта, я получил хорошую работу, и можно теперь спокойно смотреть в будущее, но почему-то меня не отпускает ощущение, что все, что происходит - неправильно. Причем все! Неправильно, неправильно, неправильно. Ласковые глаза Дамблдора, и покои эти, и дети… Я же мечтал стать учителем, но, наверное, не люблю детей. А еще этот… Гарри Поттер. Смотрел с таким выражением, как будто что-то такое знает обо мне. Может, ему что-нибудь Люпин рассказывал, вряд ли этот мальчишка рос вдали от последнего мародера». После тяжелой и продолжительной болезни и небольшой амнезии, последовавшей за ней, он должен бы быть благодарен главе Хогвартса за внимание и помощь, но Дамблдор вызывал только глухое раздражение. Уж слишком он был внимательным к безродному полукровке, да еще запятнавшему себя службой темному лорду. «Не нравится мне все это, очень не нравится!» - думал он, запивая горечь сегодняшнего дня холодным виски. «А может, все дело в том, что, когда исполняются мечты, всегда бывает несколько не по себе? – попытался он успокоить сам себя, но становилось все хуже. «А может, я и не хотел никогда становиться учителем? Откуда вообще могла взяться такая мысль?» Нестерпимо заболела голова. - Спать, спать… а то в голову всякая ерунда лезет, - пробормотал он себе под нос и пошел укладываться. И только во сне кто-то обнимал его за шею и снова и снова говорил тонким детским голоском: - Ты бы скучал по мне! А я бы скучал по тебе! И зельевару становилось тепло и хорошо. Во сне болезненная угрюмость стекала с его лица, он легко улыбался и шептал: - Где ты, малыш? Еще один человечек не спал в этот час. Рон Уизли, распределенный шляпой на Гриффиндор, сидел на подоконнике в общей спальне и смотрел в ночь за окном. Но вряд ли он что-нибудь видел, потому что все его мысли были о его друзьях. Он увидел их еще на вокзале. Они вели себя странно: делали вид, что не знакомы. Но Рон-то видел, как Пушистик время от времени с тревогой следит за Зеленоглазиком, а Беленький едва заметным жестом успокаивает ее. Прошло то время, когда Рон пытался рассказать о своем приключении родным, теперь это воспоминание стало его секретом. И сейчас он ни за что не расскажет о том, что знает этих ребят. Он выберет время, когда никто не увидит, и подойдет. И снова подружится с ними, ведь он так долго ждал их. Они не могут его прогнать, они особенные. Они не похожи на тех, кто обижал Рона и считал его чокнутым. Только после того, как он увидел их на перроне, он перестал переживать, что родные ничего не купили специально для него. Он же почти дурачок, зачем на него тратиться? Но у него есть друзья, а это очень и очень немало. Рон повторял их имена: Гарри Поттер – «зеленоглазик», Гермиона Бегшот – «пушистик» и «беленький» – Драко Малфой. Единственное, о чем он жалел, укладываясь в постель, что не посмел уговорить шляпу и его распределить на Равенкло. А Том в то же самое время искал подходы к башне Равенкло. Нет, ходы были, но слишком узкие, поэтому он устроился у ближайшего вентиляционного отверстия и приготовился ждать, сам не зная чего. Вид ему открывался замечательный: он видел и вход в башню, и выход из замка. «Стратегическая точка, - решил про себя Том. - Тут и останусь!». Первым, кого увидел Том, был старый знакомый Рубеус Хагрид, который тащил на поводке огромного трехголового пса и что-то ласковое гудел ему. Это трехголовое чмо не придумало ничего лучше, чем остановиться у того места, где притаился Том, поднять лапу и побрызгать на решетку вентиляции. «Вот сука! - мысленно взвыл Том, боясь пошевелиться. - Он меня учуял!» Пес, может, и правда, что-то учуял, но никакой враждебности не высказал, понюхал свое безобразие, фыркнул в решетку и проследовал дальше за укоризненно ворчавшим что-то Хагридом. «Вот ведь невоспитанная тварь! Нашел место!» - перевел дух василиск. Дальше еще интереснее, как только за парочкой закрылась дверь, тенью за ними скользнул профессор Квирелл, а потом из ниоткуда появился Дамблдор, стягивая с себя мантию невидимку. Директор посмотрел вслед ушедшим, покачал головой и быстрым шагом удалился. «Как интересно! Квирелл следит за Хагридом, Дамблдор следит за ними, а я слежу за всеми. Класс! Только, сдается мне, что и за мной может кто-нибудь следить», - подумал он. И если разобраться, так оно и было: мисс Бегшот тоже не спалось в эту ночь.