Вереск цветет

- Я вам говорила, Альбус. Ваш хваленый избранный – это полный ноль. А вот Невилл - другое дело! Он прогнал тролля. Сам! – всегда сдержанная и собранная Минерва сейчас не была похожа на себя. Вон, даже седая прядь выбилась из идеальной прически. - А Гарри? Я же видел, он пошел туда с кошкой, - удивился Дамблдор. Профессор трансфигурации только пожала плечами: - Шел, да не дошел. - А что говорят портреты? – снова подал голос директор. - Ничего не говорят. Там никого не было. Все собрались на празднование в большой зал. Минерва МакГонагалл и мысли не могла допустить, чтобы герой магического мира мог обучаться где-нибудь, кроме ее факультета. И не упускала случая убедить в этом директора. Дамблдор, вздыхая и мрачно хмурясь, и сам подумывал о том, что может быть действительно его герой вовсе не Гарри Поттер. Ну не может бледный и безразличный ко всему ребенок быть победителем Темного Лорда. Но он, директор, не будет торопиться, все еще надо сто раз перепроверить. **** Том погрузился в беспамятство, как в болото. Звуки растягивались в невнятный гул, Единственное, что удалось разобрать, это бодрый голос новоявленного родителя, который гудел, что-то вроде: - Теперь-то я вижу, что ты истинный сын своего отца. Это же надо такое придумать! Даже я бы лучше не смог! У тебя, сын, настоящий талант стратега! Хвалю! Молодец! «А-а, вот как, оказывается, это называется… Это был стратегический расчет… А я-то, дурак, только сейчас это и понял", - вяло подумалось Тому. Окончательно он пришел в себя от струйки теплой водички, которой щедро поливал его мальчишка. Гарри обмыл змейку, завернул в платок и уложил в карман. «Я подумаю об этом потом», - сам себе пообещал Том, пригреваясь и успокаиваясь. Перед тем как окончательно заснуть, ему показалось, что к нему в платок сунулась любопытная мордочка ящерки золотого цвета, но он не был уверен, что это ему не пригрезилось. Проснулся он спустя какое-то время от звонкого мальчишеского голоса, который выпевал на древнем языке друидов магический гимн Матери Ночи. «Сегодня же первый день Самайна» - вспомнил он. «Ничего себе! Мальчик ведет обряд?! Сам? Они что там, все обалдели?» - всполошился он. Он стал выбираться из своего импровизированного гнезда. Через некоторое время ему удалось высунуть голову из кармана. Мантия, в которой он сидел, была аккуратно уложена на пень невдалеке от капища, где происходило магическое действо. «Ох, не фига себе!» - только и смог сказать себе бывший темный лорд. И действительно: то, что он увидел, могло удивить не только его. Вампиры… гоблины… перед одним обрядовым камнем. Да и сам камень не был обычным и имел, скорее всего, внеземное происхождение. Он казался не материальным объектом, а скорее сгустком мрака, не отражая не единого блика. Мальчик стоял в белой обрядовой одежде, пел гимн и просил богиню о помощи и покровительстве. Он вызывал огонь, чистую стихию, которая должна освободить и очистить участвующих в ритуале от скверны. Том и раньше участвовал в подобных обрядах и в общем понимал, что происходит, но только раньше никто не ждал, что богиня ответит. Ее согласие символически заменяли вызовом магического огня, но тут, похоже, ждали чего-то другого. И правда, в какой-то момент, на ладошках юного сидхе появились небольшие язычки бело-голубого пламени. Ребенок улыбался им, как старым знакомым, и на лицах всех присутствующих не было удивления, только радость. Стало понятно, что ритуал проводится не в первый раз. Вампиры затянули какую-то тягучую мелодию, отбивая ритм ладонями. Она должна была ввести присутствующих в некий транс. Ритуал продолжался. Том почувствовал, что и сам поддается волшебным звукам, но все-таки у него была возможность смотреть на действо чуть-чуть со стороны, не вовлекаясь в древнюю мистерию. Гарри подошел к небольшой пирамидке, сложенной из неизвестного минерала, и своим пламенем поджег ее. В звездное безлунное небо взметнулось яркое белое пламя, сыпля искрами. Казалось, что новые звезды от костра стремятся в небо. Гимн становился все напряженнее, а ритм - быстрее и жестче. Многие уже просто танцевали, отдаваясь воле Богини. Одна из женщин-вампиров, по-видимому, жрица Лилит, заголосила страшно и пронзительно и вступила в огонь. Босыми ногами она частично раскидала, а частично потушила пламя. И теперь на земле лежали необычные светлые угольки, переливаясь редкими сполохами голубого пламени. Женщина покружилась на углях и отошла, счастливая и просветленная. Том знал, что маги или прыгают через огонь, или, чаще всего, просто обходят его для ритуального очищения, но и тут все было не так. За шаманкой на угли пошли вампиры. Они не танцевали на углях, но все-таки наступали на них. А дальше произошло то, чего никто, похоже, не ожидал: на угли ступила девчонка, подружка Поттера. Она не просто наступала на угли, она танцевала на них. Кружилась и зарывалась босыми ножками в угли, вызывая целые пучки голубых язычков пламени. А уж после нее пошли и гоблины с магами. А у девчонки среди ее буйных каштановых кудрей появилась голубая прядка. - Ее избрала Богиня Ночи, темная луна избрала смертную! - завопила шаманка, и ее вопль был поддержан остальными. Ритм эзотерического танца стал стихать, угли собраны в костер, который горел уже обыкновенным пламенем. Было подано угощение: эль нового урожая и ячменные лепешки с медом. Уже слышался смех и звучали совсем другие песни. Люди и магические существа сидели перед костром, угощались, негромко переговаривались и слушали старинные баллады, а Тому стало вдруг понятно, что он и хотел всю жизнь добиться именно этого. Этого чистого потока магии и единения магов в ней. Но теперь ему стало понятно, что его методы никогда бы не привели к подобному. «Горько понимать, что жизнь прожита зря! - подумал он. - Этот мальчишка, нисколько не напрягаясь, без усилий и насилия, одним своим существованием добился того, чего не смог сделать я. Ну, что ж! Если жизнь дала мне второй шанс, я постараюсь его не упустить, не будь я лорд Воландеморт, сын Локки!» Над небольшим походным лагерем, в древнем лесу сгущалась ночь, обнимая своих любимых детей. Одаривала последним осенним теплом, осыпала звездами, и ей казалось, что во всем мире существует только эта крошечная полянка с горсткой «людей» на ней. И в каком-то смысле это так и было.