Вереск цветет

Василиск полз по уже зимнему, но еще бесснежному лесу и поминал про себя всех чертей и святых, которых мог вспомнить. «Это еще хорошо, что снега нет, теплая нынче зима, а то хорош бы я был – брюхом по снегу! И что понесло детишек ночью в замок?» Как поняли они из несвязного рассказа лохматой подружки Поттера, дети случайно встретили серую даму недалеко от лестницы рядом с заветной галереей. Мальчик был без очков, и Елена его узнала, если можно так сказать. Призрак рассвирепел и погнал детей в галерею, а уж там… То ли Поттер с его вечным везением, то ли Бобби, принявшая облик Ровены и стоявшая там с молчаливым укором, а может, и безбашенное мужество Драко, кинувшегося защищать друга и получившего травмы, а скорее всего, все вместе, но эта тварь сама открыла нишу и выпустила мать. Гермиона дрожащим голосом говорила, что женщина в нише была совсем как живая. И как только призрак коснулся тела, они обе рассыпались миллионами искр, которые сквозь стены и стекла полетели себе куда-то, а в замке остались испуганные дети. У Драко - ожоги эктоплазмой, испуганная Гермиона и Гарри, убежавший неизвестно куда, потому что эта «ужасная женщина» наговорила ему такого… Что именно наговорила Елена Равенкло юному сидхе, Гермиона рассказывать отказалась, покраснев как маков цвет. Том сам вызвался найти мальчишку, он уже примерно представлял, куда надо идти. Ну, или ползти. Он-то давно разобрался, что у него был дар от богов оказываться там, где надо, мгновенно. Том перенесся в запретный лес, оставив разбираться с последствиями совершенно раздавленного зельевара. «И даже веревочка сестрицына не пригодилась. С этим ребенком всегда так! Но отдавший пенни отдаст и фунт*» - оборвал сам себя Том и стал аккуратно язычком пробовать воздух. Мальчик был где-то рядом. Василиск огляделся и заметил скорчившуюся фигурку у большого дерева. Он обвил ствол дерева вместе с ребенком своим чешуйчатым телом и уложил свою шишковатую уродливую голову на кончик хвоста. - Привет, - сказал он, оглядывая малыша на предмет повреждений. Мальчишка спрятал лицо в тощих коленках и не ответил. «Я и забыл, как в юности любой, по мнению взрослых, пустяк может вызывать просто бурю эмоций!» - подумал он, но вслух сказал: - Тебе кажется, что тебя никто не может понять, но это не так, малыш! Скажи старому василиску, что случилось, и мы попробуем вместе справиться. Гарри не ответил, но Том видел, что мальчишка хочет поговорить, поэтому он просто ждал. Даже ветер перестал шуршать голыми черными ветвями, в лесу стало тихо-тихо, когда наконец послышался тихий мальчишеский голос: - Она сказала, что сидхе не должны жить, потому что они гребаные извращенцы… что они… трахают все, что шевелится, что … кентавры и русалки – это их работа, а я похотливый монстр… и меня надо убить или кастрировать… - прошептал совершенно несчастный Гарри. «О нет! Только не это!» - взвыл про себя Том. « Ну почему именно мне выпало говорить с ребенком на такие темы? Я совсем не гожусь для этого!» - А я и правда – извращенец, - между тем продолжал удрученный Гарри. - У меня… недавно… встал… просто потому, что Северус… меня по голове погладил. - Прости, у тебя - что? – переспросил в шоке Том. - Встал, ну… там! – выдавил из себя мальчишка и уставился своими зеленющими, слабо мерцающими в темноте глазищами на Тома. Том честно старался удержаться, но последнее лишило его сил, и он откровенно заржал. Он хихикал и похрюкивал, мотал своей башкой и, кажется, даже прослезился. - Ой! Не могу! Насмешил! Там… встал … Тогда ты точно извращенец! – сквозь смех проговорил он. Скорее всего, Гарри убедил именно этот веселый смех. Убедил, как не могли убедить и тысячи важных и серьезных слов. Его горести рассыпались вместе с веселым хохотом старого василиска. Он слабо улыбнулся. - А я уж и вправду испугался! Слушай меня внимательно! – Том успокоился и снова уместил свою голову на кончик хвоста. – То, что с тобой происходит – совершенно нормально! Даже больше того - обыкновенно! А вот у меня в первый раз было совсем по-другому. - Расскажешь? Василиск посерьезнел, его яркие желтые глаза как будто покрылись дымкой, и взгляд ушел в себя: - Наш приют находился в Лондоне. Его бомбили. Была война. Детей эвакуировали в подвал соседнего дома. Это не бомбоубежище было, а так, просто подвал. В тот день старшие пацаны толкнули меня, и я упал. Повредил ногу. Когда прозвучал сигнал воздушной тревоги, я не смог уйти со всеми… Так и сидел в комнате и, если честно, рыдал как маленький – очень умирать не хотелось. И вот: сирена ревет, слышны взрывы, а у меня… там, как ты выразился, встал. - И что дальше? – шепотом спросил Гарри. - А дальше бомба попала в соседнее здание. Почти никто не спасся. Меня перевели в другой приют и вывезли за город. И если совсем откровенно, я и до сих пор не пойму, почему так вышло и что меня могло так возбудить. Страх? Смерть? В этом, малыш, сам Мерлин ногу сломит. Секс это вообще предмет темный. Он равняет нас с животными, но именно он и сильнее всего отличает нас от них. И вообще… все будет так, как ты захочешь, никто и ничто не заставит тебя трахать лошадей для получения кентавров, это я знаю точно! - Правда? – с надеждой спросил Гарри. - Конечно правда, Гарри! А теперь оттопыривай свой карман, еще пять минут - и я замерзну окончательно, мы, змеи, не приспособлены к холоду. Э! Не этот! Давай нагрудный! Нам, приличным гадинам, положено отогреваться на груди! И зови свою домовуху, пусть она нас в замок отнесет, а то Северус там, наверное, поседел уже. Ты ведь больше не будешь делать глупости? - Не буду, - задумчиво ответил Гарри, пристраивая уже крошечного змееныша в нагрудный карман. – И спасибо тебе! - Да не за что! Если что, обращайся! – буркнул Том уже из кармана. Вскоре в лесу никого не стало, а с неба на землю полетели крупные снежинки. Стало тихо-тихо, и снег повалил сильнее. Зима вступила в свои права. И вскоре место, где беседовали эти двое, скрылось под белым пушистым покрывалом. Лес зевнул последний раз, вспугнув стаю ворон, и погрузился в сон. * тоже самое, что "взялся за гуж - не говори..." Я знаю, что Том должен быть старше, но мне так хочется. ООС!