Вереск цветет

Рози перенесла Гарри в гостиную. Недовольный Том сразу попросил положить себя поближе к огню. Хорошо было свернуться плотными колечками и обогревать иззябшую змеиную тушку, а также ядовито комментировать про себя неспешную возню Северуса с детьми. Этот бывший «сподвижничек» успевал одновременно говорить с Гарри, проверять у Драко температуру и поправлять загнутый воротничок пижамки лохматой девчонки. Детвора толпилась около него, как цыплята вокруг тощей долговязой черной курицы, и трещали без остановки. - Дурдом! – уже вслух прокомментировал происходящее мини-василиск и пополз под комод, где находилось вентиляционное отверстие. На недоброе высказывание никто внимания не обратил, а Том поймал себя на мысли, что очень завидует. И Северусу, и его подопечным, а еще отчаянно захотелось быть частью этой семьи. Помочь зельевару с детьми, а потом завести с ним неспешную беседу о сексуальном воспитании подростков, в частности, мальчиков. Он, как наяву, увидел снисходительное удивление на лице зельевара, и желание говорить на эту тему со Снейпом пропало. То, что Северус может предполагать у своего малыша сексуальные порывы, показалось полным абсурдом. Тот для него ребенок и, наверное, останется таким навсегда. Это беда всех родителей и воспитателей. И вдруг нечто отвлекло Тома от его размышлений. Что-то кругом изменилось, что-то было не так как обычно. Он насторожился, а потом понял: в тоннеле было чисто! То есть не просто чисто, а ЧИСТО! Ни пыли, ни мусора, ни крысиного помета, копившегося веками, даже более того: в метре от него на беленькой салфеточке лежала мышка, сделанная из куриного филе, и распространяла соблазнительный запах. Мысль о ловушке он отмел сразу. Ну сами подумайте, какой злоумышленник будет убираться перед тем, как отравить жертву? Но все равно пощупал языком воздух вокруг угощения. Пахло домовиками и свежей курятинкой. Том втянул в себя гостинец, закатил глазки от наслаждения и негромко сказал в темноту: - Спасибо! Уютная темнота тоннеля ответила тихим смешком, и все стихло. «Интересно, - подумал он, - а есть ли что-нибудь в этом замке, что неизвестно ушастым благодетелям?» Он долго ползал по большим и маленьким трубам, занимаясь исследованиями и разведкой, пока не «набрел» на совершенно незнакомый тоннельчик в конце которого виднелся свет - видимо, там была вентиляционная решетка. Домовики и тут отметились: у самой решетки лежало сложенное подогретое(!) полотенце, и на блюдечке - яичный желток. «Надо полагать, ушастые предполагают, что мне здесь нужно задержаться подольше!» - понял он и взглянул сквозь решетку. Если в башне Равенкло решетки были снизу, то тут она располагалась под самым потолком. А внизу как на ладони располагался кабинет Дамблдора. «Это я хорошо зашел!» - присвистнул Том, устраиваясь на полотенце. Он закусил и приготовился ждать. Ведь в кабинете горел свет, жердочка Фоукса пустовала, а из-за приоткрытой двери, ведущей в личные покои директора, слышалась какая-то возня. «Век живи – век учись!» – подумал он. «Если бы раньше все это знать, я бы никогда не наделал столько ошибок! Кто бы мог подумать, что маги – не пуп вселенной, а лишь небольшая часть мира магии. Совсем не главная ее часть». - Я спал, брат, просто спал. Директорство отнимает у меня много сил. Я уже не молод, - жаловался кому-то директор. - Мне надоела твоя многомудрая возня в песочнице, Ал! – послышался желчный голос снизу. Мужчина, очень похожий на Дамблдора, но выглядевший намного бодрее и моложе директора, вышел в кабинет. - С чего ты взял, что твой Темный Лорд в замке и клюнет на твою нехитрую ловушку? Дамблдор вышел следом, сел в свое кресло и указал на небольшой кристалл, светившийся на каминной полке. - Двойную ловушку, Аб! Тебе никогда не хватало тонкости, брат. На всех своих фигурантов я имею хитренькие кристаллы. Вот, посмотри, это Томми. Маленький Том Ридлл, мнящий себя самым умным. Он вселился в Квирелла. И… немного терпения, и он с радостью сунется в мой капкан. Видишь, как светится кристалл – он здесь, рядышком, в замке. Хи-хи. А вот это Невилл, а это Снейп. Только Поттера еще нет… мне пока не удалось добыть его кровушки, но я уже предпринял необходимые шаги, и не сегодня - завтра и его кристалл займет свое место в моей коллекции. - Так кто из них избранный, Ал? Ты уже выяснил это? - Пока только догадки, но ты же знаешь, обычно они бывают правильными, - туманно ответил директор. - Ну-ну, продолжай в том же духе,- иронично заметил его собеседник. – Но запомни, у тебя не так уж много времени, что бы все это провернуть. И не заигрывайся, пожалуйста, у меня создается впечатление, что тебя увлекает процесс, и тебе совершенно наплевать на результат. - Но… - И хоть мистер Смитвик покинул нас, ты знаешь, что остались его не менее талантливые ученики… Не заставляй меня, брат, идти на крайние меры, - угроза высказалась спокойным, даже ласковым тоном, но передернуло от нее не только директора, даже Том вздрогнул в своем наблюдательном пункте. - Я не заслужил такого отношения! – начал Дамблдор. - До свидания, братик! – прервал его Аберфорт и ушел через камин. Зеленое пламя в камине опало. Директор скинул с носа очки и глухо зарыдал, но расслабиться ему не дали. В кабинет стал протискиваться кровавый барон, который, видимо, тоже что-то хотел сообщить начальству. - Вон! – старческим фальцетом завопил Дамблдор. – Это кабинет директора, а не проходной двор! Призрак возмущенно замерцал и, звеня цепями, стал втягиваться в стену обратно. - Это еще не конец, братец! Хорошо смеется тот, кто смеется последним! – просипел Дамблдор, поглаживая свою волшебную палочку. Он встал и, еще всхлипывая, прошел в свои покои. – Я, между прочим, победитель Гриндевальда, - послышался его обиженный голос, и все затихло. «Высокие отношения! - подумал введенный в ступор услышанным Том. - Надо бы переговорить с Северусом. Похоже, сегодня ночью ему не удастся поспать!» **** Если кто-то думает, что дети – это недоделанные взрослые, то он ошибается. Дети - это целый мир, где знания заменяются фантазией, где недостаток опыта принимается за отсутствие ума. Да и кто точно скажет, что такое ум? Умнейший физик-теоретик может быть легко обманут торговкой на рынке с двумя классами церковно-приходской школы. А вот ребенок может выдать такое, что и десяток мудрецов не придумает. Гермиона была умна. Это совсем не общая фраза. Она обладала уникальной тягой к знаниям и умела их применять. Умела анализировать и относилась ко всему критично, ничего не принимая на веру. Если и существовало исключение из этого правила, то это был Гарри. Он принимался целиком. Наверное, потому, что он-то как раз и не демонстрировал ни каких-то особенных знаний, ни уникальных умений, а был ясен, прозрачен и при этом неимоверно могущественен. Гермиона даже не знала, умен ли он, потому что эта категория к нему была совершенно неприменима. Вот скажите, умен ли лес, или река? Так и Гарри - он просто был, и это было самое важное. Девочка пожалела, что согласилась на эту авантюру почти сразу, как только они вышли из башни. Все последующие события подтвердили ее правоту, но сделанного не воротишь. Больше всего ее поразила Елена Равенкло. Сначала она вела себя как упертая фанатичка, протягивая к Гарри призрачные руки с накапливающимися в них зарядами эктоплазмы и выкрикивающая уж что-то совсем непотребное, а потом - просто сломленная, запутавшаяся, несчастная женщина. Гермиона читала Библию. И ей очень понравился Иисус. Одинокий в толпе, жертвенный, прекрасный, непонятый даже учениками. Наверное, так всегда – ученики против учителя. Он себя в жертву принес, а эти… всю дорогу кого-нибудь другого стараются в жертву пристроить. В этом вся разница. Ну, не дотягивают ученики до учителя! Нет в них ни силы, ни души, как у него, чтобы пройти его путем, вот и придумывают себе новые тропы, которые ведут их совсем не туда. Вряд ли кроткому Иисусу понравилось бы, что дочь умертвила во имя Его свою мать. А вот то, что они помирились, наверное, пришлось бы ему по душе. Девочка вздохнула. Давно пора спать. Совсем скоро утро, но сон не шел. Хорошо еще, Северус оставил им бодрящего зелья. А Гарри пусть поспит, ему эти уроки совсем не нужны. Как бы кощунственно ни звучала эта мысль, Гермиона понимала всю тщетность научить чему-нибудь Гарри. Это как рыбу плавать учить. А эта Гриффиндорская деканша еще смеет его называть тупицей и бездарем, и ведь, наверное, она совсем не считает себя дурой, хотя получается - она дура и есть. А еще Гермиону беспокоило, что в школе с некоторых пор стало твориться что-то непонятное. Если раньше между первачками разных факультетов не было никаких стычек, то теперь началось… Как-то сразу, как будто кто-то наверху подул на уголек, и понеслось. Мальчишки первого курса Гриффиндора передрались со слизеринцами. Пострадавшие были с обеих сторон. Человек пять загремели в больничное крыло. Пока вражда не коснулась лично их, но что-то там, внутри, упорно твердило, что это неспроста, и надо ждать неприятностей и с этой стороны.