Вереск цветет

(отбечено) Сириус Блэк сидел в тюрьме. Сначала он стучал по решетке, кричал, требовал, но постепенно им овладело тупое безразличие. Первый год он еще что-то помнил, на что-то надеялся и о чем-то мечтал. Запомнил одного мошенника, сидевшего где-то поблизости. Когда того освобождали, он смеялся нехорошим опереточным смехом и орал, что они все здесь сдохнут. Это произвело на Сириуса должное впечатление, и он странно успокоился. Нет, в груди еще что-то жгло от обиды, но важнее казалось, что аврорская мантия, несмотря на столько лет, была цела и грела, а чувствительный нос еще улавливал аромат дорогого одеколона от воротника. Хотя последнее уж точно было иллюзией - ну, подумайте сами, какой одеколон продержится столько лет. Он радовался каждому дню, в котором ему не довелось сдохнуть, лишнему грамму похлебки, по ошибке налитому в его миску, да просто теплому дню. О свободе он почти не думал, только иногда, когда совсем уже становилось невмоготу. Он довел свое вегетативное существование до совершенства, закуклившись от всего и вся. Странно, но дементоры его почти не беспокоили, но он все равно переживал их посещения в собачьем облике, потому что считал, что это правильно. Вот и сегодня, когда мрачные фигуры появились в поле видимости, он принял свою анимагическою форму и приготовился переждать неприятный момент. Вот только сегодня все пошло по совсем другому сценарию: вместо того чтобы проплыть мимо, они стали возиться с замком его камеры. Это его насторожило, а когда эти страхолюдины стали вплывать в его камеру, все его тщательно взлелеянное спокойствие покинуло его. Черный пес поднял шерсть на загривке и оскалился, из его горла послышалось угрожающее рычание. Сириус приготовился подороже продать свою жизнь. На его противников это не произвело никакого впечатления. Правду говорят: эти твари не знают ни страха, ни сомнений. Один из них, изловчившись, ухватил загривок, а другой - свободную кожу у хвоста отощавшего пса и подняли его в воздух. Собака взвыла дурным голосом, забила лапами, но все было бесполезно. Его куда-то тащили, и он не сомневался, что на смерть. А уж когда весеннее солнце ослепило несчастное создание, то он потерял последние крохи разума. Осталось только дикое желание жить. Его швырнули куда-то, и на землю упал уже изможденный, грязный, оборванный человек. Он вскочил и стал биться в высокие ворота, вопя что-то про беспредел и беззаконие. - Слушай, мне кажется, или он действительно рвется обратно в тюрьму?- все-таки услышал он негромкий голос у себя за спиной. – Наверное, не стоило просить Хель об услуге. Ее «мальчики», конечно, сделали то, что она им приказала, но это привело к необратимым последствиям. - А может, все-таки выполнить его горячее желание и вернуть туда, откуда взяли? – надежда в смутно знакомом голосе просто зашкаливала. - Сев, не дури, давай доставим его к малышу, а уж после беседы с Локки посмотрим. Не забывай, он сидел в тюрьме безвинно и он наш брат. Этот бред, вкупе с тем, что произошло до этого, окончательно сдвинуло что-то в измученных мозгах, и Сириус провалился во тьму спасительного обморока. - Ну, что стоишь? Потащили! Вот ведь не было у нас забот, послал же Мерлин братца и соратника! **** Потом было много чего. И ванная с душистой пеной, и вкусная еда, и люди, которые суетились вокруг него, но шоковое состояние не отпускало узника Азкабана, как будто тюрьма не желала уходить из него. И только когда неизвестный смутно знакомый подросток, почти мальчик с необычными яркими глазами подошел к его постели, что-то вроде узнавания шевельнулось в его душе. Мальчишка взял его за руку, и Сириуса зашвырнуло куда-то. Он лежал на теплой земле, вокруг цвел вереск, и его аромат ласкал измученную душу. Шевелиться не хотелось. Думать тоже. Просто лежать и наслаждаться тем, что жив, что можешь чувствовать. - Так, я думаю, что дело у нас с тобой не пойдет! – прозвучал над ним ворчливый голос. – Слишком много придется объяснять! Давай попробуем по-другому… И кто-то пребольно щелкнул его по лбу. И перед изумленным Сириусом поплыли картинки чужой удивительной жизни… Он плакал вместе с одиноким малышом в каморке под лестницей и вместе с его нянькой-домовухой утешал его. Он радовался дяде Эле и был счастлив узнать Северуса Снейпа. Он переезжал с ним в новый дом. И еще много-много чего. А еще разговаривал с старухой Бегшот и узнавал странные и удивительные вещи. И, что самое изумительное, все это было правдой. А еще правдой было то, что вся его предыдущая жизнь была полна обмана и подлости. Сомневаться не приходилось: его просто использовали и выбросили, а те, кого он искренне считал врагами, оказались совсем другими. Друзьями, родственниками, братьями… - Судьба сдала тебе на руки все козыри, сын. Ты был крестным малыша и мог бы стать для него всем, но один неверный шаг, и все случилось по-другому. Я не буду призывать тебя к благоразумию, тем более что у тебя его отродясь не бывало, но… жизнь дает тебе еще один шанс, используй его. Детей не выбирают. Они есть - и все. Заставь меня гордиться тобой. Ведь у меня много детей: есть волк, и мировой змей, и владычица мира мертвых, да много еще кого. Вот только растения еще не было. Ты такой единственный. А теперь проваливай и сделай хоть что-то полезное в своей жизни, ведь как бы там ни было, а ты мой сын. Помни об этом! Сириус провалился снова в свою кровать. Он так и не посмел взглянуть в глаза своего отца, но перед ним стояла еще более тяжелая задача: убедить свою новую семью, что он может им быть полезен. Это было неимоверно трудно, если вспомнить, кем были его новые родственники. « Черт!» - подумал он. « А в тюрьме-то было бы, наверное, легче!»