Песнь Хильды

      С первыми лучами солнца Зоэль летел меж облаков, постепенно приближаясь все ниже и ниже к земле. Земле, где в большинстве своем горы и холод - естественное явление. Но его интересовало другое. Небольшой холм, где даже в самую суровую зиму в самом центре стоял величественных размеров вековой дуб, а вокруг него всё было усеяно травой и прорастающими из неё белыми лилиями.       Цветами. Её любимыми цветами.       Он не мог желать ничего больше, как увидеть её. Ту, что он полюбил, и будет любить до конца её дней и многие века после.       Однако в этот раз возле дерева кто-то был. Зоэль приземлился за холмом, еще дальше деревни, в которой жила Хильда.       Опустившись вниз, он быстрым шагом начал подъем по холму. И каково же было его удивление, что тем силуэтом, которому он побоялся открыть тайну своего происхождения, был его собственный сын.       Подбежав к нему, он положил руку на плечо сына, не заметив, что тот держит что-то в руках, и спросил:       - Селаф, сынок, что ты тут делаешь? Мама наверняка потеряла тебя. Давай, пошли скорее в дом.       Селаф опустил голову и взор его устремился в землю.       - Мама, она...       И он протянул руки в сторону отца.       Зоэль увидел вазу. Ту самую, в которую Хильда любила ставить её любимые цветы.       И он всё понял. Он отошел от Селафа на пару шагов. Земля словно бы уходила у него из под ног, а внутри...Чувство, будто сотни демонов рвут его плоть. Только вот физически боль он не чувствует.       - К-когда?       - Вчера, - ответил Селаф.       Несмотря на то, что он был еще и ребенком, голос его не содержал в себе ни горечи, ни скорби. Лишь пустоту.       - К-как? - у Зоэля ком к горлу подкатил.       - Я хотел сделать маме сюрприз и нарвать цветов, но на просила её подождать. Я ослушался. А когда пришел, она...       В следующую секунду Селаф почувствовал мощную пощечину, а затем очень тихие всхлипы. Он поднял голову и своими глазами, красными от пролитых слез, он взглянул на отца. По лицу того тоже текли слезы, а занесенная рука тряслась, готовая нанести новый удар.       - Ты хоть понимаешь, что натворил? - голос Зоэля дрожал, возможно даже сильнее чем рука.       Селаф молчал. Он не мог ничего сказать отцу. И не знал, что ему делать. Все, к чему он был готов, это получить еще один удар.       - Ты понимаешь? Ты понимаешь!? ТЫ ПОНИМАЕШЬ!?       Селаф вздрогнул. Зоэль же перешел на истеричный крик:       - Она была мне очень дорога! Она понимала, что уже уходит из этой жизни! ОНА ПРОСТО ХОТЕЛА, ЧТОБЫ ТЫ БЫЛ РЯДОМ! ЧТОБЫ ОНА НЕ УМИРАЛА В ОДИНОЧЕСТВЕ!       Да, я виноват! - выкрикнул Селаф. - Я виноват! Я оставил маму одну! Сделал ей больно! И тебе тоже! Давай, ударь меня! Забей до смерти, если тебе от этого станет легче! Ну же давай! Видимо, я не достоин быть сыном таких замечательных родителей, да! Может тогда у тебя будет полно времени на свои дела! Давай же! ДАВАЙ!       Зоэль размахнулся, но понял, что его рука обмякла. Он ощутил это по легкому удару, что пришелся ему по бедру. Несколько шагов, и вот он прижимает Селафа к груди, плача навзрыд и чувствуя, как его сын тоже начинает плакать.       - Прости меня, Селаф. Это я виноват, что не успел вовремя. Прости. Прости. Прости...       И так они скорбели по той, кого любили. В лучах рассветного солнца.       - Она...Она любила это место, - прошептал Зоэль.       Слегка отпрянув от сына, он взялся за вазу и слегка наклонил её. Селаф, поняв это, помог отцу.       Прах Хильды начал сыпаться на траву. Каким-то магическим образом, листья зашелестели, бутоны цветов закачались, а прах Хильды развеяло по ветру.       Зоэль взял из рук сына вазу и прислонил её рядом с деревом. Постояв рядом с сыном несколько минут, он вытер глаза и расправил крылья. Протянув Селафу руку, он промолвил:       - Возьми меня за руку, сын. Нам пора.       - Куда? - в голосе Селафа слышалось недоумение.       - Туда, откуда я родом.       - П-подожди, мне нужно попрощаться кое с кем.       Зоэль положил руку на плечо сына:       - Прости, но нужно лететь сейчас. Боюсь, еще немного времени здесь, и моё сердце разорвется в клочья.       Селаф обнял отца. И небожитель взлетел в утреннее небо, постепенно растворяясь в облаках.

***

      На островах Смут, месте, которое просто полнится ублюдками, убийцами, пиратами и прочими личностями, которых не переносят на континенте, бордель - это самое что ни на есть обыденное место, а дешевый бордель - тем более.       "Мокрая Киска" был одним из таких, но за одним маленьким исключением.       Распахивая дверь, в помещение вошел молодой парень. Одет он был весьма хорошо. Белые его волосы прядями падали на лицо и плечи, хотя часть из них была собрана на затылке. Один из его глаз был закрыт кожаной повязкой, ремни от которой шли по носу и чуть ниже брови, опоясывая голову.       Парень поднялся на второй этаж. Идя по коридору, он шел в его конец, в своё логово. Звуки здесь стали для него вполне привычными: стоны, крики, ругательства, шлепки и фразы пошлые настолько, что в этой самой пошлости можно увязнуть.       Дверь одной из комнат была открыта. Стоило парню пройти мимо неё, как он услышал томный голос:       - Сел, я сегодня свободна. Не хочешь развлечься? За того ублюдка,что ты отмудохал пару дней назад - за счет заведения.       Сел развернулся. Из комнаты к нему вышла демонитка. Небольшие рога, красная кожа, и золотые глаза. Одежды на ней практически не было, а её фигура и формы, возможно, могли бы совратить даже самого отпетого священика.       Сел почесал голову, тяжело выдохнул и ответил:       - Прости, Рози, сегодня я что-то без настроения.       - Что-то случилось, сладенький? - она плавно коснулась пальцами груди Села.\       - Да так...Завтра расскажу.       - Рози! Ты свободна? - послышался голос одного из клиентов.       - Как скажешь.       Рози послала Селу воздушный поцелуй и пошла в сторону клиента. А Сел в своё логово.       Это был небольшой чердак. Сняв верхнюю одежду, Сел сел на кровать, достав из кармана небольшой медальон. Он открыл его. С одной стороны на металле была выгравирован портрет его матери. На другой же стороне был механизм небожителей и небольшой кристалл. Механизм пришел в действие, и Сел услышал голос своей матери.       Голос пел песню. Ту песню из далекого детства. Ту песню, что Сел иногда напевал. Ту песню, что ему так дорога. Однако после припева, он услышал слова, которых никогда не было. Те, что для него звучали впервые.       Из единственного глаза Села промчалась одинокая скупая слеза, а старые шрамы на спине пронзила боль. Он прислонился к стене и поднял голову наверх. Голосом, полным грусти и разочарования он промолвил:       - Прости, мама. Я не вырос тем, кем ты хотела бы меня вырастить.       Механизм начал новый цикл, и песнь Хильды прозвучала вновь:

Юная дева гуляла в лесу, Грибов собирая домой. Но нашла на свою душу беду, И ей не спастись самой. Те, что умерли, но бредут, Кружат рядом с ней. Дома пусть сегодня не ждут, Ведь они отобедают ей. Голос молитв до Богини дошел, Пред взором проявленье чудес. Девушку спас и до дома довел Юноша с небес. Не просил он золота Не просил вина, Он хотел лишь, чтобы Его полюбила она Не просил он золота, Не просил вина, Он хотел лишь, чтобы Его полюбила она Не просил он золота, Не просил вина, Он хотел лишь, чтобы Его полюбила она Были они счастливы, Хоть и помалу дней. Он подарил сокровище, Самое лучшее ей. Мальчик быстро подрастал, Среди людей живя. Матери во всем помогал, Иногда не жалея себя. Мальчик был всегда искренен, И помогал кому мог. И если просил об услуге, Всегда возвращал он свой долг Она, когда любимого нет, Смотрит на мальца. И искренне улыбается, Ведь весь он в своего отца Вспоминая юношу, Все, чего желает мать, Чтобы добрый сын её Смог героем стать Вспоминая юношу, Все, чего желает мать Чтобы добрый сын её Смог героем стать Вспоминая юношу, Все, чего желает мать, Чтобы добрый сын её Смог героем стать