Во тьме ночной

      Под пищащий звук аппарата Такемичи разомкнул тяжелые веки. Размытая пелена всё ещё обволакивала зрачки. Слабо пошевелив пальцами рук и ощупав постельное бельё под собой, юноша огорченно выдохнул.       Больница.       Покрутив на не самой мягкой подушке головой, он нечетко разглядел обстановку в слабо освещенной палате. По одному с двух сторон от края больничной кровати расставлены кресла для посетителей. Под рукой находится капельница, чей тонкий шприц воткнут во внешнюю сторону ладони, передавая лекарство, протекающее по прозрачной трубке, в ослабленное тело. Пульсометр спокойно пикает над ухом, отображая колебания стенок артерий. Заглянув под белоснежное одеяло, он заметил на себе больничную пижаму, ткань которой приятно охлаждала разгоряченную кожу. Приподнявшись на ослабших от простуды руках, Такемичи облокотился спиной о подушку.       Отогнав остатки сна и концентрируясь на воспоминаниях минувшего дня, Такемичи сложил ладони на покрывале, предаваясь воспоминаниям.       Подъём.       Ссора.       Школа.       Знакомство с подругой Юзухи.       Прогулка с младшими.       Разговор с Тайджу.       Протерев глаза, юноша откинув голову к изголовью кровати, шумно выдохнув, пропуская через сжатые зубы яростный поток воздуха и, взглянув на белоснежный потолок, сжал ладонью пальцы второй руки. Всё в палате было ослепляюще белым, с одной стороны — это бесило, а с другой неким магическим образом успокаивало.       Невольно прикрыв глаза и отдаваясь в руки тишине и покою, Такемичи погрузился в раздумья.

***

      За столом на кухне завтракали младшие члены семейства, не отрывая взгляда от своих тарелок с медовыми кольцами хлопьев, плавающих на поверхности молока. Каждый в тот момент думал о своём, не решаясь заговорить или сдвинуться с места. Хаккай посмотрел на висящие часы, мысленно отчитывая последние секунды до десяти часов. Юзуха каждые несколько секунд проверяла телефон на наличие каких-либо известий от доктора.       Оба подростков вскочили на ноги, стоило им только услышать, как ключ поворачивается в замочной скважине. Из-за постепенно раскрываемой двери стал выглядывать силуэт старшего брата. Тайджу перешагнул порог собственного дома, держа руки в карманах красных штанов и с ухмылкой на губах. Хаккай встал рядом с сестрой, сузив глаза, и с нескрываемым недовольством поглядывал на брата. Юзуха шагнула вперед, не отрывая своих желтых глаз от лица Шибы. — Тайджу, — поприветствовала Юзуха с бесстрастным лицом. — Мы не ожидали твоего возвращения. — По тому, как вы по вскочили со своих стульев, я заметил, — Тайджу прошел мимо сестры, не удостоив её взглядом. Проходя мимо младшего брата, он окинул его насмешливым взглядом. — Ты проведал его? — стоя спиной к удаляющемуся, спросил Хаккай. — Да, — достав из холодильника банку холодного пива, ответил Тайджу. — Ты ведь ничего не сделал ему? — Может и сделал, — открыв баночку, он сделал большой глоток прохладного алкоголя. — Ты, — процедил сквозь сжатые зубы Хаккай, опустив голову. Он развернулся и с громким топотом приблизился к прислонившемуся к кухонной тумбочке Тайджу. Его грудь вздымалась от злости, а сжатые кулаки висели вдоль тела, — не смей обращаться со старшим как с дерьмом. Он сделал для нас больше, чем ты, — он поднял голову, встречаясь с безумно расширенными зрачками старшего. — Хаккай… — попыталась достучаться до брата Юзуха, но была остановлена мимолетным взглядом Тайджу, закрывающим рот любому взглянувшему в ответ. — Так ты заделался в защитнички, а, Хаккай! — банка сжалась в ладони старшего. Тайджу выпрямился, во весь рост возвышаясь над вздрогнувшем Хаккаем. — Да ты всего-лишь сосунок, у которого молоко ещё не высохло на губах. Ты, никчёмнее чем Такемичи, Хаккай, — наклонившись к младшему, он с усмешкой добавил, — даже никчемнее своей сестры. — Заткни своё ебало! — Хаккай с рёвом ударил крепко сжатым кулаком по лицу Тайджу. Удивленный вскрик сестры остался не услышанным. — Хаккай! Отойди оттуда!       Словно только что выйдя из транса, Хаккай понял, во что ввязался.       Он конкретно вляпался в собственное дерьмо. — ХАККАЙ! — заорала Юзуха, выводя Хаккая из состояния шока, но кулак, впечатавшийся в нос младшего и сбивший его с ног, помог лучше. Кровь хлынула из разбитого носа, окрасив белый воротник рубашки в красный. Хаккай, придерживая кровоточащий нос, поднялся на шатающихся ногах, вновь становясь напротив разозленного брата. — Мелкий сучёнышь, вот ты кто, Хаккай, — схватив за воротник рубашки, оскалился Тайджу в измазанное кровью лицо младшего. Безразлично отбросив тело в сторону стола, старший направился в свою комнату. Уже в гостиной он прокричал. — Ты всё ещё не захлебываешься собственной кровью лишь потому, что твой любимый старший брат сегодня в хорошем настроении.       И потому что после этого Такемичи сам прибежит ко мне.

***

      Тайджу подошёл к медсестре, работающей на ресепшене. За ним плелись Инуи и Коконой. Женщина вздрогнула от грозного парня, уставившегося на неё, как на добычу. — Такемичи Шиба, в какой он палате? — Простите, но…но кем вы являетесь пациенту? — прижимая к груди стопку листов, спросила она. — Старший брат, — нетерпеливо прорычал Шиба, — так в какой он палате? — Тридцать восемь, на втором этаже, — лишь с уходом Шибы, она сумела выдохнуть, упав в своё кресло. — Какие пугающие дети в наши дни.

***

— Ждите здесь, — Хаджиме вместе с Инуи присели на лавочку, а Тайджу, тихо приоткрыв дверь, прошмыгнул в палату, где сидя на кровати читал книгу Такемичи. — Выглядишь паршиво, — сказал Тайджу, закрывая дверь. — Не всем ведь быть как ты, — перелистнул страницу юноша. В ответ старший лишь хмыкнул, приблизившись к брату. — Юзуха сказала? — Должен дать ей должное, — Шиба засунул руки в карманы пальто, — она не такая уж и трусливая. — Она прекрасная девушка, хоть и прогадала с кое-чем. — И что же это? — Она думала, что ты навестишь меня в тот же час, как узнаешь, что я попал в больницу, — Такемичи отложил книгу, не забыв положить закладку. — Зачем ты здесь? — Что? Мне уже нельзя навестить своего брата? — клыкасто улыбнулся Тайджу. — Ты и правда просто пришел проведать меня? — удивленно спросил Мичи. — Это…приятно. Спасибо, Тайджу, — в груди на секундочку стало тепло от внимания старшего. — Ты такого низкого обо мне мнения, Мичи?       Стоп. Мичи? Это ведь прозвище, которое он придумал в детстве. Почему он вдруг вспомнил об этом? Зачем? Зачем делать мне больно таким способом? — Мичи? — прошептал младший, неверяще посмотрев на нахмуренного брата, который разглядывал его…встревоженным взглядом? Что… что происходит? Это тот самый Тайджу, который ударил его вчера утром по лицу? — Надеюсь ты поправишься, Мичи, и вернешься домой, ты ведь не хочешь беспокоить наших младших ещё больше? — и тут же Тайджу широко усмехнулся, заметив, как его брат повелся на его игру. — Тем более мне ещё предстоит преподать тебе урок, а где это делать, как не в родном доме, — развернувшись, Тайджу не заметил, как переменился в лице Такемичи. Младший долго раздумывал над словами, которые должен сказать сейчас, когда они одни и не находятся в четырех стенах дома. — Тайджу, — голубоглазый не сводил взгляда с широкой спины брата, — сколько не пытайся оттолкнуть меня, у тебя ничего не получится, — нахмурив брови он продолжил, — ты и я, мы связаны. Ты, как никто другой, знаешь, чем всё закончится, — скомкав покрывало, Такемичи прикусил нижнюю губу, оттягивая её передними зубами. — Прошу, перестань убегать от нас, от меня, — юноша смягчился во взгляде. — Может, я тоже в чем-то виноват, раз уж наша семья в таком состоянии. Возможно, мне нужно было вкладывать больше сил, — прислонил правую ладонь к сердцу юноша. — Но, — прикрыв глаза, он улыбнулся своей привычной улыбкой, — никогда не поздно всё исправить.       Встав в полуоборот, Шиба взглянул на младшего, рука в кармане пальто сжалась в кулак. Почему он улыбается даже в этой ситуации? Существует ли что-нибудь, что способно огорчить его настолько, чтобы он не улыбался? Даже сейчас, он лежит в больнице и пытается восстановить давно утерянную связь с родным братом, будто ему тоже не насрать на старшего. Это всё ложь, Тайджу давно вырыл своими поступками себе могилу. Никто не осмеливается подойди к его личной темнице. А зачем? Чтобы лишний раз возмутиться, в ужасе скорее убежать от него, от его гнилого «Я», от существа, вырывающегося из глубин его сознания. Только его подчиненные остались рядом с ним, но и они в страхе сжимают свои яйца перед его грозной фигурой. А что говорить про Сейшу и Хаджиме? Это двое рядом с ним лишь по одной причине — им больше некуда деваться. Инуи привязан к «Черным Драконам», он слишком дорожит своим воспоминаниями по старым временам, проведенным в банде, а Коконой сам признался в том, что: «Всё, что я умею — это зарабатывать деньги, мне большего и не нужно», они тоже здесь не ради него.       Какой же он всё-таки противоречивый человек. Тайджу уже сам не знает, чего хочет, всё так запутанно. Если вдруг его спросить: «С чего все началось?», он ответит: «Я не знаю», будто он не знает как поступить дальше в своей жизни.       Расширив ноздри, Тайджу расхохотался. Такемичи недоверчиво поднял взгляд на брата. Шиба старший провел пятернёй по волосам, запрокинув голову к верху. Его грубый смех не прекращался, словно через него он пытался высвободить все накопившиеся внутри него чувства. — Ты, — Тайджу прикрыл ладонью правый глаз, оттопырив указательный палец от среднего, и сквозь щель взглянул свои пустым взглядом на съежившегося младшего, — всего лишь мелкий, — Такемичи огорченно сдвинул брови, — никудышный, — черноволосый опустил взгляд голубых глаз на свои ладони, — младший брат, — одинокая слеза скатилась по щеке. — Ты правда думаешь, что я куплюсь на твои сопливые речи? «Ты и я»? Так ты сказал? — Тайджу убрал руку, гордо приподняв голову, смотря на поникшего брата всё тем же взглядом. — Нет никаких: «Ты и я», есть только: «Я», а нашу связь я самолично перерезал, так что прекращай нести хуету, никчемный младший брат. — развернувшись на каблуках, старший открыл дверь и остановился. — Запомни, — он искоса послал свирепый взор на сдерживающего слезы брата, — командир «Черных драконов» никогда не сбегает, не смей больше говорить при мне такое, если не хочешь продлить своё посещение в больнице, плакса, — усмехнувшись, сказал он напоследок, переведя взгляд вперед. — Ты виноват в том, что слаб, из-за тебя наша семья развалилась. Ты и твои младшие брат с сестрой виноваты в том, что мне тошно находится в одном доме с вами. Приложи чуточку больше усилий к их воспитанию, может, сейчас мы бы сидели дома, а не торчали здесь из-за тебя. Я разочарован в тебе, младший.       Тайджу покинул палату с легкой ухмылкой, оставив морально раздавленного брата одного.       Скоро. Совсем скоро он станет моим.