Holy cow

Mercury - Ghostemane

Осторожно иду по мрачному коридору, слушая гул мигающих полуразбитых ламп. Стараюсь перешагивать спящих бездомных, кто-то не спал и потянулся ко мне, но я положил руку на табельное и ослепил заросшего бомжа сильным фонариком. Я услышал ругательства в свою сторону, потому что копов в этой дыре, в этом загаженном районе, никто терпеть не может. Свой гнев пришлось проглотить, у меня был вызов. Поднимаюсь на второй этаж, переступая заблеванные ступени. Запах режет глаза, и я затаиваю дыхание до тех пор, пока за мной не захлопывается пожарная дверь. На полу валяются осколки бутылок, которые скрипят под тяжёлыми берцами, в воздухе витает чёртов дым…его дверь в квартиру приоткрыта, и оттуда доносятся биты музыки Гостмэйна, значит, он обдолбан. Захожу в задымленную квартиру, закрываю дверь и осматриваюсь; в отличие от подъезда, в квартире было чисто, не считая дыма. — Вернон? Ты где? — Хриплю. — В комнате. — Я думал на кухне, именно там я его и находил несколько раз, когда поступал вызов. Освещая путь фонариком, направляюсь в единственную комнату в этой квартире. Останавливаюсь в проёме двери, неоновая приглушенная лампа безумно раздражает, также как и музыка, долбящая по мозгам. Вернону плевать, он лежит на своей смятой постели, свесив одну ногу на пол. — Ты обкурился? — Спрашиваю, пытаясь не выдавать свое беспокойство. Черт, с этим парнем я вырос на одной улице, но он себя губил. Всегда. Слышу его смех, сквозь басы. — Я не курю. — Издевается, вынуждает меня вновь читать ему морали, но мне надоело. Надоело видеть его таким жалким. — Верн… Зачем ты позвонил в полицию? — Прохожу в комнату, выключаю музыку на его ноутбуке и сажусь на потрепанный диван, укрытый, кажется, темно-красным пледом. Блондин поднимается и снимает с себя серую широкую для него футболку, и швыряет её в меня. — Проверить. Хотел тебя увидеть. Посиди со мной, мне плохо. — Кажется, среди всей этой параши, я смог заметить его покрасневшие глаза, в которых ещё лет пять тому назад горел живой огонёк. Я знал, что был нужен ему, но больше я не мог. Я не отвечаю. — Брось, Юлисес, я курил просто мяту. — Черт возьми, Верн, это была не просто мята! — Преодолевая в себе бурю, отвожу взгляд к окну и замечаю в ночном небе огоньки самолёта. Мне не хотелось смотреть на него, но он встал, переместившись ко мне. — Ладно, утром была не мята. — Признается он, кладя свою татуированную руку мне на щеку. Я неохотно поворачиваюсь к нему и беру его за запястье, убирая руку парня со своего лица. — Расскажи мне, что у тебя случилось. — Тихо говорю я, ощущая, как парень гладит мою ладонь и улыбается. — Почему тебе плохо? — Не знаю. — Безвольно пожимает плечами. Я не хочу быть его психологом, я сажаю подобных людей за решётку. Слышу, как трещит рация, и вырубаю её к хуям. В отчёте напишу, что сломал, или свалю на то, что пришлось немного помять хозяина квартиры, из-за чего рация выключилась. — Если честно, то у меня проблемы. — Они у тебя давно. — Усмехаюсь. Вижу, как он напрягся и чуть отодвинулся, но я сжал его ладонь. — Я тебя слушаю. — Я задолжал, сказали, что грохнут, если не верну. Юлисес, помоги мне, прошу. — Он обхватывает мою шею руками, как ребёнок. — Обними меня… — Шепчет он, и я не сдерживаюсь, крепко прижимаю блондина к себе, смотрю в одну точку — на картину с пальмами и Малибу. Знаю, что ему не легче, знаю, что ему нужна реабилитация, но сколько бы я не пытался… Все идет по пизде. — Если я дам тебе денег, то я тебя этим убью. Рано или поздно. — Глажу его по спутанным волосам. — Нет, спрячь меня. Я хочу пройти лечение. Я хочу уехать отсюда. — Вернон отпрянул от меня, вглядываясь в моё лицо своими большими синими глазами. Моё сердце застучало. Однако, не страх ли в нем говорит? — Верн, я могу прям сейчас передать по рации, и к тебе приедет скорая. Хочешь? — Моя рука потянулась к рации, я наблюдал за ним, но он кивнул. — Обещаешь, что будешь приезжать ко мне? Я без тебя не справлюсь. — Он опустил свой взгляд на свои руки, а я обратил внимание на его костлявое тело, покрытое давнишними синяками. Ублюдок. Терпел, ради наркоты. — Обещаю. — Я не знаю, хочет ли он по-настоящему забыть о наркотиках и начать жизнь с нового листа, но это все, что я могу для него сделать. Пока что он не сказал мне остановиться. Я вновь включил рацию и передал о нем информацию. Сказали ждать. Он сел ко мне на колени, чего я совсем не ожидал. Это было неправильно, но ему было все равно, как и всегда. Он обхватил моё лицо своими руками и наклонился ближе ко мне, я вздохнул, приоткрыв рот. Его шершавые губы коснулись моих, и я ощутил привкус мяты. Мутный мятный идиот. Я ответил на поцелуй, хотя мгновение назад сказал себе, что это неправильно. Кажется, я хотел, чтобы это случилось очень давно, я привык к нему и к беспокойствам за него… Он не выпускал меня из объятий, терзая мои губы грубыми поцелуями до тех пор, пока не послышалась сирена скорой помощи.