Holy cow

Another love - Tom Odell

Я навещал Вернона в больнице каждую пятницу в течение года. С каждым днем он менялся в лучшую сторону, много ел, болтал без умолку и смеялся. А я слушал его и молча радовался. Я всегда был немногословен, но Верн от меня не требовал ответа. Иногда он брал меня за руку, и мы так и сидели, взявшись за руки. Эти прикосновения были для меня чем-то особенным, но я всё ещё не был уверен, что так все и должно быть. Но все же, я впустил Вернона в свою жизнь. Когда его выписали из центра, он не захотел возвращаться в свою квартиру, и я предложил ему пожить у меня, пока он не найдёт себе работу. — Юлисес. — Сквозь сон слышу его бодрый голос. Открываю глаза. — Тебе на смену пора. — Садится рядом и мягко поглаживает меня по голове, запуская свои пальцы в мои волосы. Чувствую, как волосы на теле встают дыбом от приятных ощущений, и вновь расслабляюсь, прикрыв веки. — Ты меня усыпляешь. — С улыбкой говорю я и слышу тихий смех. — Я хотел бы, чтобы ты остался дома. — Вернон улыбался. — Мне нужно с тобой поговорить. — Я открыл глаза и взглянул на него, он смотрел в пол из-под свисающей белокурой чёлки. — Может, вечером поговорим, за ужином? — Предлагаю я, потому что работа не ждёт. Верн вздыхает, а я кладу руку на его спину и провожу по ней. — Ладно. Тогда поищу сегодня работу. — Он встал и потянулся к потолку. — Верное решение. Ты молодец. — Знаю, что его нужно подстегивать к этому. Особенно, сейчас, когда он сам хочет это делать. Он счастливо улыбается. Как мне хочется вновь его поцеловать, но после того случая, мы к друг другу в этом плане не прикасались. Я вижу, как он тянется ко мне, но я всё ещё не могу принять то, что он стал частью моей жизни. Я не могу доверять ему на сто процентов. Если бы я мог заглянуть в будущее… Усмехаюсь своим мыслям, когда он выходит из комнаты. Я полный идиот. Смена проходит быстро, меня немного потрепали — дважды чуть не словил пулю, но мне нужен был этот адреналин. Появилось желание зайти в магазин и накупить вкусностей для Вернона, а себе крепкого вина. Но вино, я, конечно же, не взял, потому что Вернону нельзя пить, и к тому же завтра опять мой рабочий день. Зато набрал ещё кучу еды, чтобы был запас. — Ну, ты и набрал. Давай сюда. — На пороге квартиры, из которой слышался запах свежемолотого кофе, Вернон выхватил у меня сумки из рук и потащил их на кухню. Я благодарно смотрю ему вслед и снимаю с себя китель, а затем тяжёлую обувь, и прохожу в ванную. Слышу, как Верн гремит посудой и ощущаю, что голоден, как пёс. Иду в кухню и сажусь на стул, откидываясь на спинку. — Как я тебе уже говорил, повар из меня каждый раз выходит дебильный… Поэтому сегодня ужин будет лёгким. — Вернон поставил передо мной тарелку с овощным салатом и варёной курицей. Я рад и этому, потому что стоять у плиты мне совсем не хотелось. — Спасибо. Я тебя не заставляю мне готовить. — Он слабо улыбнулся, сел напротив и стал меня разглядывать, попивая из своей кружки чай. — Я был рад сделать что-то для тебя. Я тебе обязан многим. — Перевожу взгляд от тарелки на него. — Как с работой? — Меняю тему, потому что не хочу устраивать серьёзный разговор за едой. Блондин вздыхает и поворачивается к стене спиной, опирается на неё и поджимает под себя босую ногу. — Позвонил на автомойку, пригласили на собеседование. — Его выбор мне не понравился, на мойках работают либо бывшие зеки, либо заядлые алкоголики, которые за спирт продадут родную мать, но отговаривать его я не решился. — Хорошо. — Киваю головой, с жадностью поедая несчастную птицу. — Юлисес, почему ты так отстранён? Я понимаю, что ты устал, но так происходит с тех пор, как ты разрешил мне пожить у тебя. Ты в больнице был и то разговорчивей. — Я не знал, что ему ответить на это. Если я скажу, что сам ничего не понимаю, он решит, что проблема в нем, хотя отчасти это так… Мне хочется ударить себя по лицу. Соберись, мужик. Я вздохнул. — Не знаю, Верн. Наверное, для меня это в новинку, жить с кем-то под одной крышей. Хоть мне почти тридцать. — Я по-детски отодвинул от себя опустошенную тарелку и вытер рот салфеткой. — Честно, я думал, что ты семьянин. Образ у тебя такой. — Я увидел искреннее удивление Вернона. Как же странно, что он меня видел именно таким, ведь я полная противоположность этому образу — не могу ужиться с хорошими девушками, не лажу с детьми, и вообще одиночка. — Теперь ты понимаешь, что это не так. — Улыбаюсь. Может, когда мы были младше, я и был другим, но все изменилось с тех пор, как я заступил на службу в правоохранительных органах. — Может, это можно изменить? — Наблюдаю за ним. Сидит задумчивый, поглаживает заросший подбородок. — Мы с тобой… Целовались. Тогда. — Моё сердце пропустило удар. Конечно, я не тупой подросток и понимаю, к чему он клонит. — Мы держимся за руки, ты позволяешь мне себя трогать, трогаешь меня, но ничего не происходит. Скажи мне, чего ты боишься? — Смотрит, так хищно, с вызовом. Я теряюсь в своих мыслях и обречённо закрываю глаза. — Я… Я не доверяю тебе. — Больно, но честно. Он долго молчит, но смотрит мне в глаза, его губы сомкнуты в тонкую полоску, скулы напряжены. — А ещё я боюсь тебя потерять. — Надо было молчать. Дурак. — Юлисес, — он горько усмехается, — Блин, я же здоров. Мне это не надо. У меня есть, ради чего жить. Именно ты стал моей мотивацией. Именно ты стал моим спасением. — Его глаза краснеют, моё сердце испытывает боль. Хочу прикоснуться к нему. — Неужели ты за год не увидел во мне человека? Живого, счастливого. Я такой только рядом с тобой. — Прости меня, Вернон. — Я встаю из-за стола и подхожу к нему. Он доверчиво смотрит на меня и, не сдержавшись, утыкается лицом мне в живот, скрещивая руки у меня на бёдрах. — Давай я научу тебя доверять мне? — Верн отпрянул. Я выдохнул. Пускай научит меня этому. Хочу вновь стать тем парнем, который мог впустить в свою жизнь ещё кого-то, кроме себя самого. — С чего начнём? — Усмехаюсь, а он встаёт и кладёт свои руки мне на плечи, слегка сжимая кожу портупеи для оружия. — Ну, может, фильм посмотрим? Комедию какую-нибудь. — очаровательная улыбка вновь расцвела на его лице, и я просто не мог не согласиться. Может быть, если я перестану думать, размышлять и бояться то, чего может не произойти, мы сможем стать ближе. Невольно, тот кому я помог, тоже стал моим спасением.