Эпидемия

      Морозные зимние улочки, украшенные рождественскими гирляндами, простирались на многие километры вокруг. Шёл сухой колкий снег. На улице вечерело. И постепенно великолепный старый город погружался во мрак, озаряемый миллионами разноцветных и мерцавших лампочек. Воздух, пронизанный ощутимой прохладой, врывался в легкие, морозил раскрасневшиеся щеки; и легкий пар, скользивший из приоткрытого рта, растворялся следом за точёной хрупкой девушкой, пробиравшейся сквозь толпу жителей и туристов, заполонивших Невский проспект.       Аня шла быстро. Со стороны казалось, будто она мчится навстречу, едва не спотыкаясь и оглядываясь по сторонам; но, на самом деле, это было лишь привычкой. Приучив себя бегом перемещаться по родному городу, и оказавшись там, среди величественных зданий и неподражаемых дворцов, девушка, вот уже который день, все никак не могла остановиться! Восхваляя архитектуру и с обожанием осматривая каждый памятник, каждый камушек, и каждую витрину, Аня мимолетно поправляла рыжие прядки, надоедливо выбивавшиеся из-под тёплой шапки, да поплотнее укрывалась серой шалью, купленной в одном из сувенирных магазинов неподалёку.       Да уж! Зима нынче выдалась морозной! Снежок хрустел под ногами, напоминая о детских светлых праздниках; гирлянды на окнах, мерцания по всюду: на витринах, балконах, уличных фонарях и расписных красками стёклах!.. В преддверии нового 2022 года Аня радовалась как ребёнок своему нереальному счастью, наконец, оказаться в Петербурге. Снова побродить по старым знакомым улочкам. В одиночестве. Девушка устала от работы и бесконечной суеты, и была несказанно рада выбраться на «свободу». Оставив позади свой позабытой богом городок где-то на северо-западе страны, она запрыгнула в плацкарт, махнула родным на прощание и, схватив свой старый саквояж, с удовольствием устроилась у окна. И всю дорогу думала о будущем манящем путешествии. Неведомые дали, дворцы и музеи, горячий ром прямо на улице и живые скрипки у Дворцовой площади. Все они манили молодую мать навстречу своему собственному небольшому одинокому приключению! Не верилось, но, вот, очередной год подошёл к концу. Второй нелёгкий и тяжелый год, наполненный сомнениями и переживаниями.       Улыбнувшись, Аня поправила прическу, на мгновение замерев у витрины с пончиками и, облизнув приоткрытые губы, едва подкрашенные алой помадой, посмотрела на часы: половина пятого. Удивительно, но у неё ещё оставалось время! Вечернее посещение Эрмитажа было запланировано на восемнадцать часов. О, да, только об этом Аня и мечтала! Побродить по пустынным залам уютного мрачного Эрмитажа, когда людей не так много. А туристов из зарубежных стран почти нет.       Неминуемо, но ковид внёс свои коррективы. Повсюду запустили кьюаркод. Никому ненужную вещицу, болтавшуюся в телефоне, но позволявшую спокойной разруливать по музеям и театрам.       «Хм, — подумала Аня, сунув телефон в карман, — хорошо, что я привилась». Ведь, несмотря на страхи и сомнения, она смогла вернуться в Петербург, пройтись по заснеженным улицам, и заглянуть в «родные стены», побывав в самых любимых музеях и дворцах.       Пропустив пожилую пару, девушка с теплотой проводила их взглядом, замерев у одной броской цветной вывески: Big Bald Gallery. — Извините, — пробормотала Аня, засмотревшись на огоньки, обрамившие вывеску, спустя мгновение уже рванувшие назад, вдоль высокого старинного здания.       Невский проспект оказался заполнен. И в летнее время здесь было не протолкнуться, а уж в преддверии новогодних праздников и подавно! Прошмыгнув поближе к галлерее, Аня заглянула в просторный холл. Повеяло теплом, ароматным кофе и… одиночеством?.. Внутри почти не осталось посетителей. До закрытия, судя по расписанию, не более получаса! Что же, отлично! И согреться можно, и побыть подальше от назойливых людей! Сказать по правде, Аня ненавидела столпотворения не меньше, чем грубых неотесанных людишек, так и норовивших столкнуть с места, ну или задеть своими необъятными телесами.       Наверное, поэтому, девушка взяла билет и, с благодарностью приняв из рук вежливой женщины, свой заслуженный стаканчик с кофе, неспешно стащила шапку, позволив рыжим непослушным кудрям растрепаться на плечах. Без четверти пять. До Эрмитажа рукой подать. Значит, можно прогуляться по пустынным залам, да заодно ознакомиться с галлереей. — О-о, — протянула Аня, не спеша двинувшись вперёд.       «По весьма необычной галерее», — подумала она, охватив взглядом сразу две будоражащие фотографии.       “Elevator” — гласила чёрная надпись.       «Лифт», — задумчиво перевела Аня, мысленно порадовавшись тому, что с юных лет изучала английский. По крайней мере, в любимой работе это точно вдруг сыграло на руку!       Отхлебнув немного горячего кофе и неожиданно опалив кончик языка, девушка поморщилась, разглядывая впечатляющие снимки, невольно пробудившие тревогу. Неосознанную и неуловимую, но вполне ощутимую… Казалось, женщину на снимке сначала затащили в лифт, раздели и, вдоволь поиздевавшись, заставили смотреть в камеру под страхом смерти!.. Такое себе зрелище. Замученная и поруганная. Она глядела с фотографии прямо на неё, на Аню, будоража душу и пронизывая кожу до колких мурашек. В ссадинах, вся растрепанная, в черно-белых тонах… Аня тряханула головой и оглянулась, в поисках автора. Знала она не понаслышке, фото-портрет творца всегда находится поблизости. А под ним табличка с именем и краткой зарисовкой-биографией.       Обычная практика, но, казалось, будто бы и не для этой выставки!       Ни намёка на авторство!..       Распахнув тёплую шубу и вздохнув по глубже, девушка мирным шагом прошла немного дальше. Обвела придирчивым взглядом ещё несколько работ, заострив особое внимание на одной из дальних и, наверное, самой интересной фотографии.       Цветные краски. Точно, вот в чем дело! В сравнении с остальными, данный снимок отличался невыразимой контрастностью: игрой света и тени. Замысел автора удался. Расположив работу в конце зала, едва ли не в тени, он лишь привлёк внимание. Девушке натерпелось приглядеться, разобрать детали. Скудное освещение не передавало оттенки настолько же ярко, как черно-белые картинки, зато отлично заигрывало с главным персонажем. Волчья пасть. Хотя, нет, скорее безобразная маска оскалившегося хищника, неряшливо наброшенная на лицо неизвестной модели. Обнаженная, но куда более опасная и завораживающая, она смотрела прямо на своё излюбленное лакомство. Но Ане, по неведомой причине, внезапно показалось, что девушка, бесстыдно выпрямившись на скамье, глядит на неё; склонив голову к столу, сквозь маску зверя.       «Pancakes» — прочла девушка, усмехнувшись.       «То же мне, блинчики!», — подумала Аня, ощутив неприятный холодок на коже.       Кто-то из гостей выставки, покинул темные комнаты. И девушка будто бы осталась одна, наедине со своими мыслями и, не понятно откуда взявшимися, переживаниями. Предновогодняя неделя заполняла все сознание вот уже как несколько дней, что она проводила в Петербурге. Но эта выставка, и этот снимок… Они пробудили внутри нечто странное и потаённое, сокрытое от чужих глаз. Аня обожала все таинственное и мрачное, но, в то же время, радовалась новогодним гирляндам, сочетая в себе два совершенно непохожих мира: чёрное и белое. Это напомнило те самые бесцветные снимки с девушкой в лифте. Они одновременно завораживали, рассказывали свою неповторимую историю и несли скрытый смысл, доступный лишь ценителям и знатокам художественной съемки; но, в то же время, пугали до жути, заставляли призадуматься об их создателе. Что было в голове у человека, намеренно срежиссировавшего подобную «сцену»?..       Чего только стоила одна «Волчья пасть». — Не блины, — прошептала Аня, неподалёку разглядев и портрет автора, — точно, не блины.       Допив свой кофе, девушка отвернулась от притягательного снимка, и, вздохнув, беззвучно, почти на цыпочках, подошла к стенду с информацией.       «Норман Ридус, — гласила гордая надпись, выполненная простыми чёрными буквами, — художник, фотограф, американский актёр». Понятно. Аня узнала «творца» по неряшливой прическе и не менее потрёпанной одежде. Снимок тоже, о чудо, был черно-белым, так что подчеркнуть достаточно деталей не удалось: лишь выразительный взгляд, бородатое лицо и длинные пряди, прикрывавшие скулы.       «Удивительно, и что он позабыл в Петербурге со своей выставкой?», — подумала Аня, теребя пальчиками пустой пластмассовый стакан. Однажды она видела актёра в каком-то фильме, и смотрела несколько серий одного популярного сериала про зомби, но особо никогда не увлекалась. Наверное, подобная тематика была не для неё, или просто руки не дошли?.. Вздохнув, Аня отвернулась, вытащила телефон и, распознав имя сестры на дисплее, поспешила ответить. — Привет! — тихонько заговорила девушка, побоявшись помешать посетителям выставки. Всего-то пара человек, но Аня не желала выделяться. — Как ты? Смотрела новости? Что у вас там происходит?       «Мама, мама! — послышалось издалека, и на сердце у Ани потеплело. — Хочу поговорить с мамой!» — Все отлично, — удивилась девушка, поправив шарф и мельком выглянув в окно, — людей на Невском много. Вот, иду в Эрмитаж, а вы как там? Дашь трубку Ульяне? — Нормально, уже отвлеклась на мультики, — послышалась возня, а следом отдаленный голос сестры: — Уля, будешь говорить с мамой? — Мама, я тебя люблю! — закричала девочка, но трубку так и не взяла.       Аня улыбнулась, прислонившись к подоконнику. — Она… — Да, я слышала, не повторяй, но передай, что я тоже очень ее люблю. Так, что там, в новостях?       Намотав рыжую прядку на пальчик, девушка снова посмотрела на фотографию в мрачном углу. Волчья пасть и по сию минуту не отпускала ее душу. Предвестник беды?.. Но что же страшное могло произойти в таком чудесном месте?.. Аня не доверяла новостям. И не смотрела телевизор. — Говорят о нарастающих беспорядках в спальных районах, а ещё о новом штамме вируса, ну ты помнишь. — Ерунда, — немедля отмахнулась девушка, на всякий случай ещё разочек осмотревшись.       Люди сновали туда-сюда, а «Волчья морда» дышала в спину. Анне даже стало не по себе! Опять. — Все в порядке, смотри по меньше телевизор, Светик, а то от переживаний кровь носом пойдёт.       Рассмеявшись, совсем тихо, даже приглушенно, Аня попрощалась с сестрой, немедля приблизилась к понравившемуся снимку и, запечатлев на память, встрепенулась, разглядев время на циферблате. Семнадцать двадцать пять! Выставка закрывалась через пять минут, а билет в Эрмитаж оплачен на восемнадцать ноль-ноль! Стоило поторопиться!       Запахнув шубу, да натянув шапку на голову, Аня в последний раз бросила заинтригованный взгляд на маску волка и, ухмыльнувшись себе под нос, выскочила на морозный воздух.

***

      Аня ловко пробиралась между людьми, торопилась навстречу своему старому-доброму «другу», даже не поглядывая под ноги! Только вперёд, и ни шагу назад! Воодушевленная и счастливая, неслась по заснеженной площади, наслаждаясь мягким снежком и первыми сумерками, окутавшими Петербург и Дворцовую площадь. Настоящая массивная ель, украшенная в ретро-стиле, усыпанная тысячами огней, мерцала прямо перед ней!.. Она возвышалась высоко над головой, вытесняя смятение и предчувствия, заполняя душу ответной радостью и трепетом перед ним!.. Главным музейным комплексом в России, и не менее значимым во всем остальном мире. Пленительный свет десятков окошек приветливо зазывал навстречу, а приятная живая музыка, расползавшаяся по Дворцовой площади, напоминала прошлогоднее мини-путешествие и первое посещение театра.       Погрузившись в мысли и приятные воспоминания с головой, Аня включила любимую музыку, забежала в ворота, пропустив мимо ушей отдаленный шум сотен полицейских машин. Она не расслышала ни громкий голос, донёсшийся из рупора, не обратила внимание на озадаченных прохожих, с интересом высыпавших на набережную. Аня шла навстречу своим чувствам. И, очутившись в просторном светлом холле, бегом сбежала в гардероб, находу стащив с себя и шубу, и шапку, и даже невесомую, но такую тёплую, шаль!..       Внутри было тихо. Играла приятная музыка. Одни посетители не спеша раздевались, другие, наоборот, готовились покинуть музей и двигались к выходу. Ну, а у Ани все только начиналось!       Расправив плечи и мельком взглянув на своё отражение, девушка поправила макияж и, забросив маленький рюкзачок за спину, расплылась в счастливой улыбке, подхватив ткань тёплой юбки.       Мечта сбылась. Ожидания были оправданы. Аня добралась!       В парадных залах витал ненавязчивый аромат обеззараживающего средства. Смотрители, в основном, старенькие бабушки, бродили тут и там, внимательно поглядывали на редких посетителей, внимательно следили, как бы кто не стащил маску, ну, или, ненароком, не прикоснулся к шедеврам искусства.       Вооружившись телефоном, Аня зачарованно прошла в портретную галерею Романовых и, расположившись на уютной скамье, с наслаждением вздохнула, ощутив себя как дома. Наверное, из всего громадного музейного комплекса, это было любимое место. Люди там не задерживались, проходили мимо, разглядывая портреты; и освещение было подобрано удачно: ненавязчивые лампы; скрип паркета под ногами, отдаленные голоса и тишина. Вот зачем Аня наведалась в Эрмитаж под вечер в среду, всего за неделю до Нового Года. Ей не терпелось посидеть одной, послушать музыку или написать очередное радостное стихотворение!.. В последние месяцы настроения не было. Девушка устала от работы. Да, она была любимой, но тяжёлой. Все время на ногах, все время увлечённая заданиями!.. Девушка только и мечтала о заветном отдыхе, и, как ни странно, обрела покой среди старинных стен во дворце.       Сделав парочку снимков и выложив в Инстаграм, Аня полистала ленту и, вновь заметив то самое фото: волчью маску на девушке-модели, облизала губы, в недобром предчувствии. Как странно. Казалось, именно там, среди роскоши и величия, в свете приглушённых старинных люстр, она вдруг позабыла о проблемах; поставила прежнюю жизнь на паузу!.. Но этот снимок… Должно быть, глубоко он забрался в душу, раз уж при едином ненавязчивом взгляде, захотелось вновь и вновь разглядывать по сути отталкивающее зрелище!..       «Дурацкая Волчья пасть!», — вознегодовала Аня, закрыв ленту и улыбнувшись портрету Александры Фёдоровны, изящной и прекрасной супруге Николая первого.       «Вот уж точно, всяко лучше странной галлереи».       Посидев недолго и вдоволь насладившись тишиной и спокойствием, Аня медленно прошла чуть дальше, через тронный зал к Малахитовой комнате. Следующая дверь, небольшая и двустворчатая, вела в покои Александры Фёдоровны — ещё одна тихая гавань. Среди белоснежных стен, обвешенных картинами, тусклый тёплый свет, исходивший от высоко подвешенных люстр чем-то напоминал солнце на закате: такое же ласковое и чарующее.       Удивительно, но там совсем не было людей! Ни души!.. Смотрители комнат тоже куда-то подевались… Странно. Обычно ни одна из сердобольных старушек не оставляла свой любимый стул.       Нахмурившись, девушка выглянула в окно: яркие сирены привлекли внимание. Кортеж из скорой помощи промчался прямо вдоль набережной, усыпанной людьми!.. А откуда-то из недр коридоров, раздался неожиданный обрывистый крик! — Господи! — воскликнула Аня, и эхо разнеслось по пустому помещению.       Паркет заскрипел под ногами, и занавески всколыхнулись. Вспыхнув, точно свечка, девушка почувствовала, как щеки ее запылали, впрочем, как и уши уже через мгновение. Сердце заколотилось в груди!.. Никто и никогда не кричал в Эрмитаже. Обернувшись, и разглядев людей вдалеке анфилады, Аня снова нацепила рюкзак на плечи, направившись строго в противоположную сторону.       Спокойствие и радость как рукой сняло! Немедля вспомнились слова сестры, а ещё, прямо за окном, промчались сразу пять или шесть полицейских машин!.. Да и людей было много!       Что-то случилось, и девушка обеспокоено бросилась через пустынный тронный зал, прямиком к парадной лестнице.       На пути повстречались ещё люди. Такие же растерянные и ошеломлённые, они почти бегом обогнули портретную галерею и, опередив, немногим раньше спустились вниз по Иорданской лестнице.       Наверное, это и спасло Ане жизнь в самый первый раз!..       Помешкав у позолоченных дверей, она вновь услышала крики, но теперь куда ближе и отчётливее!.. Выронила аудиогид, едва не лишившись сознания, испытав дикий потаённый ужас. Невероятно, как же быстро счастье и спокойствие сменились страхом и тревогой! Это были люди. Они кричали. Там. Внизу. А девушка, дрожа, на полусогнутых ногах, только и смогла медленно приблизиться к мраморным перилам. — Что… — прошептала она, распознав одно огромное багряное пятно, расплывшееся неподалёку от туалетной комнаты внизу, прямо под лестницей!..       Вблизи белоснежной вазы, грязно-вишневого цвета, будто бабушка в детстве разбила банку свежего густого варенья!.. Вот только это было не оно. Не варенье!..       Кровь. О, ужас, Аня поняла, что это точно кровь! — Нет, что вы делаете?! — завопила женщина внизу.       Раздался хлопок.       И Аня медленно осела на пол, ухватившись пальцами за прохладные перила. Увидала, как один из рослых мужчин, с ног до головы перепачканный в крови, схватил женщину за щиколотку и, со всей дури замахнувшись, ударил несчастную головой о ту самую мраморную вазу!..       Аня едва сдержала крик, хотя, один несчастный звук все-таки сорвался с побледневших губ. Огромные голубые глаза распахнулись шире, и кровь отлила от лица, выпучив тоненькие венки на белоснежных щеках. Мужчина зарычал. Расслышал тихое сопение и, запрокинув голову, увидал ее!..       «Нет», — вспыхнула девушка, прижавшись лбом к прохладному камню.       Но не сдвинулась с места. Прошло не меньше пяти секунд, показавшихся вечностью, прежде чем она смогла двигаться!.. Аня разглядела багряно-алые глаза, выпученные и безумные; увидела звериный оскал на бородатом лице!.. Кусочки плоти торчали прямо изо рта!.. А шея и руки, — по сию минуту сжимавшие мертвое женское тело, обмякшее на полу в луже крови, — покрыты глубокими ужасными язвами!.. Незнакомец был обезображен. Весь! С головы до пят! Каждый сантиметр его кожи оказался истерзан страшными гноящимися отметинам!.. Как в фильме ужасов, вот только наяву!..       Аня оторопела. Она не могла ни то, что двинуться, а даже кричать!.. Уставилась на страшную перекошенные морду, издали напомнившую то самое фото! Волчья пасть! Теперь он посмотрел прямо на неё. Мужчина будто заглянул в душу, навёл шороху и перетормошил внутренности одним только безумным взглядом! А потом, бросив тело истекать кровью, шагнул было на ковровую алую дорожку, устланную на лестнице!..       «Бежать, — подумала Аня, — надо немедленно бежать!»       Мгновение, и изуродованный мужчина откликнулся на вопль внизу. О, боже, внезапно, ей вдруг снова повезло!       Спохватившись, девушка на коленях отползла от искусных перил, привстала и, едва не поскользнувшись на мраморной плитке, со всех ног рванула назад. Ошарашенная и шокированная, понеслась вперёд по анфиладе бесконечно огромных тронных и парадных залов, мимо портретной галлереи, прямиком к Малахитовой комнате. Аня запомнила — там были люди. Нормальные люди!.. — Уважаемые посетители государственного музея Эрмитаж, просим вас пройти вниз по церковной лестнице. Не спускайтесь по главному выходу. Повторяю, не спускайтесь по главному выходу.       Оглушительный хлопок раздался где-то за спиной, и Аня почувствовала, как дрогнули стены. Небо за окном озарили разноцветные блики!.. И вновь пронеслись пожарные автомобили, сразу следом за полицией!       Сирена разлилась по городу. Казалось, будто бы она заполнила собой каждый уголок! Заглушила дыхание и эхо шагов, раздававшееся тут и там!.. Преодолев большую часть пути, Аня прижалась к стене в одном из дворцовых залов, прислушалась к биению сердца. Прикрыла глаза, без устали подрагивая. Она не понимала, что произошло. Тогда ещё не до конца осознавала — Эрмитажу, как и Петербургу, вдруг, пришёл конец!.. И больше никогда не будет галлерей, картин и старинной утвари. Скоро ничего не будет!.. Впрочем, как и большинства людей.       Выхватив телефон из кармана, девушка уменьшила звук, попыталась подключить наушники, но не смогла побороть дрожь в собственных пальцах!.. Сглотнув подступившие слёзы, она открыла ютуб и щёлкнув на первые попавшиеся новости, беззвучно расплакалась, наблюдая страшные душераздирающие картины: повсюду бегали люди, а за ними, прямо по Дворцовому мосту, неслись полуголые мужчины и женщины. Нет, они не были нормальными!.. Нет, наоборот, напоминали страшных изуродованных монстров! Почти таких же, как внизу, у Иорданской лестницы!..       «Появились странные люди, — озвучила мысли одна из ведущих срочного выпуска новостей, — они покрыты странными ожогами и ведут себя агрессивно. Пока не ясно, едят ли они людей, которых убивают. Власти страны и всего мира призывают жителей запереться в квартирах, погасить свет и вести себя как можно тише. Подобные вспышки зафиксированы сегодня и в малых городах России, а также в Европе и США. Границы закрыты. Объявлен режим чрезвычайной ситуации. Ни в коем случае не покидайте дома. Будте осторожны!»       Прикрыв глаза, Аня ещё несколько минут простояла вблизи портретной галереи. Не в силах поверить истине, внезапно свалившейся на мир; да не разобравшись толком в ситуации, опасливо выглянула за дверь, попыталась осмотреться и, завидев вдалеке грозного на вид мужчину, всхлипнула, сунув телефон в кармашек пиджака.       Он увидел?..       Внезапно моргнул свет.       Аня попятилась назад, обогнула несколько стенок с картинами, и, затаив дыхание, снова посмотрела назад, прямо через анфиладу. Незнакомец все ещё стоял. В свете мерцавшего света, нагнетавшей тишины и отдаленных голосов вперемешку с сиреной, он выглядел устрашающе жутко!.. Не двигался с места! Совсем! Словно ждал удара иди громкого звука!..       Едва дыша, Аня стала медленно отдаляться в сторону Малахитовой комнаты и, почти добравшись до тронного зала, заметила, что его нет!.. Мужчина исчез! Буквально растворился на месте!..       А следом, свет моргнул в последний раз. И погас.       Совсем!..       Необъятный тронный зал, в мгновение ока, опустился в беспроглядную тьму.