Эпидемия

      Аня не шелохнувшись просидела на кушетке минут десять. Осматривалась вокруг, впитывая каждую деталь и всякую мелочь, изучая внимательным взглядом множество полочек с лекарствами. Улыбчивая и приятная мед сестра бережно обрабатывала ранки на ладошках, подтвердив, что это всего лишь обморожение, и она не опасна. Какая радость! А то все эти взгляды… Аня хорошо запомнила, как шла по коридору, и все вокруг: взрослые и дети, смотрели на неё; наверняка, боялись, вдруг она одна из них?..Тех самых тварей, рыщущих на улицах!.. Болезнь распространялась слишком быстро, а там, за прочными стенами, казалось, люди в безопасности.       Дети и старики. Мало мужчин. Одни медсестры и пацаны с оружием, совсем молодые, такие как Миша. Они-то и ружьё правильно держать не умели. Что уж говорить о защите. Ладно хоть здание оказалось крепким. Отличное место, чтобы переждать. Прийти в себя, отоспаться и поесть как следует. А потом?.. О, что же будет потом?       Никто не знал.       Никто.       Получив медицинскую помощь, Аня отблагодарила девушку, прошла вперёд по узкому коридорчику и, оказавшись в просторной светлой гостиной, взволнованно осмотрелась. И правда, вокруг лишь старики и дети. Много детей: от мала до велика. Они шумели и носились вокруг красивой искусственной ели, установленной посреди огромного длинного помещения. Играла приятная музыка. Так сразу и не скажешь: на дворе конец света. Удивленно оглядевшись и замерев у плотно зашторенного окна, Аня аккуратно приоткрыла затемнённый закуток и, увидав загребущие окровавленные пальцы, хватавшиеся за доски меж щелями, немедля отошла подальше. Озноб прошиб исхудалое тело, волоски на руках, ногах и на голове будто бы приподнялись, заставили девушку поёжиться и, пристальнее осмотревшись, плотнее стиснуть куртку в руках.       Дети весело смеялись. Свет горел. Так ярко!.. Словно и не по настоящему! Люди улыбались, как будто бы и не слыхали о неистовом кошмаре, заставившим бежать из Петербурга в поисках укрытия!.. А там, совсем близко, всего лишь за какой-то стеной, и окнами, забитыми досками, разгуливали они! Зараженные… Нереальный сюрриалистичный кошмар. — Они не должны бояться, — спокойно рассказала Полина, возможно, уловив изумленный взор Ани. Или же, заметив, как она озирается вокруг. — Ночью даже наверху слышны возня и топот. Мы отправляем детей спать уже за полночь, чтобы скорее засыпали. Чтобы не слушали и не видели этих уродов на улице. — Шум привлекает заражённых, — протянула Аня, спрятав перебинтованные пальцы в недрах многочисленных складок своей смятой куртки. — Поэтому окна заколочены. — А люди?.. Вы как-то патрулируете здание? Что там, — Аня указала на закрытые смежные двери, — почему закрыто правое крыло? — Спасли не всех, — шепотом ответила Полина, скосившись на заставленные створчатые дубовые дверцы. — Трупы сложили неподалёку. Здесь не больница. Морга нет. — Зараженные?..       Аня округлила глаза, невольно вздохнув с облегчением, заметив Метта, Нормана и Эмму, тоже появившихся в просторном зале. — И жертвы — тоже. — Посмотрев на малознакомую девчонку сверху вниз, Полина поджала губы и, подозвав остальных рукой, негромко сказала: — Идем, вы, должно быть, голодные. На тебе живого места нет. Паршиво выглядишь. Поешь, а потом тетя Зина покажет, где у нас тут ванная и туалет. На втором этаже, недалеко от спален. Сможете передохнуть. — Спасибо, — шмыгнув носом, Аня отблагодарила. Шагнула к столу и, натянуто улыбнувшись детям, попыталась пригладить растрепанные волосы. Вышло не очень. Да уж, в шампуне и мыле девушка нуждалась куда больше, нежели в еде или бессмысленной болтовне на ночь глядя. Недоверчиво оглядевшись, Аня вздохнула, уже в который раз бросив хмурый взгляд на заставленные двери в противоположной стороне зала. Что бы это ни было, девушка нутром чуяла: добра не жди. Да, место неплохое. Да, много детей и еды, есть оружие, но… Аня сама не понимала, и объяснить не могла, однако ощущала отчетливое предчувствие беды. Она была одна против всего мира! Да, с кучкой малознакомых людей, но, несмотря ни на что, по прежнему одна. Ох, лучше бы осталась дома. Лучше бы никуда не уезжала!.. Но что теперь уж горевать?.. Дело сделано. Телефон разряжен. И связи нет. Ничего нет. Только и осталось надеяться. Думать и гадать, а увидятся ли они когда-нибудь снова? Она и Уля? Она и Света?..       «Черт!»       Столько мыслей в голове, и ни единого решения. Ни единого ответа! Только страх, и безуспешные попытки оставаться сильной. В одиночестве.       Аню это сильно удручало, но она не сдавалась. Уселась за столом поудобнее, схватила вилку и, наложив немного варёного картофеля, прожевала небольшой кусочек, наверное, лишь тогда осознав, насколько голодна. — Вареный картофель с луком, — поделилась пожилая приветливая женщина, улыбнувшись и пододвинув тарелку с огурцами и помидорами, — поешь, деточка, уж слишком ты худая. — Спасибо.       Смущенно опустив взгляд, Аня обернулась и, махнув вполне себе радостному Метту, поманила ладошкой, пригласив присоединиться к столу. Никто не возражал. Даже Норман. Отыскав Джинджер взглядом, он успокоился. Значит, все в порядке. Значит, их не разделили. И, кажется, ещё и накормят! Так, может, не такая это была и плохая идея: задержаться в санатории ненадолго? — Хм…       Оглядевшись и бросив куртку на единственный свободный подоконник, остальные были плотно зашторены, — видимо, кто-то очень не хотел, чтобы свет проник на улицу, но это не уберегало от заразы, они слонялись там, кружили вокруг здания, и, с наступлением ночи, были крайне опасны, — Ридус обкусал последний ноготь на большом пальце и, незаметно сплюнув на пол, облизал губы, потеребив редкую бороду. Не ускользнула от его внимания и та самая заставленная дверь. Первым делом бросились в глаза неряшливо приколоченные доски. Казалось, забивали наспех, на краях остались зазубрины и, вроде бы, кровь… Точно!       Запекшиеся пятна. Присев за стол и немного поглазев назад, Норман неглубоко вздохнул, переключив внимание сначала на еду, а потом, уже схватившись за вилку, и на своё запястье. Минут десять назад, когда Аню уже выпустили из медицинского кабинета, у каждого из них взяли немного крови.       «На всякий случай», — ответила зеленоглазая медсестра, на вполне себе резонный вопрос: зачем нужна кровь? Но Ридуса ответ не устроил. На какой это ещё случай? Хотят проверить, заражены ли они? Тут достаточно простого мед осмотра. В крови толку нет. Или они о чем-то не знали?.. «Всяко лучше, чем на улице», — подумал Норман, и даже кивнул в подтверждение своих слов.       Еда, тепло, защита. Чем не идеальное место? Особенно для них, после всей этой беготни и пряток в старом доме. Надо же, прошло всего пять дней, но казалось, будто бы вся вечность. И больше им не выбраться из этой проклятой страны. И никогда не оказаться дома.       Чем больше Норман думал об этом, тем яснее понимал: все изменилось. Непоправимо покатилось к хуям собачим. Все, что они когда-либо любили. Все, что ценили. Все это было не вернуть. Больше нет.       И той же ночью, приняв душ и оказавшись в отдельной постели, на третьем этаже главного корпуса, он никак не мог уснуть. Слушал отделённые голоса, раздававшиеся прямо там, на улице. Пытался закрывать глаза и представлять, будто бы ложится дома, но, нет, Дианы не было под боком, и Нова не спала в своей кроватке. Все пошло к черту. Да и он сам — тоже. Вот такой вот не самый радостный финал, под старость лет забыться в одиночестве в дремучей северной стране. Да и, к тому же, не понимая ни слова на чужом языке. Права была Эмма — это грубые наречия. Ему уж точно было не выговорить, даже если бы и захотел.       Присев на кровати и оглядевшись, Ридус наспех натянул растянутую футболку, и, призадумавшись, вдруг услыхал странную возню где-то там, в недрах коридоров. Возможно, за дверью? Бесшумно вскочив на ноги и босиком скользнув по ворсистому ковру, он вышел из небольшой комнатушки довольно вместительного семейного номера, — четыре спальни, душевая и гостиная, там-то их и разместили, поближе друг к другу, и подальше от остальных, — прижался ухом к хлюпкой дверце, и, лишь убедившись: там все тихо, вдруг заметил тень у окна. Аня стояла неподалёку, скрестив руки на груди, и смотрела куда-то вдаль, то ли на лес, то ли на крыльцо. Не важно. Она тоже не спала. Наверное, нервничала, или расслышала шум?.. Кто знает.       Норман выпрямился. Постоял немного и, вновь уловив непонятный скрежет, доносившийся будто бы из недр здания, опасливо приблизился к занавескам, не хило напугав Аню. — Тоже слышишь это?       Простой вопрос, без какой либо претензии на оригинальность, но девушка, настороженно прислушиваясь и разглядывая заражённых, как-то странно застывших на местах, прямо там, под окнами, никак не ожидала, что к ней внезапно кто-то присоединится. Вздрогнув и обернувшись, она прижала ладошки к груди, и рыжие влажные волосы беспорядочно разметались по плечам и лицу. — Боже! — выпалила Аня, присев на подоконник и подмяв края белоснежного халата под себя. — Ты… Ох, что, не спится? — Под такие звуки не уснёшь, сама же здесь стоишь, — Норман пожал плечами, хотя реакция и позабавила. — Да уж, мороз по коже!.. Хотя, чего таить, другие спят без задних ног. — Везучие и беззаботные бедолаги.       Выглянув в окно и тоже заметив странных тварей, подозрительно медленно передвигавшихся во дворе, Норман приподнял брови, в недоумении прошептав: — Это что ещё такое?.. — Не знаю, но очень напоминает тот коридор на нулевом уровне Главного Штаба, помнишь? Те полу люди-полу животные, они как будто спали на ходу. Кто знает, может и у них заканчиваются силы? — Или, пока раздражителя нет, эти твари выжидают. — Реагируют на свет и звуки?.. Но, тогда, если они не шумят, кто издаёт всё это?..       Встревоженно приоткрыв окно и поёжившись на морозном ветру, Аня сглотнула, прислушавшись. Ничего. Ни звука!.. — Погоди-ка, Джинджер, — осторожно отодвинув девушку от подоконника, Ридус подхватил мокрый снежок с шаткого карниза и, вылепив вполне себе увесистый комок, добавил: — Сейчас проверим. — Что ты… О, боже…       Мгновение, и меткий бросок угодил точно в цель! Аня только и успела ахнуть, как снежный мячик ударил одного из заражённых прямо по голове! И тот, огрызнувшись, встрепенулся, ринулся на свет, пробиравшийся сквозь заколоченные окна; расшибся насмерть спустя всего несколько попыток с разбегу пробраться за стены прочного здания. Несчастный упал на спину, пробудив и остальных, явив следом страшные глубокие хрипы и крики. Люди или уже нет, Аня не знала, зато отчетливо видела: они очнулись! Заметались по расчищенной дорожке вдоль высокого забора, в поисках добычи, но так ничего и не нашли. По ночам территорию никто не патрулировал. Даже с крыш. — Бинго, — заключил Норман, прикрыв ставни и, сунув замёрзшие руки в карманы, посмотрел на встревоженную Аню.       Она стояла там, тоже босая и напуганная. И, судя по всему, совсем не чувствовала себя в безопасности. Как и он. — Здесь… — заговорила девушка. — Не так уж и спокойно, — закончил Ридус, кивнув, — да, заметил. — Нет, это место может быть хорошим укрытием, но я, почему-то, совсем не чувствую себя в безопасности, ты это ощущаешь? — Ещё бы.       Они, наверное, впервые посмотрели друг на друга понимающим взглядом, без издёвок и пустых насмешек. — Я тоже чувствую это, но выхода нет. Вздохнув, Аня шмыгнула носом, кивнув. — Оружие при себе? — Конечно, — Норман указал на задний карман своих джинсов, — но пока не будем торопиться. Посмотрим, поймём, что к чему. Хотя бы придём в себя. — Да, после душа мне заметно полегчало, да и тебе, вижу, тоже.       Аня улыбнулась, отвернувшись от окна. Смотреть на мечущихся заражённых ни сил, ни желания не было. Впрочем, как и на Ридуса. Но, что поделать, раз уж они теперь стояли вместе посреди мрачной гостиной и всерьёз обсуждали какие-то совместные планы на будущие дни. Бред, да и только!.. Но он не лукавил и не смеялся. Да и голос звучал вполне серьезно. Удивительно, неужели они, вдруг, смогли договориться, вместе, хоть о чем-то?.. — Иди спать, скоро рассветет. Может, сможем осмотреть здание и понять, точно ли нет ещё какого входа. Ведь, где-то же днём эти твари прячутся от ультрафиолета. — Да, идея неплохая, ибо то крыло… — Что? — Ридус настороженно глянул на девушку. — Полина сказала, что там они оставили тела тех, кто не успел… Не успел вовремя выбраться. Все эти дети и старики могут быть в опасности, как и мы. — Проверим.       Он сказал это твёрдо. Без раздумий. Без явного страха. И Аня, невольно ощутив уверенность в мужских словах, выдохнула с явным облегчением. Могла ли она положиться на него?.. Могла ли попытаться? — Нам все равно деваться некуда, — добавил Норман, снова глянув за толстые стекла.       Как раз в ту самую минуту, когда девушка, подобно тени, — той самой, что он увидел на стене мгновение назад, — прошмыгнула к своей двери и, обернувшись, да глянув мужчине вслед, тихонько подтвердила, едва слышно вымолвив: — Да, теперь точно некуда.

***

Одну неделю спустя.

31 декабря 2021 год

      Дни тянулись медленно. Аня, даже несмотря на приближение своего самого любимого праздника, никак не могла смириться с мыслью, что мир неминуемо изменился, и все, что было дорого, обратилось вспять; кануло в прошлое. Возможно, навсегда. Связь не работала. И телефон удалось зарядить только один раз. В общем зале. В спальнях электричества не было. Только свечи и лампадки. Полина экономила батареи. Зажигала люстры с первыми сумерками лишь на первом этаже. И все вокруг, по неведомой причине, подчинялись ей. Особенно пацаны. Молодые и амбициозные, но ещё слишком «зелёные», чтобы драться. Так думал Норман. И Метт соглашался. А Эмма в этом мало понимала. Отмалчивалась и наслаждалась спокойной жизнью, пусть и не в дорогом отеле, зато сытая в тёплой постели, иной раз посещаемая Ридусом.       О, нет, он не стеснялся. Да и с какого черта? Если уж хотелось, зажимал ее и в коридоре, и наведывался в спальню. Только вот к себе не пускал. Раз уж невтерпёж — нужно трахаться. А, уж, если нет — пиши пропало. Эмма получала резкое: «не сегодня», и разочарованно отправлялась в свою комнатку. Почему она шла на это? А кто ж знает?! Видимо, давненько была влюблена в него, и довольствовалась толикой внимания, или же брала от жизни все, в том числе и это?.. Похуй. Норману точно было наплевать. Все прежние заботы и нравственные мысли куда-то испарились. Днём он старался не думать о родных, затерянных где-то там, в шести-семи тысячах миль от Санкт-Петербурга, а ночами, когда совсем уж становилось невмоготу, отправлялся к Эмме, в безуспешных попытках заглушить свои потаенные, недоступные никому, страхи. Получалось, но ненадолго. Ридус чувствовал себя редкостной мразью, вспоминая, как в последний раз, после очередной ссоры с Дианой, просто уехал на пару ночей в Вегас, где отлично развлекался, а потом сразу сел на самолёт и оказался в России. Они даже не поговорили толком. Ничего не обсудили. Но кто же знал, что на мир обрушится очередная эпидемия? Да ещё такая страшная и неконтролируемая?..       По радио транслировали последние новости. Ничего утешительного. Норман не понимал почти ни слова, но Аня, его незаменимая палочка-выручалочка, переводила; держала в курсе последних событий. Оказалось, что правительство покинуло Москву, и вскоре город, точно как и Петербург, подорвали. Люди, те немногие, кому удалось вырваться, хлынули в деревни и сёла. Но заражённых меньше не становилось. Оказалось, что они вполне себе неплохо переносили холод. В тех случаях, когда обычный человек получал обморожение и умирал, подвергшийся неизвестному вирусу, не только выживал, но и вполне себе держался на ногах; хранил агрессию, мог запросто напасть на обессиленного здорового мужчину и, вцепившись пальцами в кожу, разорвать в клочья. — Откуда столько силы? — спросил Метт однажды.       Но Аня лишь пожала плечами. Она понятия не имела, в чем дело. И как со всем этим бороться. Была уверена лишь в одном — нельзя сдаваться. Ради дочери и сестры, к которым девушка ещё планировала вернуться.       Однажды.       Семь долгих, но вполне безопасных и сытых дней, они провели взаперти. На улицу не выходили. Даже днём. Полина сразу заявила, что покинуть санаторий можно будет только лишь убравшись восвояси. Чужаков они не приветствовали. Аня это понимала. А также знала: то, что их приняли — сродни небывалому везению. Находиться под защитой, за тяжелыми дверьми и в тепле — это ли не удача? Да и наткнуться на парней посреди леса. Что это было, если не судьба? Однако Норман не разделял эту точку зрения. Все в том месте казалось ему каким-то странным и навязанным: от никому не нужных правил, до поведения стариков, женщин и детей, а, порой, и самих парней. Они сидели там, как у бога за пазухой: в тепле и безопасности; игнорировали странные звуки, доносившиеся поздней ночью и по утрам откуда-то из глубин неисследованной части здания. Хотя, быть может, намеренно не замечали?..       Норман старался не думать об этом. Улыбался детям, немедля вспоминая дочку. И даже оставил автограф одному из совсем юных пареньков. Аня молчаливо наблюдала за этим, иной раз приподнимая брови и безмолвно удивляясь. Неужели, его, и правда, узнавали все, кроме неё? Почему она мало что слышала о, казалось бы, известном американском актере? Хотя, возможно, именно поэтому Аня и не воспринимала его как-то по особенному. Для неё он оставался обыкновенным мужчиной, с которым не заскучаешь, но и не проведёшь достаточно много времени наедине в одной комнате. Слишком уж душным он казался, напыщенным и себе на уме. Чего стоила только лишь одна связь с Эммой. Разумеется, Аня не совала нос в чужое дело. Да и не ей было судить. Хотелось им сношаться — ради бога. Девушка лишь накрывала голову подушкой, не желая слушать приглушенную возню в соседней комнате.       Частенько Аня засиживалась в библиотеке: небольшой прямоугольном помещении на первом этаже, заставленном стеллажами с книгами. Она читала легкую литературу, хотя всего недели две назад и не посмотрела бы на современную прозу. С детства девушка обожала Стивена Кинга и Эдгара По, однако, в следствии недавних умопомрачительных и кровавых событий, поменяла взгляд на некоторые, казалось бы, совершенно обыденные вещи. Ужасов теперь и наяву хватало, а вот непринуждённой лёгкости — как раз-таки, нет. Делать днём, да и ночью, собственно, в санатории было нечего, вот она и зачитывалась современной литературой, в надежде сбежать от реальности; и на какое-то непродолжительное время, углубляясь в очередную историю, даже удавалось позабыть о реальности! Жаль, что ненадолго! Аня читала от корки до корки по одной книге в день. Начинала с раннего утра и не выползала из библиотеки до самого ужина. О, нет, она не скучала по пустой болтовне Эммы и угрюмым взглядам Нормана. Наоборот. Отдыхала, ибо знала, вечером они все вновь усядутся в гостиной и будут слушать радио. Все начнётся сначала. — Извините, можно спросить?       Аня сидела за книгой у забитого наглухо окна и была увлечена историей, когда, внезапно, расслышала негромкий мужской голос поблизости. Отрываться от чтения не хотелось, но парень, появившийся в библиотеке, явно обратился к ней. Больше никого поблизости не было. Все готовились к празднику. Ну, не абсурдно ли?.. — Да, что? — Аня опустила книгу на колени и посмотрела на высокого молодого парня, не старше двадцати. — Мне друг сказал, что с вами иностранец, актёр, Норман Ридус. Я не приглядывался, чтобы не показаться навязчивым. Но, это, правда, он?       Выслушав, Аня закатила глаза, глубоко вздохнув. Ну что ей было с этим делать? Ведь парень оказался далеко не первым, кто, вдруг, заговорил об этом. — Да, это так, но тебе лучше с этим не лезть. — Ахренеть! — воскликнул парень, нарушив бесценную тишину, которой так дорожила Аня. — Да если с нами Дэрил Диксон, то и апокалипсис не страшен!       Он явно восхищался и пребывал в неконтролируемом возбуждении от новости.       «Чушь какая», — подумала Аня, устав немного от бесконечной суеты.       Она хотела читать! Книгу! Не вспоминать о том, что снова повторится за стенами, только лишь стемнеет!.. Аня хотела побыть в одиночестве, чтобы не думать о дочери и сестре! — Вы можете познакомить нас?.. — Ох, подойди к нему сам, м-м?.. — предложила Аня, уронив голову на спинку мягкого кресла. — Раз уж фанат, действуй. — Но я не знаю английский, как же я это сделаю?..       «Точно!»       Аня вскочила на ноги, ринулась к стеллажам и, обнаружив сразу два англо-русских словаря, один сунула в руки удивленному парню, а с другим вышла из библиотеки и, отыскав Нормана взглядом неподалёку от праздничного стола, — ну, конечно, вкусная еда, и он тут как тут! — вручила небольшую книжицу. — Что это? — Ридус прожевал кусок говядины, обхватив широкими пальцами старенький переплёт. — Это называется: словарь! — ответила Аня, улыбнувшись и кивнув следом, как раз в ту самую минуту, как парень вышел из библиотеки. — Вон там ещё один фанат. А с этим ты сможешь изъясняться. Я тебе не переводчик и не персональная помощница. — Да ну?.. — Норман приподнял брови, кривовато улыбнувшись. — Ух ты.       Повертев потрёпанную книгу в руках, он даже не посмотрел на паренька, только и сунул словарь подмышку, с удовольствием отхлебнув добрую половину стакана с вишневым компотом. — Предлагаешь изъясняться на русском? Я пробовал однажды, когда был в Москве много лет назад. — С фанатами — да. Я вам не сова! А то уже устала от вечных расспросов: «скажите, это Норман Ридус? Как здорово! А познакомьте нас!» Тошнит! — Так тебе же повезло, приближённая звёзды, — мягко съязвил он, не желая вступать в спор или, что ещё хуже, ругаться в разгар праздника. — Спустись с небес на землю, — парировала Аня, — или я тебя опущу самостоятельно, вот только это будет весьма болезненно, знаешь?       Они посмотрели друг на друга и, не удержавшись, вместе рассмеялись. Тихо и незаметно для окружающих. Надо же, как забавно! Аня, на мгновение, даже позабыла об опасности, призадумавшись: а какого же это было, оказаться в разгар новой «чумы» в совсем чужой стране, да и не зная языка в придачу! Без связей и знакомых. Вчетвером?.. На кого же было этой троице ещё рассчитывать?..       Девушка вздохнула, осознав, что невольно смягчилась и успокоилась. Что поделать, раз уж они оказались все вместе? Не иначе, как сама судьба привела их на единую тропу, ведь, в любом случае, одной ей уж точно было бы не выбраться из Петербурга. В одиночку Аня бы ни за что не оказалась в безопасности, и не стояла бы у переполненного едой стола. Возможно, неплохо было бы довериться? Попытаться подружиться? Всяко лучше, чем бесконечно ссориться и подкалывать друг друга. Конечно, если только Норман не был способен лишь на это. — Что ты здесь делал?       Недолго помолчав, девушка решилась завязать разговор на подвернувшуюся тему. В конце концов, читать она бы больше не смогла, а в животе урчало от голода. — В России? — уточнил Ридус, усевшись на стул рядом и наложив себе в тарелку побольше разных салатов, с душой приготовленных местной поварихой. — Да.       Аня тоже присела, спрятала ноги под столом и, забросив в рот кусочек сыра, с удовольствием проглотила, запив вишневым компотом. — Играл в одном фильме. Ты точно не видела. И хорошо. — Что, все так плохо?       Девушка облизала губы и, поймав уверенный мужской взгляд, оторопела, расслышав ответ на русском: — Ужасно. — Что?.. — Аня сама не заметила, как лицо ее вытянулось в искреннем удивлении. — Так ты, что, можешь говорить на русском?!       Жестом попросив одну минуту, Норман раскрыл словарь, отыскал нужное слово и, проглотив еду, коряво выговорил: — Очень ужасно. — Нет, так не говорят: ужасно — это уже очень плохо. — Аня приподняла уголки губ, поправив Нормана, и он, хмыкнув, кивнул. — Это было тринадцать или четырнадцать лет назад. В те далекие дни у меня не было такой бешеной популярности. Я выезжал за счёт съёмок, в свободное время занимался фотографией и рисовал, но уже не так много, как в юности. — Выходит, ты и художник, что ли? — Никогда им не был, но рисую неплохо, — Ридус громко опустил вилку в тарелку, — наверное. — А в Росси жил долго? — Нет, месяца два, может, три, от силы. Хорошо запомнил морозы, но сам съёмочный процесс довольно… — собравшись с мыслями, он снова выговорил на русском: — плохо. — И это все слова, что ты знаешь?       Ане стало любопытно, и она принялась расспрашивать, поудобнее устроившись на стуле. — Меня зовут Норман, — припомнив, протянул Ридус, проглатывая звуки, — и: я не русский.       Слова из его уст прозвучали так смешно, что Аня, не сдержавшись, рассмеялась, похлопав по широкому плечу, и, снисходительно глянув исподлобья, выпрямилась. — А, знаешь, неплохо, думаю, что твоим фанатам понравится. — Вот только в наших обстоятельствах, мне уже плевать.       Норман захлопнул словарь и, опустив на колени, негромко добавил, опять на ломаном русском: — Спасибо, Аня. — Пожалуйста.       Неловко помявшись на стуле, девушка принялась за ужин, осознав, что в санатории не так плохо. Раз уж и с Норманом удалось приятно пообщаться, чего же опасаться?.. Разве, что заражённых, и странных шорохов, время от времени доносившихся из-за плотно запертых дверей сразу позади размашистой новогодней ели. Ридус тоже слышал. И думал об этом. Он поглощал еду, раздумывая о будущем и настоящем, старательно избегая собственного прошлого.       Внутри здания было спокойно, но там… Что случится, если они однажды будут вынуждены отправиться на поиски еды? Что, если продовольствие закончится?.. Конечно, его это волновало. Норману отнюдь не хотелось возвращаться назад, становиться легкой мишенью и добычей для ненормальных тварей!.. — Странно все это, — негромко протянул он, вновь обратившись к Джинджер, — тебе не кажется, что они намеренно включают музыку погромче, чтобы вечером заглушать эти звуки. Ну, те, что доносятся из недр здания. — Думаешь?       Оторвавшись от еды, Аня опустила вилку в тарелку и настороженно посмотрела на Ридуса. Иногда она тоже задумывалась об этом, но всячески гнала тревожные мысли. Считала, раз уж им позволили жить там, то и нечего совать свой нос в чужое дело! Однако, да, Аня слышала эти назойливые потаенные звуки, и всякий раз легкий морозец проносился по нежной кожице на спине и запястьях. — В этих стенах мы можем доверять только друг другу, понимаешь? — он понизил голос до шепота, так, что Аня пришлось прислушиваться, чтобы разобрать слова. — Нас четверо, остальное не важно. — Что ты имеешь в виду?.. — Хочу последить немного, разведать обстановку. Знаю, там, подальше, сразу за медпунктом есть лестница в подвал. Она ведёт в соседнее крыло. — С чего бы это?..       Девушка склонила голову, мельком оглядевшись. Никто не обращал на них внимания. Разве, что, Эмма. Но до ее мыслей Ане не было дела. — Послушай, если они там прячутся, я говорю о заражённых, мы должны знать. Вдруг, однажды, твари проберутся и сюда? Где-то же они отсиживаются днём. — Мы здесь живем лишь потому что позволили, уместно ли будет соваться?..       Аня разволновалась, догадавшись, Норман не шутит. Он на полном серьезе обеспокоен странными шорохами, и, судя по всему, решительно настроен выяснить, в чем дело. — Не хотелось бы встречать незваных гостей, а тебе?       Они снова посмотрели друг на друга. — Прикроешь, если что? — Ты собрался провернуть это сейчас?.. — Все заняты праздником. Никому нет дела до меня. — А если увяжутся фанаты? — Девушка кивнула в сторону парней, активно обсуждающих встречу с кумиром неподалёку. — Хуйня, — Норман хмыкнул, привстав со стула, — так ты поможешь, или как? — Я… — Аня замолчала на мгновение и, осознав, что иначе никак, и все они теперь повязаны, едва слышно сдалась: — Хорошо, только осторожно. — Опять переживаешь за меня, Джинджер? — Ридус расплылся в улыбке, легонько ущипнув за подбородок. — И снова зря. — Больше так не делай! — возмутилась девушка, отпрянув. — Ни за что, Аня, — почти шепотом ответил он и подмигнул.       Посмотрел таким долгим взглядом, что девушка невольно вспыхнула, но виду не подала. Так и осталась сидеть на своём стуле, провожая здоровенную спину взглядом, не в силах сдвинуться или отвернуться.       Надо же, неужели они все-таки поладили? Или показалось?..