Эпидемия

      Норман всегда отличался особой чувственностью. Это касалось и его работ, и его личной жизни, и особых «привязанностей». Любить он мог одну женщину, а вот ложился в постель со многими. И, несмотря ни на что, оставался верен своим принципам. Не мог он по другому! Жизнь заставила. Оказавшись на распутье сразу после развода, он не долго барахтался в одиночестве. Совсем недолго. Девчонок рядом было предостаточно. Но все не то. Пока не повстречал Диану. Давненько это случилось. Почти восемь лет назад. И Норман призадумался: а, вдруг, у любви, и правда, существует какой-то свой определённый срок годности? Ведь, в первый год, или около того, он, увлечённый своей красавицей и не помышлял о других женщинах. А когда остыл, и страсть прошла, привычка стала, вдруг, невольно тяготить, и Ридусу захотелось свободы. Он возжелал новых тел, однако чувствами, на протяжении всех этих лет, оставался где-то там, с Дианой. И даже в ту самую минуту, медленно бредя по коридору и прислушиваясь к отдалённым, но вполне различимым звукам, он испытывал это — ощущал привязанность к своей, пусть и бывшей, но женщине. И невольно раздумывал о том, что же, в итоге, их все-таки связывало?.. Нова. Дочь держала вместе, или чувства?.. Пора было бы и остепениться, в свои-то пятьдесят лет! Но слава, выпивка, байки и молодые девчонки — все это неминуемо мешало, отталкивало прочь от собственной семьи. Так оно всегда и было. И не только у него.       Незаметно выскользнув из гостиной и пробравшись в тускло освещённый коридор, Норман сунул руки в карманы, прислушиваясь. Навязчивая музыка осталась позади, и теперь разносилась эхом внутри здания, подтверждая догадки. Не спроста им запрещали выходить, осматриваться, да и вообще бродить по коридорам первого этажа, не только с наступлением темноты, но и днём — тоже.       «Странная херня», — подумал Ридус, уловив очередной негромкий, но вполне себе отчётливый стук где-то за стеной. Он приблизился, оперся о дверной косяк и, прижавшись ухом к гладким обоям, расслышал отчетливые шорохи. Там, за той чертовой стеной, точно кто-то был!       Постояв немного на месте, Норман легонько постучал рукой и, почувствовав толчок, отпрянул в сторону, в недоумении уставившись вперёд. Крики заражённых! Они доносились оттуда!.. Это точно было не снаружи. Нет!       Поражённый внезапным открытием, Ридус сразу понял, что был прав. Не спроста крыло закрыто.       Не спроста!       Выдохнув и набравшись мужества, он, будто оказавшись героем своего собственного фильма, медленно приблизился к наглухо запертым входным дверям. Там, неподалёку, Норман точно запомнил, таилась небольшая лесенка вниз. Прошлым вечером он уже прогуливался здесь. Заранее разведал: что к чему. И теперь, подготовившись, — пистолет спрятал за поясом джинсов, — неторопливо, почти беззвучно, притаился, раздумывая, как быть. Спуститься вниз? Одному? Но неизвестно, что там ждёт!.. Или вернуться и поговорить с Меттом и Аней? Обсудить все это? Эмму он в расчёт не брал. Знал — толку мало. Хотя, Джинджер, ведь, и так была в курсе. Норман поделился своим планом несколько минут назад. Она и поддержала. Значит, стоило пойти, проверить, что там, внизу, за забитыми дверями. — Похуй.       Собравшись с духом, Ридус ступил на шаткую ступеньку, выхватил пистолет и, стащив с предохранителя, уже было двинулся вниз, как вдруг, неожиданно, услышал голос за спиной. — Тебе туда нельзя.       Полина. Она появилась прямо из воздуха, не иначе! Возникла там, позади, на пороге. И Норман, мысленно выругавшись, медленно обернулся, опустив пистолет вниз. Девушка выглядела рассерженной: волосы наспех собраны в хвост, губы поджаты, а руки… Ну, конечно, она сжимала автомат.       Кто бы сомневался, что все пойдёт насмарку, стоит лишь ему попробовать? Однако, нет, Ридус и не собирался спускать все на тормоза. Наоборот. Решил пойти ва-банк! Рискнуть всем: тёплой постелью, запасом еды и собственной безопасностью. Он выпрямился, хмуро посмотрел исподлобья и, махнув рукой вниз, негромко поинтересовался: — Это что такое? — Не твоё дело, — с акцентом подметила Полина, насупившись, — вам позволили остаться, и, пока я не передумала, тебе лучше сдать оружие и вернуться в зал. — Здесь живут старики и дети, а там?.. Что скрывается за этими дверями, м-м? Я слышу шорохи, знаю, там ютятся днём эти твари. Но сейчас ночь, и они на улице. Тогда откуда этот скрежет?       Бегло облизав губы и заметно занервничав, Полина сглотнула; поняла — ее раскусили. Чужаки заметили. Услышали.       «Вот черт!» — подумала она, стиснув зубы.       А следом, подхватив автомат, направила ледяное дуло прямиком Ридусу в грудь. Он даже сгруппироваться не успел. Только и разинул рот, оказавшись на прицеле. — Там мои близкие, — озлобленно выпалила Полина. — И ты ничего не сделаешь.

***

      Распахнув глаза в недопонимании, Норман выпрямился и замер на ступенях, так и не сдвинувшись с места. Должно быть, никогда ещё он не был так близок к смерти, но не боялся. По настоящему — нет. Да, Полина держала на прицеле, однако, стрелять не собиралась. Ридус не знал. Догадывался. Ей точно были не нужны проблемы. Или он себя так успокаивал? Блять. Впервые его пригвоздили к месту, и, на полном серьезе, — не в шутку, и не по сценарию, — пригрозили оружием. Ну, прямо как в каком-то второсортном фильме. И смех, и слёзы. Разве, нет?.. Беззвучно хмыкнув и стиснув рукоять пистолета своими толстыми пальцами, он прикинул, что произойдёт, если ухватиться за дуло автомата, отвернуть в сторону и, сгруппировавшись, хорошенько двинуть этой дуре по колену? Она свалится и выпустит оружие? Или выстоит? Тогда уж, наверняка, пристрелит его нахрен! Какой же выход? Вот так стоять и слушать скрежет за спиной, осознавая, что они вновь оказались в непроглядной заднице? В гостиной праздник. Там есть женщины и дети. Не станет же Полина стрелять?.. Хотя, в глазах ее мерцали искорки решимости. Она была уверена в своих словах, и отдавала отчёт своим действиям.       Могла выстрелить. И выстрелит, если потребуется. Музыка приглушит звон. Никто не услышит. Даже Джинджер. — Ты в край ебнулась? — негромко поинтересовался Норман, попытавшись оттянуть момент, чтобы подумать, хотя бы ещё пару минут. — Вы там, что, заражённых держите?! — Это наши близкие. Они больны, но не мертвы, — сквозь зубы процедила Полина, удерживая палец на спусковом крючке. — Им ещё можно помочь. — Какие в жопу близкие?.. Ты видела, на что они способны, там, на улицах? В лесу?.. Мы ничего не знаем о том, как происходит заражение. Они опасны. Нельзя держать их здесь. — И, что? Ты решил, будто заявившись сюда, сможешь указывать нам, что делать?! Вы живете здесь по доброте душевной! И, если тебя не устраивают правила, можешь валить нахуй прямо сейчас!       Нет. Такой расклад Ридуса, конечно, не устраивал, но и мириться с местными порядками он не собирался. Чушь несусветная! — У вас здесь женщины и дети! Они, вообще, в курсе, что творится в соседнем крыле? Что, если зараженные однажды выбьют дверь в огромном зале? Погибнут невинные люди? Это место, — Норман указал пальцем в потолок, — идеально подходит для укрытия. Но то, что ты говоришь… — А, если бы, это были твои близкие, а? Как бы ты поступил? — вымолвила Полина, ни чуть не усомнившись в своём решении.       Отличный вопрос. Но Ридус не задумался ни на минуту. Он уже давненько размышлял над этим и, как бы тяжело не было признать, ответил прямо, без утайки: — Застрелил бы. Но не позволил мучиться, ни себе, ни им.       Вздрогнув, словно от незримого удара, Полина отступила на шаг. Она не ожидала, что мужчина скажет это. Думала, он смягчится, проявит понимание, ведь им были нужны такие люди: взрослые и сильные, способные держать оружие и защищать санаторий. Как жаль. Похоже ее планам не суждено было осуществиться. — Бросай пистолет, — твёрдо велела девушка, облизав пересохшие губы, — ты здесь не останешься. — Не говори ерунду, лучше прислушайся, громкая музыка привлекает их! Они ломятся в стены не только там, на улице, но и здесь, внутри!       Норман уже давно расслышал шорохи и отдаленные удары позади; увидел, мельком обернувшись, да и когда спускался вниз, дверца хлюпает: туда-сюда, и наспех прибитые доски не помогают! Не прорвутся в зале, так пройдут здесь! Это неминуемо случится, если они не выключат музыку. Немедленно. — Слышишь? — спросил Ридус, кивнув назад. — Они ломятся сюда! Ты этого добиваешься, а-а? Чтобы всех нас перебили? — Бросай пистолет, иначе я выстрелю! — пригрозила Полина, дрогнув.       А Норман, послушно опустив оружие на ступеньку рядом, медленно выпрямился, подняв руки вверх над головой. — Попробуй, — без особой опаски, предложил он, — но никому из вас от этого лучше не станет. Уж поверь.

***

      Половина двенадцатого. Аня угрюмо посмотрела на часы и, привстав из-за стола, безрадостно, уже раз в пятый за вечер, обошла гостиную. Дети бегали вокруг елки, старики весело болтали, точно ребятня, в ожидании полуночи. И только они, трое, сновали тут и там, напряжённо поглядывали вокруг, словно бы предчувствуя беду. Нет, это было ненормально! Разумеется, все эти несчастные люди не бывали там, в городе, или на дорогах. Они не видели заражённых так близко, не отбивались, не сталкивались с опасностью! Но, черт возьми, веселая музыка играла слишком громко. Она привлекала тварей, что сновали там, снаружи! Она разносилась глубоко по коридорам! А на столах, тем теменем, появился алкоголь. Опасная смесь. Случись беда, да потеряй координацию, и все — ты станешь трупом! Ибо зараженные быстрее и проворнее здоровых. Всего одно прикосновение, и, — судя по рассказам, что Аня прочитала в интернете много дней назад, — болезнь распространится на тебя! Она захватит тело лихорадкой, как и приключилось с Сэнди, а потом, ты, поражённый опасной заразой, внезапно, перестанешь соображать, и обратишься в человекоподобного монстра!.. Загрызешь свои родных. Разорвёшь их в клочья! Просто так. Ради чертовой забавы! Или во имя неконтролируемой злобы?..       Аня слышала, как зараженные ломятся в стены с улицы. Никто не отстреливал их с крыш. Никто не искал логово и днём. Они вполне могли ютиться в заколоченном крыле, сбиваться в стаи, а, с наступлением темноты, своим шумом привлекать других, бродивших по округе. Судя по всему, сугробы тварям были нипочём! Они свободно перемещались. Тащили за собой и полумёртвых. Чего только стоили те окровавленные следы вблизи сторожки.       Аня тряхнула головой, прикрыла глаза и, сосредоточившись, снова огляделась. Заметила, как наспех прибитые доски, перекрывавшие путь в соседнее крыло, трясутся. Вот только от невыносимой музыки или нескончаемых ударов в стены?.. Сглотнув и приблизившись к заставленной мебелью створчатой двери, девушка опустила ладони на дрожащее дерево; почувствовала легкое покалывание на кончиках пальцев, а следом, впервые, ощутила довольно сильный толчок. Что-то или кто-то ударило по дверце с другой стороны.       Нет, ей не показалось!       Отпрянув и оглянувшись, Аня осознала — быть беде. А Норман так и не вернулся! Сколько он уже отсутствовал? Минут тридцать? Или около того? Ушёл проверить подвал. И сквозь землю провалился? Нехотя, но девушка всерьёз разволновалась. Вдруг, что стряслось?.. Вдруг, его заметили, или он столкнулся с заражёнными? О, нет, Ане вовсе не хотелось оставаться в санатории в одиночку, лишиться всех своих знакомых! Единственных людей, с кем она невольно оказалась связана в одной упряжке, и с большим трудом выпуталась из бед!       Постояв ещё немного у трясущейся двери, Аня, наконец, решилась действовать. Подобно тени, незаметно и быстро, покинула гостиную и, выдохнув с облегчением, — теперь музыка грохотала где-то позади, — бесшумно побрела вперёд по длинному и слабо освещенному коридору.       Никого.       «Господи, куда же все запропастились?!» — настороженно подумала Аня, обхватив себя руками и стиснув пальцами вязаную кофту.       Она боялась. Чувствовала — все это неспроста. Она, точно Норман, ощущала приближение беды. Бури. Неминуемой и необратимой! Вот-вот, за поворотом, случится что-то непоправимое. Оно нахлынет и накроет с головой!.. Предательское тревожное чувство в районе желудка засвербело сильнее, стоило лишь девушке очутиться в неприятном зловещем полумраке. На стенах горели всего три тусклые лампочки, одна из которых раздражающе мерцала. Вздохнув поглубже, Аня почти повторила путь Ридуса от гостиной до чёрного хода, ведущего в подвал, но, на пол пути, прямо у поворота, расслышала шаги. Они раздавались из глубин коридора, возможно, со стороны лестницы наверх, или медпункта. Девушка не сразу поняла. Замерла и, прижавшись спиной к прохладной приоткрытой дверце туалета, сглотнула слюну, мигом вставшую в горле.       Неподалёку, из-за крутого угла, показалась совсем маленькая девочка, не старше лет шести, может семи…       Не важно!       Она шла быстро, не глядела по сторонам. И, не заметив Аню, прошмыгнула вперёд, обогнув туалетную комнату. — Эй, малышка, — шепотом позвала Аня, выглянув из-за дверцы, — что ты здесь делаешь одна?       Тишина.       Девочка резко застыла на месте. Не проронила ни звука!.. До мурашек испугала девушку, а следом, повернувшись, оскалилась, бросившись прямо на неё!.. У Ани душа мгновенно ушла в пятки. Отпрянув и попытавшись захлопнуть дверь, она выпустила ногу, и заражённый ребёнок тотчас же ухватился за тонкую ткань джинсов, подтянул ближе и вонзился зубами!.. Благо, Аня была одета! Благо, это была не оголенная нога!.. Вскрикнув, она вытащила пистолет и, кое-как стащив с предохранителя, интуитивно выстрелила, даже толком не прицелившись!       Хлопок. И все было кончено. Вязкие горячие брызги оросили перекошенное ужасом женское лицо. Немного попало на губы!.. Свежая кровь заражённого ребёнка!       Испугавшись, Аня вскочила, едва не поскользнулась на мокром полу и, метнувшись к раковине, включила воду. — О черт! — всхлипнула она, старательно намылив лицо и ополоснув тёплой водой. — Черт!..       Прав оказался Норман! Зараженные в любую минуту могли пробраться в жилые комнаты и напасть на них! — Сука! — расплакавшись, Аня увидала мертвое тело, распластавшееся у двери позади и, смахнув слёзы, услыхала новые шаги! — Нет…       Метнулась было к двери, перепрыгнув через разлившуюся лужицу крови, но не успела! Ручка дрогнула и… На пороге появился Норман.       Хлопок застал в ту самую минуту, когда Ридус уже почти вытащил запасной пистолет, но так и не успел им воспользоваться. Полина увидела, что дверь поблизости от входа, приоткрыта, поняла: случилось непоправимое; то, что не входило в ее планы! И, встрепенувшись, бросилась на звук и крики, но не успела вовремя. Только что Аня совершила непоправимую ошибку! Пристрелила заражённого ребёнка, оказавшегося дочерью Полины. Увидав мертвое тельце, девушка ворвалась в ванную комнату, упала на колени и, прижав девочку к груди, закричала не своим голосом: — Кира!.. Нет! Нет!..       Воспользовавшись ситуацией, Норман поманил Аню к себе рукой, но та не успела сообразить. Застыла в ужасе, наблюдая за душераздирающей картиной, в душе ничего не понимая! Казалось, это сон. Чей-то страшный сон. Но, что уж точно, не ее собственный! Что заражённый ребёнок делал внутри здания?.. И откуда вновь доносятся крики?! — Что ты натворила?! — озверев похлеще поражённого вирусом, Полина встала на колени, опустила мертвую дочь на пол и, перепачкав руки в крови, направила автомат прямо на Аню. — Ничтожная дура! Паршивая змея!..       Но не успела выстрелить. По правде говоря, она и сообразить-то не смогла. Норман вытащил пистолет и, не задумываясь, прострелил девушке голову.       Бабах!       Всего один выстрел, и мать упала на пол в лужу крови рядом с собственным ребёнком.       И наступила болезненная тишина, прерванная уже спустя секунду пронзительными криками вдалеке. — Надо уходить! — выпалил Ридус, вытянув руку и схватив Аню за локоть. — Немедленно! — Что… — трясясь в ужасе, пробормотала девушка, не в силах и с места сдвинуться. — Что это было?! — Эта дура держала в кладовке свою заражённую дочь, вот что! — впопыхах объяснил Норман, насильно потащив Аню прочь. — Ты видела Эмму и Метта?.. — Они остались в гостиной…       В слезах всхлипнув, девушка запнулась о тело малышки и, ощутив склизкую кровь под ногами, снова залилась слезами. Никогда ещё смерть ребёнка не была так близко. Ни единого раза Аня не сталкивалась с подобной жестокостью!.. Только что Норман убил женщину! Страдающую мать, прямо на глазах! А теперь, как ни в чем не бывало! Как бесчувственный кусок дерьма, тащил прочь, выспрашивая об остальных!.. Что за чертовщина приключилась?! — Осторожно! — велел он, оттащив Аню подальше и, прислонив к стене увидал, как минимум, четверых озлобленных людей!..       Они появились будто из воздуха! Но, скорее всего, выбрались оттуда же, откуда выползла и Кира! Кладовая. Видимо, все дело было в ней, а не в подвале! — Бежим! Пока они заняты другим!       Аня тоже разглядела заражённых, и смятение будто бы рукой сняло! Она поняла — дело плохо! И предчувствие уже в который раз не подвело! Случилось страшное — больные люди прорвались! Изуродованные сыпью и язвами, ожогами, которые прожгли кожу едва не до мяса; они, ведомые слепой, неведомой волей, подбежали к двум телам и, упав на колени, принялись раздирать ещё горячую плоть, слизывая кровь с пола. Устрашающее гнустное зрелище!.. Аню затошнило. Норману картина не понравилась тоже.       Поморщившись, он обхватил девушку за плечо и, обернувшись, расслышал вполне отчетливые крики со стороны гостиной. — Там Эмма… И Метт… — в слезах выдавила Аня, смахнув слёзы рукавом вязаной кофты. — Твари прорвались. Мы не сможем вернуться, — с нескрываемым сожалением пробормотал Ридус, осознав — друзьям конец.       Если они не выбрались раньше… Блять! Сука!.. Стиснув кулак и ударив о стену, что было мочи, он лишь привлёк внимание одного из заражённых. Мужчина средних лет, весь перепачканный в свежей крови, отнял голову от пола и, оскалившись, побежал на них. — В сторону! — силой оттолкнув Аню, Норман выстрелил.       Снес уроду голову, а следом, немедля, прострелил бошки и остальным.       Теперь остались только крики и душераздирающие визги, доносящиеся из гостиной. Неужели двери не выдержали?! — Блять… — протянул Ридус, отшатнувшись.       Он тоже был не в себе. Едва держался на ногах от пережитого шока. Не каждый день убиваешь людей! Даже заражённых! Или угрожающих другим… Ладони его заметно дрожали. Аня увидела, как автомат чуть не свалился на пол. Метнулась, чтобы подхватить, однако Норман, — все-таки собравшись с духом, да затоптав удручающие мысли, наряду с эмоциями, — вовремя спохватился. Удержал оружие и, глубоко вздохнув, попытался думать. Что делать? Уходить?! Но куда?.. С первого этажа не выбраться. В гостиной кровавая бойня. Нет, он не видел, но слышал и чувствовал. Попросту догадался, что туда возвращаться нельзя. И, как бы не настаивала Аня, нужно спасаться! Хотя бы так, хотя бы вдвоём! Но немедленно! — Уходим, Джинджер, — твёрдо велел он, схватив девушку за руку и потащив в противоположную сторону от гостиной, прямиком к лестнице. — Нет, ты что?! Там же дети… — Помогите!.. — послышался детский голосок неподалёку.       И Аня, вырвавшись, рванула назад. — Стой, дура, что ты делаешь?! — выкрикнул Ридус, но не сразу решился бежать следом.       Ухватившись за деревянные перила, он было подумал: «к черту, и один обойдусь!». Но, спустя уже мгновение, осознал, что, нет, не обойдётся! Застрять одному, не зная языка!.. Да далеко ли он уйдёт?! — Сука! — выругался Норман, метнувшись за Джинджер. — Глупая девчонка! Какого, блять, хуя ты творишь?!       Вынырнув из-за угла, он резко затормозил, едва не вписавшись в женскую спину.       Аня не добралась до гостиной. Застыла неподалёку, в ужасе наблюдая за тем, как один из озверевших людей поймал брыкавшегося ребёнка и разорвал прямо на глазах, омывшись горячей кровью.       У девушки зуб на зуб не попадал. Разинув рот и распахнув глаза в неописуемом глубоком ужасе, она даже не почувствовала, как Норман обхватил за талию и, оторвав от пола, потащил прочь. Только и смотрела на мертвое дитя. Только и ревела, не в силах взять себя в руки. Не в силах собраться с мыслями и бежать самостоятельно! В ушах ее звенело. Так ярко и громко! Едва не зудело!.. Гостиная, орошённая кровью, и больные зараженные люди! Злые люди повсюду! Будто они снова оказались в Эрмитаже. Но теперь вдвоём. Одни. Против всего мира. Эмма и Метт не выбрались, иначе бы уже давно ждали в обшей комнате!.. Норман понял это, как только затащил Джинджер на лестницу и, затолкав в пустое помещение, осмотрелся. Никого. Ни души! Значит, они не спаслись. Не выбрались!.. Его друзья. Все умерли в этой проклятой стране, так и не выбравшись!.. — Скорее, помоги! — воскликнул он, схватившись за диван и подтолкнув к двери. — Джинджер!       Оторвавшись от дурных воспоминаний, Аня, будто бы очнувшись от ужасного сна, вовремя опомнилась! Бросилась на помощь. Изо всех сил подтащила мебель, все что было под рукой, да бы подпереть дверь. Запыхалась и пропотела насквозь. Зато, когда зараженные пробрались на верхние этажи, они уже были в безопасности! Спрятались в общей гостиной, подрагивая и разойдясь по углам. Не в состоянии трезво оценить обстановку и понять, что делать? Куда идти? И как выбираться?.. — Они все умерли? — дрожа от страха, хрипло спросила Аня, расслышав возню за дверью.       Заражённые подобрались и к ним. — Да, — безучастно отозвался Ридус, метнувшись к рюкзакам с едой, на ходу проверяя оружие. — Почему ты так спокойно говоришь об этом?! — воскликнула Аня, не сдержавшись. — Твои друзья мертвы!.. — А что ты хочешь, чтобы я сделал, а?.. Кинулся спасать трупы?! Сдох там сам?! Ты была готова. Отлично. А я — нет. — И, тем не менее, меня ты не бросил там! — Потому что в данном случае остаться одному — это сразу схоронить себя заживо!       Тяжело дыша, они уставились друг на друга. В порыве ужаса и страха, балансируя на грани нервного срыва, оба, едва держались на ногах, но решать было нечего! Жить и бороться, вот что следовало делать. Немедленно. Норман понял это немногим раньше, чем дошло до Ани. Здраво оценив ситуацию и выглянув в окно, он тяжело вздохнул, осознав: у них один лишь путь — вниз по пожарной лестнице, прямиком с третьего этажа. Отсидеться до утра не получится. Дверь тряслась и едва не слетала с косяков! Единственное, что удерживало на шатких петлях — это мебель, что они вовремя подвинули. — Не пройдёт и тридцать минут, — прикинул Норман, — как они прорвутся сюда. — И что же делать?.. — всхлипнув, спросила Аня, следом за ним натянув куртку и шапку, уже догадавшись, что их ждёт. — Пойдём через балкон. — С третьего этажа? — Жить хочешь? — Ридус застегнул шапку на подбородке, приоткрыв окно. — Да. — Тогда хватай этот рюкзак, он полегче, и повторяй за мной.       Норман высунул ногу на запорошенный снегом балкон, как вдруг Джинджер приблизившись, совсем тихо спросила: — Они пьют кровь?.. — Похоже на то, — пропыхтел Ридус, сапогом расчищая дорожку. — И боятся ультрафиолета?.. — Ага… — смекнув, к чему она клонит, Норман усмехнулся. — Ну да, теперь сказки о вампирах не такие уж и романтичные, верно?       Боязливо обернувшись и осмотрев трясущуюся мебель, Аня шмыгнула носом, тоже выбравшись на балкон и подтянув лямки на рюкзаке. — Я никогда не любила фильмы про вампиров и не находила в них ничего романтичного. — Что, даже Эдвард не понравился?       Норман попытался пошутить в привычной манере, но голос не прозвучал насмешливо. Наоборот, показался девушке слишком уж серьёзным. Они боялись. Оба. И все, чем занимались, это импровизировали в бесконечных попытках спастись и выбраться живыми. — Я не знаю, кто такой Эдвард. — Да ладно?.. Ты не смотрела «Сумерки»? — Слушай, по-моему сейчас не самое лучшее время, чтобы обсуждать это, — подметила Аня, перебросив тоненькую ножку через перила и старательно игнорируя высоту, впрочем, как и бродящих на снегу заражённых, или вампиров?.. — А, как по мне, самое время, Джинджер! — не согласился Норман, обхватив девушку за талию и устойчиво поставив на обе стопы рядом с собой. — Держись и во всем слушайся меня. Нам предстоит долгая и тяжелая дорога. — Мы же выберемся?.. — сипло спросила Аня, обхватив дрожащей ладошкой сильное мужское плечо.       И слёзы снова навернулись на глазах. — Попытаемся и сделаем для этого все возможное… — пропыхтел Ридус, соображая, как поступить и куда двинуться дальше. — И невозможное тоже.