Эпидемия

Июнь 2022 год

Месяц спустя

      Спокойствие и радость — вот этими словами Норман бы бесспорно описал прошедший месяц. Лето. Жаркое и не дождливое. На радость, гроз почти не было. И Аня чувствовала себя хорошо. Больше не вспоминала о прошлом. Разве только о дочери и сестре, впрочем, как и Норман о своей семье. Дни летели быстро. И, вскоре, Аня перестала считать. Зачёркивать свой самодельный календарик. Терпеливо ждала, когда же Норман соберёт свой мотоцикл, и расцветала на глазах. С каждым новым днём, девушка выглядела краше. Мыло, шампунь, гель для душа и крема, разумеется, позволяли заботиться о себе. Ни грамма косметики, только бальзам для губ. И Норману это нравилось. Естественность и красота. Аня ему очень подходила. Целиком.       Болтая с ней о пустяках, к примеру, рассказывая истории из детства, он с удовольствием делился пережитым опытом, и, с не меньшим энтузиазмом, слушал, внимая каждому слову, впитывая каждую деталь.       Девушка смотрела на него с любовью. Иной раз целовала в щеку, или обнимала за шею так нежно, осторожно, что Ридус невольно терялся, скованно улыбаясь. Она выглядела замечательно и никла к нему всякий раз, что они оставались рядом. Сначала было непривычно. Норман привыкал, ведь, прежде, никогда не проводил рядом с женщинами столько времени, — свободного времени. Они находились рядом сутки напролёт: и днём, и ночью. Расставались иногда, когда Норман покидал деревню в поисках дороги; ну, или делал вид, что чинит байк. Ложь. Всякий раз, проверяя мотор и прочищая клапаны, детали, Норман глубоко вздыхал, предчувствуя: она снова спросит. Разумеется, ведь, это было важно — уехать, найти дочь и сестру. Только не для него. Нет, Норман заботился о Джинджер, испытывал самые искренние чувства: привязанность и желание, влюбленность, но оставить дом не мог, и не хотел. Рушить это счастье?.. Ради призрачной надежды? Они не были готовы. Ещё нет. Возможно, позже… Норман, следуя своим эгоистичным мыслям, скрыл от Ани правду. И, на очередной вопрос, лишь отмахнулся, ласково ответив: — Я стараюсь, но не могу найти нужную деталь. Малышка, неделей раньше или позже, какая разница, когда нам здесь спокойно? Кто знает, сколько тварей в городах, или на дорогах. — Понимаю, — смиренно соглашалась Аня, мягко улыбаясь, — и не тороплю, просто, осталось всего несколько месяцев. Потом дороги размоет, и мы застрянем здесь ещё на год. — Если так случится, это будет лучшее время, что мы проведём вдвоём, девочка моя. — Он притянул ее к себе и, ласково погладив пальцами за подбородок, тоже улыбнулся, потеревшись носом о загорелую щечку. — Не грусти, я тебе кое-что принёс. — Правда? — Красивые глаза, цвета океана, немедля загорелись. — Что? — Минуту!       Неохотно отстранившись, Норман вытащил пакет из рюкзака и, вручив в заботливые руки, выхватил сигарету, немедля закурив. — О… Это, что, платье? — Аня расплылась в улыбке, расправляя складки на короткой бледно-голубой юбке. — Спасибо. Думаю, то, что надо. — Ты жаловалась, в шортах жарко. Я наткнулся и подумал, тебе очень пойдёт. — Хочешь, надену?.. — Ещё спрашиваешь! — хмыкнул Ридус. — Конечно, хочу!       Увидеть эту сладкую малышку в коротком платьице… Черт, да он душу бы за это продал! Как же повезло застрять в глуши вместе с ней! Ну, что сказать, Норману всегда везло. Срабатывала чуйка на шикарных женщин. И Аня, безусловно, была одной из них. Округлые бёдра, тонюсенькая талия, и грудь… Блять. Удивительно, сколько не трахайся — мало. С Дианой же такого не было?.. Норман уж и позабыл. Но, точно, нет, наверное, за всю свою жизнь, он никогда не уделял столько времени всего одной-единственной женщине. Даже, если и хотел, возможности не было. — Тогда, пожалуй, сделаю это.       Игриво улыбнувшись, Аня прижала приятную легкую ткань к груди и, выскользнув на кухню, оставила мужчину в ожидании.       «Нелепо. Да и только. Так влюбиться», — подумала девушка, прикрыв глаза.       Аромат табака расплылся по маленькому домику.       «Нелепо, но отчаянно приятно. И я бы ни за что не стала ничего менять».

***

      Норману безумно нравилось это голубое платье. Аня выглядела потрясающе. Глубокий вырез на груди позволял лицезреть приподнятую лифом грудь, а легкая летящая ткань и короткая юбка… Всякий раз, как девушка проскальзывала мимо или просто попадалась на глаза, у Ридуса, то ли сердце замирало, то ли член вставал. Одна хуйня, ведь он хотел ее: сутки напролет. Даже сразу после секса, или ночью, обнимая и прижимаясь к хрупкому мягкому телу, едва прикрытому тоненькой тканью.       На дворе стояли жаркие месяцы. Подумать только, что в этой стране может быть так холодно зимой, и так душно летом!.. Ни ветерка! Даже в тени покрываешься потом! Что говорить о полуденном безжалостном солнце!.. Ну да ладно. Аня радовала глаз. Щеголяла в своём голубеньком платьице, иногда наклоняясь и демонстрируя свое белоснежное белье — крохотные трусики, едва прикрывавшие ягодицы. Чудная малышка. Хорошо, что они подружились и позволили развлекаться друг с другом. Норман и представить не мог, какого бы ему было, окажись он в одиночестве, лишённый возможности хорошенько повеселиться. Да и жилось им весьма неплохо. Вдвоём.       Аня пыталась вырастить свои помидоры в теплице, в то время, как он, настроив ультрафиолетовые лампы, вовсю гонял их по ночам, позволяя обоим не только нормально выспаться, но и, под корковом ночи, все как Ридус и любил, узнавать друг друга, сближаться теснее, хотя, казалось бы, куда же больше?.. Ведь он уже был в ней, и языком и членом, и Аня без стыда, с озорством и удовольствием, всегда делала ему минет. Днём разговоры, попытки болтать на русском и какие-то мелкие дела, иногда прерываемые быстрым страстным сексом где-нибудь в тени деревьев, а по ночам… Хотел бы он ее не трахать, но не мог. Или не желал останавливаться?.. Нет, без этой сладкой крошки Ридусу пришлось бы тяжко, при чем во всех смыслах этого слова.       Аня нравилась всем: звонким смехом, громкими стонами и пошлыми словечками, что всегда проскальзывали на самом пике, когда она готова была кончить. И этот ветхий дом стал для них пристанищем и тихой гаванью на долгие-долгие месяцы!.. Пока он не расскажет о мотоцикле. Пока не признается, что тот на ходу. И они уедут.       Нет. Норман не хотел. Ему было чертовски хорошо вдвоём с Джинджер в этой чертовой лачуге, нежели в пути, в неизвестности, среди дорог и опасностей, там, где, он, возможно, не сможет ее защитить, или, где, она оставит его, отправится на поиски своих родных.       Эгоистично? Да, блять, это было до хуя эгоистично, но Ридус не мог по другому. За последние полгода, что они провели вдвоем, он слишком привязался к этому единению. Никого вокруг. Только твари. Да и то, с ультрафиолетовыми лампами, горящими по ночам, особо беспокоиться было не о чем. Они вырастят эти помидоры и огурцы, выкопают картофель, и будет еда. Будет вода. Будет абсолютно все, и его девчонка под боком. О, Норману казалось, что в сложившихся обстоятельствах, это наилучший исход — жить вдвоём на том самом месте до глубокой старости. — Хей, леди, как там помидорки? — негромко спросил он, присев на пень неподалёку, с удовольствием наблюдая за тем, как Аня, стоя на коленях, поливает хлипкие кустики из маленькой лейки.       Она аккуратно приподнимала каждый кустик, заботливо рыхлила влажную землю старой культяпкой, в надежде обеспечить их едой на долгие зимние месяцы. Ну, прямо, настоящая садовница. Норману это нравилось. Особенно короткое платье, задравшееся по самые ягодицы. — Уже появились маленькие плоды, посмотри, — поправив косынку на голове, Аня улыбчиво позвала его ладошкой.       И Ридус подошёл. Что ему ещё оставалось?       Стянув майку и оставив на пне, он, присев на корточки, разглядел первые зелёные плоды, ухмыльнувшись. — Молодец, Джинджер, так держать. — Ты бы тоже мог мне помогать. Да? — спрятавшись в тень от беспощадного солнца, девушка схватила лейку и полила немного на мужскую голову, намочив волосы, плечи и лицо живительной водицей. — Так хорошо? Вижу, ты изнываешь от жары. — О, да, малышка, и не только от жары.       Дождавшись, пока она ополоснёт лицо и ладошки, смахнув остатки грязи с пальчиков и коленок, Норман вытянул руки и сгрёб ее в охапку, незамедлительно поцеловав в губы. Рассмеявшись от неожиданности, Аня опрокинула лейку и, ухватившись за широкие загорелые плечи, улыбнулась, почувствовав, как капельки воды осторожно брызнули в лицо. — Что ты удумал? — весело спросила девушка на русском, намеренно вынуждая слушать и отвечать. — Побыть с тобой, — коряво, но, все же, отчетливо протянул Норман, оторвав Аню от земли и подхватив на руки. — Это платье… — запнувшись, он не подобрал подходящего слова на русском, поэтому перешёл на свой родной английский. — Это платье так тебе идёт!.. Округлые бёдра… Клянусь, что чувствую твой аромат за несколько метров, когда смотрю на эти ягодицы… — Остановись, — потребовала Аня, осознав: он не шутит. Огоньки желания уже заплясали в серо-голубых глазах.       О, этот взгляд… Девушка знала, что неминуемо последует за этим. — Не хочу, — серьезно отозвался Ридус, прижав Аню к шероховатому толстому дереву, медленно опустив на ноги. — Ты такая горячая… — И потная, ага, — она рассмеялась, ощутив требовательные прикосновения к ягодицам. Он потянул вниз белье!.. — Норман… — М-м?.. — помяв немного вздыбленные соски, он прижался губами к выступавшим ключицам, громко причмокнул, оставив алый засос и, расслышав тихий стон, расплылся в улыбке, соскользнув вниз и скомкав платье руками, обнажив кожу до живота.       Белья на ней уже не было. Аня стояла перед ним в чем мать родила, и ему это нравилось. В свете солнца, кожа ее казалась совсем светлой. Каждую венку видно… Тяжело вздохнув и раздвинув стройные ножки, он почти не встретил должного сопротивления. Забросил колено себе на плечо, облизал клитор и, чуть засосав в рот, дождался, когда девушка всхлипнет. — Ну, вот, моя девочка, так же хорошо, м-м?.. Скажи, это то, чего бы ты хотела?.. — Я… — распахнув губы, Аня, уронила руку на мужскую голову, увидела, как его губы и язык жадно прижимаются к промежности и, прерывисто задышав, возбуждённо кивнула, сбивчиво вымолвив: — О, Норман, да, но… — Мне остановиться?       Глянув снизу вверх, он откровенно лизнул лобок, опять прильнул к набухшему клитору, облизывая и причмокивая в удовольствии. Он посмотрел прямо в глаза, раздвинул ножки пошире, почти опустил Аню на себя, припав к мокрому лону, освободив клитор для собственных пальцев. О, Норман знал, что делать. Надавливал на зудящую точку чуть ниже лобка, теребил языком податливое тело, проникая глубоко, едва не вылизывая ее, с наслаждением наблюдая, испытывая неконтролируемое желание. Аня выглядела такой растерянной. А ещё так вкусно пахла!.. Щеки порозовели, волосы растрепались. Она смотрела на него сверху вниз, путалась пальцами в всклоченых волосах, тяжело дыша и бормоча что-то непонятное себе под нос. Такая горячая и вкусная, сладкая девочка. У Нормана срывало крышу к хуям, когда она делала вот так: притягивала голову ближе к лобку и, облизывая губы, неторопливо виляла бёдрами, навстречу; возможно, неосознанно, но инстинктивно подготавливаясь к оргазму. — О, продолжай! — вымолвила она, когда почувствовала: язык выскользнул из лона и на его место пришли два широких пальца. — Да, да!.. — Хочу, чтобы ты кричала, — хрипло прошептал Норман, задвигав ладошкой: резко, туда-сюда, и вновь нырнув губами вниз, оттянул клитор, почувствовав, как девичьи руки буквально стиснули его голову и заставили лизать и двигаться отчаяннее и резче. — Вот, так, моя хорошая, о да, чувствуешь?.. — Да… Блять, да!..       Простонав и запрокинув голову, Аня вскрикнула, и, расплывшись в улыбке, позволила себе кончить. Кончить ярко и громко!.. Листва и небо завертелись перед глазами, и, прежде чем прийти в себя и оказаться в мужских руках, девушка испытала колючее непередаваемое сладостное чувство. Оргазм: потрясающий глубокий оргазм рассыпался от клитора вниз по коленям, сотряс тело ознобом!.. Прерывисто вздохнув, девушка прильнула губами к горячим мужским плечам, ощутила его руки на талии и поцелуи на щеках. О, это было нечто потрясающее. Секс. Нескончаемый круговорот из поцелуев и толчков… Они уже три месяца не отлипали друг от друга! Разве, это нормально?.. О, чертовски приятно!.. — Эй, Джинджер, ты цела? — Норман улыбнулся, порадовавшись тому, что, видимо, на этот раз превзошёл себя. Аня все еще дрожала в его руках. Хрупкая грудастая чёрточка! Ну, нет, они ещё не закончили. — Хочешь ещё?       Улыбнувшись и обхватив мужское лицо руками, она одарила его глубоким развратным поцелуем, уселась сверху, нащупала горячий член и, погладив, тихонько рассмеялась прямо в губы. — Боюсь этой мысли, но эта чертова зараза вдруг сыграла на руку, малышка… — Ты о нашем сексе? Или о том, что вынужден ютиться со мной бок о бок вот уже полгода? — Я о нас, Джинджер, кто же знал, что ты такая ненасытная.       Громко рассмеявшись, они упали на траву. И Аня, распалившись и осмелев, уселась сверху, схватилась за платье и, проворно избавившись от него, бросила рядом, обнажив полные груди и напряжённые соски. Чарующая картина. Роскошная молодая женщина сидит на нем и смотрит так, будто он — последная отрада на планете. Ну, кто же знает, вдруг это так?.. Вдруг они последние люди, способные здраво мыслить и желать друг друга?.. За последние полгода они не встретили ни души. Никого на километры вокруг. — Ты мне нравишься, Норман, — в сердцах выпалила Аня, расцеловав его волосатую грудь и покусав соски немного, — очень нравишься. Не подумала бы, что способна на такое… Но ты… О, черт, ты так меня заводишь!..       Воу. Вот это признание. Ридус улыбнулся, закусив губу и опершись на локти, увидел, как проворные женские пальчики быстро справились с молнией на джинсах. Понадеявшись, что от него не шибко несёт потом, он расплылся в довольной улыбке, увидав, да и почувствовав, как Аня, стащив одежду с его бёдер, прильнула губами к животу, наминая и поглаживая член. Ну чем не идеальная «женушка»?! Сосала она отлично. И стонала под ним — тоже. Малышка нравилась ему все больше. Кто бы мог подумать, что они, спустя пару месяцев, привыкнут друг к другу настолько, что не смогут оторваться?.. — Погоди, секунду, — привстав на колени и отняв Аню от своего живота, Ридус жадно поцеловал ее набухшие губки и, ласково прошептав: — хочу кончить в твой ротик, — позволил вновь соскользнуть вниз.       Лежать на спине и смотреть неудобно, то ли наблюдать сверху!.. Аня с энтузиазмом и желанием облизала пульсирующую головку, вобрала член в рот по самое основание и, глубоко вздохнув, почувствовала, как Норман резко потянул голову ближе, направляя и задавая темп. Тяжело дыша и покусывая губы, он стоял на коленях, гладил спутанные волосы и, краснея от удовольствия, чувствовал, как пульсируют венки не только на члене, но и на лице. Наливаются кровью. Он бы точно солгал, если бы не преувеличил: давненько ему не было тах ахуенно!.. Блять, эта малышка творила невероятней вещи! И нравилась ему. Безумно нравилась. — Вот так, моя девочка, — шептал он, сильнее притягивая личико к паху, заставляя заглатывать член поглубже, — тебе нравится?..       Аня, прикрыв глаза, кивнула, простонав от удовольствия и снова увлажнившись. Ей очень нравилось. И вкус, и размер и то, как он пульсировал во рту и в руке!.. Это казалось безумием, но там, посреди леса, вдвоём, они занимались сексом с непостижимой самоотдачей. Так, как никогда прежде, потому что нравились друг другу. И потому что нуждались друг в друге. Разрядка — вот что было нужно. Вот, чего они хотели. Любить и наслаждаться этим чувством. Без слов и никому не нужных признаний. Они нравились друг другу. Дорожили этим. Пытались выживать. Вдвоём. Против всего мира. — Ты такой горячий, — прошептала девушка, оторвавшись от члена и прижавшись губами к мужским бородатым щекам.       Скользнула языком по скулам, вниз по шее, по ключицам, ощутила член внутри и, ахнув, заулыбалась, задвигав бёдрами и опустившись на его чресла. — А ты такая узкая… Скажи, чего бы ты хотела, а-а?.. Что я могу сделать для тебя, малышка?.. Клянусь, что это может быть все что угодно. Ты так меня заводишь!.. — Сейчас я хочу кончить. А потом… Потом хочу помыться с тобой, и поужинать, и лечь в постель. Хочу, чтобы ты был со мной всегда. — Я буду… — А ты?.. Чего ты хочешь?.. — Чтобы мы прожили здесь столько, сколько нам отведено… — в сердцах пробормотал Ридус, странно целуя любимые губы, лаская языком ее язык и теребя пальцами соски. — И любили друг друга.       Эти груди он обожал, и это тело, и это лицо!.. Блять, когда же так произошло, что он, взрослый мужик, позабыл обо всем на свете в погоне за ласками этой русской девчонки?.. — Хочу жить здесь с тобой как можно дольше, вдвоём, моя девочка, только ты и я!.. Хочу показать тебе кое-что, сблизиться ещё теснее; хочу носить тебя на руках, хочу целовать и днём и ночью, хочу…       Тяжело вздохнув и вовремя вытащив член, Ридус рухнул на спину и Аня, склонившись, обхватила дрожащую головку; лишь слегка надавила и, сглотнув сперму, расцеловала мужской живот, прижавшись щекой к пупку. О, это было так прекрасно!.. Так горячо и так страстно!.. У Ани никогда ещё не было такого секса. Всякий раз Норман удивлял ее все больше. Ласкал так, как ни один мужчина, никогда!.. О, девушке было так хорошо. Прикрыв глаза и вытянув руку, она нащупала его ладонь и, расплывшись в улыбке, переплела их пальцы; ощущая тяжелое прерывистое дыхание и поглядывая куда-то вдаль, она заметила, что солнце заспешило на запад.       Интересно, сколько времени прошло? Наверное, час, или около того? Но двигаться не хотелось. Аня чувствовала легкие прикосновения к своим волосам, ощущала неуловимые поцелуи на кончиках пальцев. Норман ненавязчиво потянул ее к себе, и, поймав улыбку, тотчас же обнял покрепче, позволив навалиться сверху. Легкая, как пушинка! Почему бы и нет? — Ты, правда, хотел бы остаться здесь со мной? — тихо спросила Аня, с нежностью осматривая его лицо почти что любящим взглядом.       Норман это понял сразу, потому что сам так на неё смотрел. Уж слишком быстро и слишком крепко они привязались друг к другу. Слишком опрометчиво, но так желанно!.. Аня всегда ему нравилась. Ещё там, в Санатории. Казалась такой обычной и такой русской!.. Кто бы мог подумать, что они будут так сладко трахаться спустя каких-то пол года?.. Очень тяжелых пол года. Столько всего стряслось. Столько всего они пережили вместе. Это ли не повод сблизиться теснее?.. — Да, хотел бы, — честно ответил он, вновь промолчав о рабочем мотоцикле. Ну, нет, они не могли уехать. Только не сейчас, когда обоим так хорошо вдвоём!.. — Ты же помнишь, что обещал починить мотоцикл и попробовать найти моих родных?..       Приподнявшись и нависнув сверху, Аня нежно посмотрела не него, и у Нормана, наверное, впервые за многие месяцы, ком подкатил к горлу. — Да.       Нет. Не мог он так нарушить это все. Не мог броситься в неизвестность, похоронив их зародившееся счастье. Норман свято верил, если они уедут, былую страсть уже вернуть не смогут. Эта романтика. Эти закаты. Эти ночи… Он не желал ничего менять. Даже ради Ани. Поэтому не сказал. Он ни словом не обмолвился о готовом байке, мирно дожидавшемся своего часа в гараже. — Мне очень хорошо с тобой, знаешь? — тихо добавил он, прикрыв глаза и поцеловав приоткрытые губы. — Мне тоже, Норман, — призналась Аня, с удовольствием ответив на непринуждённый поцелуй, — мне тоже, милый.

***

— Сиди ровно, я набросаю штрихи.       Аня улыбнулась и, выпрямившись, закусила губу, с улыбкой глянув на мужчину. Норман сидел за столом с карандашом в руках. Сосредоточено посматривал на девушку, перенимая черты и штрихуя бумагу.       Девушка чувствовала себя уютно. Сидела, без одежды, на краю кровати, гордо выпрямив спину и, ни капли не стесняясь наготы, с интересом наблюдала за любимым.       «Любимый, милый, дорогой». Сколько нежных прозвищ. Аня облизала губы, сосредоточившись. Это была отнюдь не первая «сессия». Девушка уже давно позировала. В основном по вечерам, на закате. Длительный процесс, прорисовка деталей. Все это невольно возбуждало Нормана. Заставляло оттягивать момент, когда тела их вновь соприкоснутся. И губы встретятся в невинном поцелуе, обнажая тайные желания.       Секс. О, как много стало его в жизни!       Аня и мечтала прежде. А теперь никак не могла остановиться. Норман — тоже. Да и что было ещё делать?.. Они занимались сексом постоянно. Особенно в первые недели. И днём, и ночью. Чаще в доме, в постели, при свете дня, когда она кричала и могла себя не сдерживать. Норман буквально сходил с ума от приглушённых стонов, медленно перераставших в крики. Аня оказалась пылкой молодой бестией, дрожащей в его руках!.. И, черт, как же он обожал наваливаться всем телом, буквально вдавливать ее в кровать, двигаться резко и глубоко, так, чтобы малышка прочувствовала и возбудилась сильнее, и кричала громче, просила не останавливаться. Всякий раз, раздвигая эти сладкие ножки и облизывая соски, Норман терял голову, и погружался в неё: тискал груди, нашёптывая о своих желаниях, и вертел в постели как мог, то позволяя восседать сверху, то опрокидывая на живот и пристраиваясь сзади. Все это напоминало сладостную гонку: кто быстрее, кто выносливее!.. Аня стонала и кончала, тяжело дышала, с трудом приходя в сознание, а следом, уже ближе к ночи, прикрывала рот рукой, наблюдая за тем, как Норман нежно и без повода раздвигает ее ножки, наслаждаясь ее смятением.       «Хочу взять тебя сейчас, малышка», — шепчет он, и Аня вновь впадает в агонию.       Она гладит толстый член и позволяет погружаться в своё тело, сгорая от возбуждения: дикого и огненного. Нет, в жизни она не занималась сексом так много, и так часто, так страстно, отдаваясь целиком мужским рукам, губам и невыносимо приятным толчкам. Черт, он брал ее везде: на улице, в постели, в бане. Всякий раз возводя на вершину. И сразу после, сжимая в объятиях горячее влажное тело, терся носом о щёки и шею, почти неуловимо говорил о том, что нету лучше времени и места на планете, чем вот этот самый дом, где они обрели друг друга!.. — О чем задумалась, малышка? Отлично. Теперь он называл ее этим прозвищем. — О нас, — хрипло ответила девушка, ощутив, как соски невольно напряглись. — Заметил.       Хмыкнув, Норман отложил альбом и, потянувшись, предложил: — Пока есть время, прогуляемся до магазина? — Что? — удивилась Аня, прикрыв обнаженную грудь тоненькой кофточкой. — Ты закончил? Думала, что мы сразу поедим, перед тем, как… — Я уже бывал там недавно, выбил окна. Поставил лампы. Теперь, это наша личная «кладовая». Нечего бояться. — Солнце садится… — Аня нерешительно выглянула в окно. — Кажется, я уже к этому привык, а ты?.. — припрятав пистолет в кармане джинсов, — так, на всякий случай, — поинтересовался Норман, вытянув руку и пригласив выдвинуться в путь. — Не беспокойся. Я не дам тебя в обиду, Аня. Никогда.       Какое откровение. Девушка улыбчиво кивнула, испытав приятное чувство в груди. Томление в области сердца.       «Как же ты хорош», — подумала она, но вслух сказала другое: — У нас, что, закончились презервативы?.. — Так точно, мисс, — Ридус подтвердил догадки. — Туда-обратно… Это, примерно, минут сорок, плюс поиски. — Я знаю, где они лежат. — Тогда уж забери все пачки, — Аня развела руками. — Хочу пройтись с тобой, малышка, — обхватив хрупкую ладошку, он заставил девушку поднять и прильнуть к своей груди. — Хочу разнообразить наши будни. — Устал от секса?.. Неужели?       Аня прищурилась, чмокнув в заросший подбородок. — Нет уж, это дело я люблю. Но, почему бы нам не прогуляться перед сном. Возьму лампу. Все будет в порядке. Когда ты в последний раз видела этих тварей? Или слышала? Да, они выходят по ночам, всего на несколько часов, пока темно, но тут нечего ловить. Еды нет. Думаю, все они уже давно разбрелись восвояси. — Но, тот, помнишь? Не похожий на других… Я до сих пор не забыла нашу встречу, кстати, в том самом магазине… — Доверься мне. Вечер выйдет классным.       Склонив голову на бок, Норман приподнял брови, поманив девушку к двери. — Ладно, хорошо, но быстро. — Ничего не бойся, — повторил он, выскользнув на крыльцо.       Солнце приятно опалило веки. — Не буду, — пообещала Аня, крепко обхватив мужскую ладонь. — Обещаю стать храбрее.

***

      Закат, манящий и чарующий. Давненько они не встречали его вместе. Точнее, почти никогда. Аня носа не высовывала за пределы дома, только солнце опускалось к горизонту. И Норману, впервые за многие недели, наконец, удалось вытащить ее на улицу. — Разве может быть что-то прекраснее? — ненавязчиво спросил он, кивнув в сторону опушки, когда они, держась за руки, прошли вперёд по тропе. — Видишь, нечего бояться. Хотел бы я однажды полюбоваться ночным небом. Но, в наших обстоятельствах, это невозможно. — Откуда в тебе это? — подивилась Аня, обхватив Ридуса за пояс и с интересом заглянув в глаза. — Столько романтики. Я даже и не подозревала. Считала, что от женщин тебе нужен только… — Секс? — Норман усмехнулся. — Джинджер, я же тоже человек, у которого есть свои привычки и любимые занятия. Секс, разумеется, важен, но близость… Я же говорил: одно дело прыгать в постель с девчонкой на одну ночь, чтобы унять похоть, и совсем другое выводить женщину, с которой хорошо, на вечернюю прогулку. Но, когда оба пункта совпадают, это потрясающе. — Значит, я попала в десятку? — В сотню, Аня, — Ридус кивнул, вновь задержав свой взор на красновато-рыжем солнце, спустившимся за деревья. — Это, потому что мы одни?       И вновь она спросила. Да, эта тема, бесспорно, волновала. Хотелось, вдруг, услышать: «нет, ты одна-единственная». Но голос прозвучал фантазией, не больше. Аня знала, они вместе только, потому что у него не осталось выбора. А эмоции… Может быть, он ее хоть чуточку любил? Ох уж эта женская привязчивость. Хорошо, что Аня не липла к нему постоянно. Боялась надоесть. И обнимала только, когда он прикасался. А Норман, ведь, постоянно делал это. Сам. — Снова ты за своё, малышка, — Ридус покачал головой, шагая рядом, — это потому что мы понравились друг другу. Вот и все. Так судьба распорядилась. И мы вместе.       Не очень он любил все эти разговоры, когда и так же все понятно! Чего мусолить, без конца, одно и тоже? Да, он влюблён. И она знает. И это здорово. Чего же думать?.. — Зря ты вообще тратишь время на эти мысли. — Просто хотела знать, случись иначе, и мы бы оказались в безопасном месте, среди выживших, других людей, ты бы все ещё желал меня?       Ох, женщины, ну что с них взять, когда дело касается касается чувств? Да признайся он хоть сотню раз, Аня бы невольно сомневалась. И зря. Совершенно зря! — Пока горит огонь внутри — да. — Что это значит?..       Не в силах больше это слушать, Норман остановился и, прильнув к податливым губам, запечатлел горячий страстный поцелуй. Такой терпкий и невыносимо сладкий, что Аня, застонав, прижалась грудью к растянутой футболке, мигом позабыв обо всех своих сомнениях. — Теперь понятно… — выпалила она, обхватив пальчиками крепкую шею. — Нет, ещё нет…       Углубив поцелуй и вобрав мягкий язычок в свой рот, Норман обласкал горячим дыханием, лизнул уголок трепещущего рта, чуть слышно простонав в манящие губы. Он с ума сходил. Ей богу, как она не замечала?.. — Ох… Хорошо, я поняла… — Не думаю, — Норман улыбнулся, обхватив широкими ладонями упругие ягодицы, — сейчас возьмём то, зачем пришли, а дома поговорим по-взрослому. — По-взрослому?.. Что?..       Испытав прилив желания и неудержимой нежности, девушка повисла на мужской шее, позволив подержать себя в руках. — Ладно, давай уже покончим с этим. — Что, хочется домой? — мужчина осторожно опустил ее на землю, краем глаза завидев старый магазин. Они остановились поблизости. — Да. Я хочу поговорить по-взрослому, Норман.